К вопросу о красоте (Наташа, главным образом тебе, но не только)

[morreth]

В савецкие годы было принято оформлять такие витрины, "Два мира, два образа жизни" - в одной половине дети радостные в школу идут (мир победившего социализма) в другой их ровесники по помойкам шарятся (мир загнивающего капитализма).

Ну вот, свой разговор о красоте начну я с того, что выстрою такую кагбэ витрину из двух постингов.

http://yapritopala.livejournal.com/261745.html
http://avtonomka.livejournal.com/147172.html

Во втором чистая правда, кстати - я это испытала на себе, только вместо поездки в Хургаду мне достался полный завод итальянцев.

И - да, я полностью отдаю себе отчет в том, что перечисленные страны (равно Италия и Греция) - это страны самого что ни на есть ядерного патриархата.

Но штука в том, что ядерный патриархат как раз не нуждается в мифе о красоте. Красоты незаурядной, бьющей в глаза, он даже побаивается (красота - это сила, а женской силы патриархат боится). Ядерный патриархат приветствует неброскую миловидность и видимые признаки здоровья и благосостояния (первым из которых есть умеренная полнота, ключевое слово умеренная - хотя у каждого мужчины свои представления об умеренности), а также "умение себя подать" (вот почему серенады поются русским женщинам: они не пренебрегают косметикой и одеждой, подчеркивающей преимущества фигуры и лица и скрывающей недостатки). Ядерно-патриархатный мужчина не заинтересован в мифе о красоте, чтобы контролировать женскую сексуальность - он намерен контролировать ее другими способами (именно импоэтому слушать комплименты можно сколько влезет, а вот замуж идти не стоит).

Я нарочно упираю именно на культуры ядерного патриархата, чтоб сильней подчеркнуть: миф о красоте не есть чем-то древним, существующим испокон веков, что якобы разрушают злобные феминистки. Ядерный патриархат без него превосходно обходится. Он появляется тогда, когда патриархат уже трещит и сыплется, и контроль над женщиной через навязанные представления о красоте остается чуть ли не единственной формой контроля.

Ядерно-патриархатные мачо Греции, Египта и Италии прекрасно понимают, что шанса "ябывдуть" фотомодели из рекламного ролика у них - ноль целых, хрен десятых. Поэтому свои усилия они расточают на реальных женщин - да, с целлюлитом, вторым подбородком и обвисшими после родов сиськами, представьте себе! - и эти усилия вознаграждаются. Девять откажут, десятая даст. А что у нее целлюлит - так ведь и наша бородатая сирена уже не Аполлон. Зато у бородатой сирены есть нерегулярный бесплатный секс, а у мечтателя с небритыми подмышками - нет. Потому что бородатая сирена ставит перед собой реальную цель, а прыщавому мечтателю подавай непременно модель с экрана, да еще и не в ее природном состоянии а-натюрель, а гримированную, отснятую в нужном освещении и отрендеренную на компьютере.

Миф о красоте состоит в том, что каждому мужчине внушают мысль о том, что он достоин именно фотомодели. Причем не реальной фотомодели, а вот этого вот идеального создания, у которого даже пор на коже нет. Как только этот ангел нарисуется на горизонте, мужчина все бросит и помчится к ней в распростертые объятия. А пока он окружен всякими там чудовищами с целлюлитом, он и не подумает помыться или вывести прыщи. Еще чего. Недостойны.

Ну, сиди жди свою фотомодель. Чудовище с целлюлитом поедет в Хургаду, где, сойдя с трапа, волшебным образом, пальцем не шевельнув, обернется красавицей, вслед которой гудят клаксоны и восхищенно цокают языки. И поверьте, прекрасно проведет там время. А немытый пузатый красавец будет дрочить на телеэкран в ожидании, когда нимфа оттуда снизойдет на него.

Миф о красоте - это "ты должна изменить себя ради меня так-то и так-то и совершить невозможное в борьбе с годами и килограммами, и тогда я тебя, так и быть, благосклонно оценю и позволю доставить мне сексуальное наслаждение". И что вы себе думаете, женщины совершают невозможное - оперируют груди, губы, жопы, потеют в спортзалах и морят себя голодом, разоряются на косметику, которая маскирует поры... Они хотят "всего лишь выглядеть красиво"? Красота в глазах смотрящего, это тебе подтвердит любая бородатая сирена с Кипра или Капри. Красота многообразна. Красота, наконец, не нуждается в фотошопе и рендеринге. Если ты можешь вдуть только женщине с плаката - значит, ты не можешь вдуть никому. У палки два конца, и механизм контроля над женской сексуальностью неизбежно бьет по самим мужчинам, это заметили еще персы в анекдоте о Ходже Насреддине, который искал идеальную женщину. Он ее нашел, но был отвергнут: она искала идеального мужчину. Сегодняшний Насреддин в еще худшем положении: его идеал существует лишь в цифровом мире.

Миф о красоте создан с тем, чтобы любую женщину можно было в любой момент сравнить с этим идеалом и оплевать как не выдержавшую сравнения. Чем и занимаются горе-Парисы из первого постинга. А их возможные жены и потенциальные любовницы летят в Хургаду, на курс мачотерапии.

Наташа, ты находишь это положение дел здоровым?

Comments

[nhura.livejournal.com]

Другая загадочная английская фраза из ритуала наблюдения за женщинами, на этот раз из разряда «одобряющих» — «Not many of those to the pound!» («Не меньше фунта!»). Данный комментарий относится к размеру груди женщины, привлекшей внимание мужчин, и подразумевает, что грудь у нее очень большая. В данном случае «pound» — это мера веса, а не фунт стерлингов, и тогда фраза буквально означает, что такие груди не чета фруктам, их много не положишь на чашу весов, которую уравновешивает гиря массой в один фунт. На самом деле это преуменьшение, поскольку большая грудь наверняка весит больше фунта, но мы не будем вдаваться в математические подробности. Как бы то ни было, это благосклонное суждение: англичане-мужчины любят женщин с большой грудью, и даже те из них, кто втайне отдает предпочтение маленькой груди, считают своим долгом выразить одобрение. Комментарий «Не меньше фунта!» зачастую сопровождается жестом: держа руки перед грудью, говорящий словно взвешивает в руках тяжелые предметы, перемещая вверх-вниз обращенные вверх ладони с чуть согнутыми пальцами. Вот еще один диалог, на этот раз подслушанный в лондонском пабе. Возможно, вы сочтете, что я пересказываю театральную сценку, но я клянусь, что это пример из жизни.

1-й мужчина (о сидящей неподалеку пышногрудой женщине): «Ни фига себе! Ты только глянь! Никак не меньше фунта, да?»

2-й мужчина: «Тсс! Думай, что говоришь, приятель. Теперь так говорить запрещено».

1-й мужчина: «Что? Иди ты куда подальше со своей феминистской политкорректностью! Как хочу, так и говорю про женские сиськи!»

2-й мужчина: «Размечтался! Запрет наложили не феминисты, а Палата мер и весов. Фунты мы больше не используем, у нас теперь метрическая система. Нужно говорить «килограммы»!

Судя по самодовольному выражению лица второго мужчины, тот, вероятно, воображал себя комедийным актером и только и ждал удобного случая, чтобы озвучить на людях придуманную им остроту. Правда, он сам испортил впечатление, расхохотавшись над собственной шуткой, и сквозь смех добавил: «Хе, хе… Брюссель ввел новые правила, забыл, что ли? Мы теперь говорим: «Не меньше кило! Понял? Кило!»

«I would!» («Я бы не прочь!») — более распространенное выражение одобрения, подразумевающее, что говорящий был бы не прочь переспать с женщиной, обратившей на себя внимание. «Definitely a ten-pinter!» («Пинт десять, не меньше!») — уничижительное замечание, означающее, что говорящему нужно выпить не меньше десяти пинт пива, то есть напиться, прежде чем хотя бы подумать о том, чтобы вступить в сексуальную связь с данной женщиной. Когда двое или группа англичан-мужчин, искоса поглядывая на находящуюся рядом или проходящую мимо женщину, выкрикивают «шесть», «четыре», «два», «семь» и т. д., это вряд ли означает, что они оценивают ее внешность по десятибалльной шкале, — скорей всего прикидывают, сколько пинт пива им придется выпить для того, чтобы решиться на физическую близость с ней. И неважно, что женщины, как правило, даже не замечают этих судей-самозванцев. Ритуал наблюдения за женщинами — это демонстрация мужской бравады в мужской компании, игра на мужскую публику. По молчаливой договоренности любители наблюдать за женщинами никогда не ставят под сомнение способность друг друга «снять» приглянувшуюся им женщину, и этот коллективный самообман способствует укреплению социальных связей между ними.