Гендерноэ. Камшиздец
Сначала - "любовная" сцена из "Яда минувшего":
- Нет бы догадаться, что внучке Матильды касера всегда пригодится, - захохотал Альдо, рывком поднимая гоганни с ковра. - Сейчас мы… Знаешь, что мы сделаем?
- Первородный…
- Альдо! Для тебя я - Альдо, раздери тебя кошки! Ты - не гоганни, ты - приемыш Матильды! Неужели трудно запомнить раз и навсегда?! И брось это свое дурацкое… Даже не знаю, как назвать… Тоже мне «ничтожная!» Ты - красотка, ты - умница, ты мне нравишься, ну так живи без вывертов.
- Я буду, - выдохнула враз опьяневшая Мэллит. - Я не гоганни, я сделаю все… Все по воле любимого…
- Так-то лучше, и не вздумай плакать. Не терплю слезливых женщин, они носом шмыгают. - Губы первородного были близкими и горячими, они пахли можжевельником и чем-то непонятным.
- Говоришь, любишь? - шептали они. - Любишь?
- Жизнь ничтожной, - выдохнула Мэллит, запрокидывая голову, - прах под ногами первородного…
- Под ногами? - Цветы и птицы на потолке стали ближе и закружились, пол ушел из-под ног, качнулись и замигали свечи. - А вот и не угадала… Хорошо, что ты тощая… Сейчас хорошо, скоро будет плохо.
- Альдо, - выдавила из себя девушка, - кузен Альдо…
Глупое тело дрожало, не понимая, что происходит, любимый громко дышал. Мэллит замерла, боясь шевельнуться и спугнуть свершавшееся. Альдо подмигнул девушке, шагнул к столу, пошатнулся, ударился о край, одна из свечей выпала из шандала и погасла. Как звезда.
- Свеча упала, - пробормотала Мэллит и оказалась на розовой скатерти.
- Глупости, - шепнул любимый и отбросил шпагу. - Она просто погасла… Не бойся! Ты ведь не станешь бояться?
- Клянусь родившей меня. - Руки сами по себе вцепились в рытый бархат, что-то глухо застучало. Яблоки… Это посыпались на ковер яблоки… Мэллит сама не поняла, что вырывается, но ее прижали к столешнице.
- Успокойся, - велел первородный, - все хорошо…
- Мое сердце спокойно, - солгала Мэллит, узнавая и не узнавая любимого. Первородный был прекрасен, как сын Кабиохов, сошедший к избранным, его глаза сияли, а грудь вздымалась. И ничто не могло сломить волю его и встать на пути его.
- Куничка!… Моя куничка!…, Рывок - и склоненное лицо стало ближе, в спину впилось что-то жесткое… Край стола… Ноги соскользнули в пустоту, но Мэллит не упала, ей не позволили упасть.
- Тихо! Лежи тихо!…
- Альдо…
Треск раздираемого атласа, холод, жар, боль и кивающая тень на потолке - огромная, черная, гривастая… Тень нависает над ними, мерно качается, и вместе с ней растет и качается боль, она тяжела, как жернов, и горяча, как печь.
- Куничка, - приоткрытый рот, раздувающиеся ноздри, слипшиеся волосы… Неужели это любимый? Неужели это высочайшее счастье и тайна тайн?! - Молодец, малышка, - выдыхает незнакомый. - Умница… Ты…
- Ты?! - Это она кричит или рвущаяся в окно луна. - Ты?!
Черная тень замирает, тает в мутно-зеленых волнах, сквозь которые проступает другое лицо - спокойное, глад кое, мертвое. Откуда оно?!
- Ты… - шепчут белые губы. - Ты…
- Ты… - У камина встает кто-то в плаще и шляпе, руки скрещены на груди, лица не видно. - Ты…
- Ты… - Лунные волны накатывают на серый берег, растут, несут на плечах бледных и спящих. Их много, очень много.
- Ты… - Бескровные пальцы тянутся вперед, по зеленоватой коже ползут медленные капли. - Ты…
- Что ты кричишь? - Нет луны, нет страшного лица, нет незнакомца у камина, есть боль и любимый. - Так всегда бывает, когда первый раз. Потом привыкнешь…
- Первородный!… - Надо утереть глаза, но пальцы не разжимаются, а слезы текут и текут. Сами.
- Да оставь ты своих первородных! Ты сама хотела, а теперь хныкать поздно…
- Яблоки рассыпались…
- Ну и кошки с ними! Хочешь, чтоб я ушел, так и скажи! Мне вранья не нужно.
Как сказать любимому, что ей пригрезился лунный мертвец, что у камина стоит чужой и гневный, что сама она тонет в боли и ужасе? Первородному хватит его тревог и его войны. Мэллит улыбнулась:
- Ничтожная забыла себя… от великой радости…
- Вот ведь! - Губы любимого, живые и красные, трогает улыбка. - Не ожидал… Хотя тихие, они все такие… Мы еще с тобой порадуемся, куничка… Ну, иди ко мне… Вот и умница.
- Кузен Альдо, - выдохнула Мэллит, закрывая глаза, чтоб не видеть напряженного, чужого лица, - мой кузен Альдо…
Впечатлились? А теперь ТАДАААМ! - реакция ПЧей на то, что я назвала эту сцену изнасилованием:
Кстати прищучили Вас, kagerou
. Я сам не такой уж поклонник Камши, чтобы помнить всю матчасть, но ощущения насилия от той сцены между Мэллит и Альдо у меня не осталось. Мне-то лень было вспоминать, но anekr вот пособил, и что мы видим?
Раздутый феминизм и характерные для современности передергивания в том, что касается межполовых отношений
.
Возьмем ситуацию: женщина кагбэ отталкивает, но при этом целует, и в ее организме бурлят эндорфины... Будет справедливо обвинять партнера этой женщины в изнасиловании? Body language женщины во время занятий любовью в первый раз бывает противоречив и необъясним порой даже для нее самой.
Я считаю мерзким трактовать эти движения в пользу обвинения "самцов". То, что этим сейчас модно заниматься в судах некоторых стран, не дает никому права судить Камшу за очень милую и душевную любовную сцену.
- Нет бы догадаться, что внучке Матильды касера всегда пригодится, - захохотал Альдо, рывком поднимая гоганни с ковра. - Сейчас мы… Знаешь, что мы сделаем?
- Первородный…
- Альдо! Для тебя я - Альдо, раздери тебя кошки! Ты - не гоганни, ты - приемыш Матильды! Неужели трудно запомнить раз и навсегда?! И брось это свое дурацкое… Даже не знаю, как назвать… Тоже мне «ничтожная!» Ты - красотка, ты - умница, ты мне нравишься, ну так живи без вывертов.
- Я буду, - выдохнула враз опьяневшая Мэллит. - Я не гоганни, я сделаю все… Все по воле любимого…
- Так-то лучше, и не вздумай плакать. Не терплю слезливых женщин, они носом шмыгают. - Губы первородного были близкими и горячими, они пахли можжевельником и чем-то непонятным.
- Говоришь, любишь? - шептали они. - Любишь?
- Жизнь ничтожной, - выдохнула Мэллит, запрокидывая голову, - прах под ногами первородного…
- Под ногами? - Цветы и птицы на потолке стали ближе и закружились, пол ушел из-под ног, качнулись и замигали свечи. - А вот и не угадала… Хорошо, что ты тощая… Сейчас хорошо, скоро будет плохо.
- Альдо, - выдавила из себя девушка, - кузен Альдо…
Глупое тело дрожало, не понимая, что происходит, любимый громко дышал. Мэллит замерла, боясь шевельнуться и спугнуть свершавшееся. Альдо подмигнул девушке, шагнул к столу, пошатнулся, ударился о край, одна из свечей выпала из шандала и погасла. Как звезда.
- Свеча упала, - пробормотала Мэллит и оказалась на розовой скатерти.
- Глупости, - шепнул любимый и отбросил шпагу. - Она просто погасла… Не бойся! Ты ведь не станешь бояться?
- Клянусь родившей меня. - Руки сами по себе вцепились в рытый бархат, что-то глухо застучало. Яблоки… Это посыпались на ковер яблоки… Мэллит сама не поняла, что вырывается, но ее прижали к столешнице.
- Успокойся, - велел первородный, - все хорошо…
- Мое сердце спокойно, - солгала Мэллит, узнавая и не узнавая любимого. Первородный был прекрасен, как сын Кабиохов, сошедший к избранным, его глаза сияли, а грудь вздымалась. И ничто не могло сломить волю его и встать на пути его.
- Куничка!… Моя куничка!…, Рывок - и склоненное лицо стало ближе, в спину впилось что-то жесткое… Край стола… Ноги соскользнули в пустоту, но Мэллит не упала, ей не позволили упасть.
- Тихо! Лежи тихо!…
- Альдо…
Треск раздираемого атласа, холод, жар, боль и кивающая тень на потолке - огромная, черная, гривастая… Тень нависает над ними, мерно качается, и вместе с ней растет и качается боль, она тяжела, как жернов, и горяча, как печь.
- Куничка, - приоткрытый рот, раздувающиеся ноздри, слипшиеся волосы… Неужели это любимый? Неужели это высочайшее счастье и тайна тайн?! - Молодец, малышка, - выдыхает незнакомый. - Умница… Ты…
- Ты?! - Это она кричит или рвущаяся в окно луна. - Ты?!
Черная тень замирает, тает в мутно-зеленых волнах, сквозь которые проступает другое лицо - спокойное, глад кое, мертвое. Откуда оно?!
- Ты… - шепчут белые губы. - Ты…
- Ты… - У камина встает кто-то в плаще и шляпе, руки скрещены на груди, лица не видно. - Ты…
- Ты… - Лунные волны накатывают на серый берег, растут, несут на плечах бледных и спящих. Их много, очень много.
- Ты… - Бескровные пальцы тянутся вперед, по зеленоватой коже ползут медленные капли. - Ты…
- Что ты кричишь? - Нет луны, нет страшного лица, нет незнакомца у камина, есть боль и любимый. - Так всегда бывает, когда первый раз. Потом привыкнешь…
- Первородный!… - Надо утереть глаза, но пальцы не разжимаются, а слезы текут и текут. Сами.
- Да оставь ты своих первородных! Ты сама хотела, а теперь хныкать поздно…
- Яблоки рассыпались…
- Ну и кошки с ними! Хочешь, чтоб я ушел, так и скажи! Мне вранья не нужно.
Как сказать любимому, что ей пригрезился лунный мертвец, что у камина стоит чужой и гневный, что сама она тонет в боли и ужасе? Первородному хватит его тревог и его войны. Мэллит улыбнулась:
- Ничтожная забыла себя… от великой радости…
- Вот ведь! - Губы любимого, живые и красные, трогает улыбка. - Не ожидал… Хотя тихие, они все такие… Мы еще с тобой порадуемся, куничка… Ну, иди ко мне… Вот и умница.
- Кузен Альдо, - выдохнула Мэллит, закрывая глаза, чтоб не видеть напряженного, чужого лица, - мой кузен Альдо…
Впечатлились? А теперь ТАДАААМ! - реакция ПЧей на то, что я назвала эту сцену изнасилованием:
Кстати прищучили Вас, kagerou
. Я сам не такой уж поклонник Камши, чтобы помнить всю матчасть, но ощущения насилия от той сцены между Мэллит и Альдо у меня не осталось. Мне-то лень было вспоминать, но anekr вот пособил, и что мы видим?Раздутый феминизм и характерные для современности передергивания в том, что касается межполовых отношений
.Возьмем ситуацию: женщина кагбэ отталкивает, но при этом целует, и в ее организме бурлят эндорфины... Будет справедливо обвинять партнера этой женщины в изнасиловании? Body language женщины во время занятий любовью в первый раз бывает противоречив и необъясним порой даже для нее самой.
Я считаю мерзким трактовать эти движения в пользу обвинения "самцов". То, что этим сейчас модно заниматься в судах некоторых стран, не дает никому права судить Камшу за очень милую и душевную любовную сцену.

no subject
У меня как раз ощущение, что у неё какие-то отдельные причины не брыкаться и дать, но она не хочет. (не читала Камшу)
no subject
no subject
Очевидное насилие.
Кем надо быть, чтобы отрицать это?.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
У товарища какое-то альтернативное восприятие.
А что такое ПЧ?
no subject
no subject
Причем, русским по белому написано: "сама она тонет в боли и ужасе", - нет, блин, мило и душевно.
Мазохисты бумажные, блин.
no subject
Во-вторых, сцена тошнотворная...
Однако именно изнасилованием её не назовешь, герои явно в таких отношениях и социальных положениях, когда это для них норма.
То есть - отношения у них тошнотворные это факт, но это не изнасилование... хотя бы потому, что героиня, видимо, полагает, что если такому Выдающемуся Господину вздумалочь чего-то делать, долг Ничтожной - слушаться и радоваться. С какой-то точки зрения это, конечно, хуже чем изнасилование...
Ну а уж то, что в нашем мире, затыкающем за пояс любую фантазию, находятся люди, полагающие такую сену "милой и душевной" - вот это хуже всего.
no subject
no subject
Возьмем ситуацию: женщина кагбэ отталкивает, но при этом целует, и в ее организме бурлят эндорфины... Будет справедливо обвинять партнера этой женщины в изнасиловании? Body language женщины во время занятий любовью в первый раз бывает противоречив и необъясним порой даже для нее самой.***
Офигенная цитата. А мужчина-то как выясняет в таких условиях, хочет женщина или нет? Что, в случае сомнения правильным решением будет все-таки присунуть?
no subject
no subject
(вообще-то она и перед этим все тома явно хочет, просто у Альдо "руки" никак не доходят. Ему там по-моему даже Эпинэ где-то высказывал, там был диалог в духе: "что ты девушку мучаешь, осчастливил бы уже наконец - да ну, она тощая, мне такие не нравятся").
Дальше:
"- Мое сердце спокойно, - солгала Мэллит, узнавая и не узнавая любимого. Первородный был прекрасен, как сын Кабиохов, сошедший к избранным, его глаза сияли, а грудь вздымалась. И ничто не могло сломить волю его и встать на пути его."
Тут их вдруг настигает "проклятье" или что там у них, у нее глюки и вообще - "АААА!!! у меня мальчики кровавые в глазах". Тут, конечно, у любого желание пропадет, но что бы Альдо это заметил... У Альдо вообще-то способности ровно к противоположному - слышать только то что он хочет услышать и не замечать того что замечать не хочет, а уж намеки понимать это вообще не к нему.
Вывод.
1. Мораль - передумала в процессе, говори прямо, а не жди что и так заметят.
2. Альдо не замечающий никого вокруг эгоист. Как-будто мы об этом и так не догадывались, хотя перед смертью в нем какой-то (довольно своеобразный) альтруизм просыпается.
no subject
Ну, там вообще сложно сказать. Сначала она явно хочет "Мэллит замерла, боясь шевельнуться и спугнуть свершавшееся".
*****
Но в целом в данной ситуации сексуальное желание Мэллит не испытывает. Но уговаривает себя, что "надо". Юридически это изнасилованием не будет, потому что жертва себя уговорила, что все добровольно.
*****
Тут, конечно, у любого желание пропадет, но что бы Альдо это заметил...
*****
Ну перед появлением мистических глюков там еще боль от дефлорации, которая обычно есть даже если все происходит по желанию и с полного согласия девушки. Так что крик от боли и потеря желания (ели оно было) сами по себе доказательствами изнасилования не являются.
no subject
Что значит уговаривает? Она этого хочет даже больше чем он. Ее мысли - "ну наконец-то, только-бы не спугнуть!"
no subject
no subject
1. Раз Мэллит "залог" и принимает на себя все, предназначенное Альдо, то... Альдо еще и... себя "употребил". Альдо именно "употребляет", а не, скажем, "занимается любовью".
2. Сколько после этого прожил Альдо? Он сломал свою же защиту... И как! Похерил в прямом смысле.
no subject
no subject
no subject
"Душевного и милого тут, и правда, нет, разве что это слова в кавычки взять. А если посмотреть, что же там есть:
Мэллит действительно очень больно, страшно и плохо и фактически это она насилует себя, заставляя себя молчать, скрывать боль, терпеть, лишь бы возлюбленному хорошо было
Альдо, как полный и законченный урод, просто ничего не понял, даже не заметил, что девушке было плохо и, что самое мерзкое, до него так и не дошло, какой прекрасный дар он получил. Просто поимел первую, кто подвернулась, да и все. Как не дошло до него это и после, что и свело на нет всю любовь Мэллит к нему
А вот что можно увидеть со стороны: девушка на ласки мужчины отвечает, открытого сопротивления не демонстрирует, на помощь не зовет и "не надо" не кричит, когда он сам предлагает прекратить - не соглашается... С точки зрения современного российского УК на изнасилование все это не тянет. Разве что с точки зрения шведского "
Т.е. она видит, что это и в самом деле изнасилование. Но аргументирует, что с точки зрения стороннего наблюдателя факт изнасилования было бы доказать сложно. На этом основании она считает, что это и объективно не изнасилование. Понять такую логику я не способен.
no subject
Будто бы шведский УК - что-то плохое.
no subject
no subject
no subject
no subject
Тут-то все равно, с какой стороны не посмотри... хм, написано это все равно настолько вырвиглазно, что мне потребовалось вчитываться раза три, чтобы понять, что и к чему.
no subject
А про язык тела и бла-бла-бла в первый раз - ну пусть бы ему какой-нибудь гей тоже вот такой же первый раз устроил:)
no subject
no subject
Если все более-менее обошлось, ну тогда...значит, мужчине свезло, сошло с рук страшное - как писала Ахматова: "Ты не знаешь, что тебе простили..."
no subject
no subject
no subject
Отказа прямого не было, да, но было другое: « Мэллит и сама не поняла, что вырывается» , а наутро она обнаруживает на запястьях довольно таки болезненные синяки и думает, дескать, хорошо бы настойку взять у лекаря да смазать их , но не решается, опасаясь, что лекарь сразу поймет. Для меня лично, понятно, что Мэллит сопротивлялась, хоть и инстинктивно, а Альдо применил физическую силу, причем немалую. Это ж какие отметины явные надо оставить, чтобы бояться, что кто-то обо всем догадается. Такие следы, конечно, и в результате бурной страсти появляются. Но вряд ли Камша хотела показать в этой сцене Альдо как страстного любовника.
А вот то , что она в каждом томе "хотела" Альдо, я нигде не видел. Там у нее сплошная мистика.
Мне кажется, что в последнем(!!!!???) томе выяснится, что никакой любви там не было со стороны Мэллит, только магический приворот на крови (случайный или специальный).
no subject