![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Апять про Румату
Подумала-подумала, сформулировала.
60-е, 70-е, отчасти 80-е годы были благословенным вегетарианским временем, когда хороший человек мог позволить себе вести себя как Румата - и оставаться хорошим человеком в рамках общества, как писаных, так и неписаных.
У Стругацкого есть недописанная повесть "Дни Кракена", где он описывает человека такого же психофизиологического склада, как Румата, в советских декорациях. Ну вот он любимую женщину с ребенком (не от него) оставил почему-то (не объясняет автор обстоятельства), женился, уехал, приехал, развелся, встретил ее случайно снова - и обнаружил, что любовь не заржавела за 10-12 лет. И они мило поговорили.
И в ходе разговора так мимоходом выясняется, что его нынешняя сотрудница и подруга Марецкая - ну, в смысле женщина-друг, никакого амура - в свое время эту его возлюбленную мучила и выживала из общежития. И вот что характерно - его совершенно не колбасит вопрос - как же я теперь с этой Марецкой буду объясняться, как я с ней буду общаться и сотрудничать дальше? Равно как и вопрос - как моя возлюбленная жила эти 10-12 лет? Он не ощущает вины, напрашивается на ужин, набивается на ночлег... Нормально все. Он увидел женщину через десятилетие, она опять всколыхнула в нем чувства - но пока он ее не увидел, он о ней и не думал. С глаз долой - из сердца вон. На глаза попалась - хопа, а я опять accidentally in love! Нормально.
Подчеркиваю, это хороший человек, не подлец, на дворе 60-е годы, брошенные женщины не топятся от стыда, не идут на панель, они нормально выживают и выращивают детей. Они большие девочки, они решают свои проблемы сами. Поэтому герой не чувствует вины. Он легкомыслен, ну да. Но ведь в принципе он хороший человек.
Но в 90-е годы легкомыслие стало убийственным. Причем не только для самого носителя, но и для родных и близких. Наших Румат выдернули с грядки и побросали в Арканар, причем забыли выдать полевые синтезаторы и научить технике веерной защиты. И сколько их погибло в волнах отечественного бизнеса, а сколько просто опустилось с семьями на социальное дно, а сколько подорвало здоровье или спилось - не счесть. И сколько семей попало под огонь или кануло в бедность вместе с хорошим, да вот беда - легкомысленным мужем и отцом - тоже не счесть.
И вот мы, чье становление пришлось на 90-е, смотрим на этого Румату уже глазами не потенциальных коммунаров, какими ощущали себя наши родители (да и мы, кто успел в сознательном еще возрасте в СССР пожить) - а глазами жителей Арканара.
А в нашем Арканаре некомпетентность, помноженная на легкомыслие, убивает. Причем в радиусе разлета осколков могут оказаться родные и близкие. Поэтому Румата вызывает аллергическую реакцию: руки чешутся.
Стругацкие ведь не знали, что наступят 90-е. Точнее, знали - но для них это были 90-е Быкова, Юрковского и Жилина.
Не склалось...
60-е, 70-е, отчасти 80-е годы были благословенным вегетарианским временем, когда хороший человек мог позволить себе вести себя как Румата - и оставаться хорошим человеком в рамках общества, как писаных, так и неписаных.
У Стругацкого есть недописанная повесть "Дни Кракена", где он описывает человека такого же психофизиологического склада, как Румата, в советских декорациях. Ну вот он любимую женщину с ребенком (не от него) оставил почему-то (не объясняет автор обстоятельства), женился, уехал, приехал, развелся, встретил ее случайно снова - и обнаружил, что любовь не заржавела за 10-12 лет. И они мило поговорили.
И в ходе разговора так мимоходом выясняется, что его нынешняя сотрудница и подруга Марецкая - ну, в смысле женщина-друг, никакого амура - в свое время эту его возлюбленную мучила и выживала из общежития. И вот что характерно - его совершенно не колбасит вопрос - как же я теперь с этой Марецкой буду объясняться, как я с ней буду общаться и сотрудничать дальше? Равно как и вопрос - как моя возлюбленная жила эти 10-12 лет? Он не ощущает вины, напрашивается на ужин, набивается на ночлег... Нормально все. Он увидел женщину через десятилетие, она опять всколыхнула в нем чувства - но пока он ее не увидел, он о ней и не думал. С глаз долой - из сердца вон. На глаза попалась - хопа, а я опять accidentally in love! Нормально.
Подчеркиваю, это хороший человек, не подлец, на дворе 60-е годы, брошенные женщины не топятся от стыда, не идут на панель, они нормально выживают и выращивают детей. Они большие девочки, они решают свои проблемы сами. Поэтому герой не чувствует вины. Он легкомыслен, ну да. Но ведь в принципе он хороший человек.
Но в 90-е годы легкомыслие стало убийственным. Причем не только для самого носителя, но и для родных и близких. Наших Румат выдернули с грядки и побросали в Арканар, причем забыли выдать полевые синтезаторы и научить технике веерной защиты. И сколько их погибло в волнах отечественного бизнеса, а сколько просто опустилось с семьями на социальное дно, а сколько подорвало здоровье или спилось - не счесть. И сколько семей попало под огонь или кануло в бедность вместе с хорошим, да вот беда - легкомысленным мужем и отцом - тоже не счесть.
И вот мы, чье становление пришлось на 90-е, смотрим на этого Румату уже глазами не потенциальных коммунаров, какими ощущали себя наши родители (да и мы, кто успел в сознательном еще возрасте в СССР пожить) - а глазами жителей Арканара.
А в нашем Арканаре некомпетентность, помноженная на легкомыслие, убивает. Причем в радиусе разлета осколков могут оказаться родные и близкие. Поэтому Румата вызывает аллергическую реакцию: руки чешутся.
Стругацкие ведь не знали, что наступят 90-е. Точнее, знали - но для них это были 90-е Быкова, Юрковского и Жилина.
Не склалось...
no subject
Про границу "свой/чужой" - похоже на правду. Уно он тоже, хоть и спрашивает,
молилсямылся ли ты на ночь,Дездемон, но, узнав, что ни фига не мылся, а как раз молился:), мыться не гонит, а только бурчит, что, мол, дурак, и вообще эту тему больше не поднимает.Да, товарищи (вернее, подружки) у Глумовой должны были быть, там ведь вообще нет личных комнат (брр), значит, она жила с другими девочками, но с ними не сформировалось таких отношений, чтобы рассказать.
Там и между сверстниками отношения веселые. Сарояна выживают из комнаты, потому что он "болван", что характерно, "насилием и угрозами" (так и сказано, пусть и с определенной долей иронии). И Сароян переселяется с разрешения учителя, то есть учитель в теме, но ничего плохого в ситуации не видит.
Всеобщее жесткое осмеяние за какой-то этически нейтральный, но необычный поступок - норма жизни. Это вроде как и осуждается, но достаточно мягко. Учитель Тенин рвется предотвратить побег, потому что над беглецами будут смеяться; над Абалкиным, спасающим дождевых червей, издеваются - учитель молча, не делая никому замечаний, присоединяется к Абалкину (но в первую очередь для того, чтобы наладить с Абалкиным контакт) - а что насмешников можно как-то урезонить да и вообще воспитывать в том духе, чтобы ситуаций осмеяния не было, - нет, такое в голову никому не пришло.
Английские школы - именно. Было где-то в интервью, что Стругацким нравилась книжка Киплинга про Сталки.
no subject
no subject
no subject
no subject
Вообще, спасибо вам за беседу - очень интересно получилось!
no subject
no subject
no subject
Вот, кстати, интересная запись: http://community.livejournal.com/femi_fan/33186.html#cutid1
Еще одна иллюстрация к тому, как авторы воспроизводят привычное и естественное для себя.