![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В ходе дискуссии на вечную тему
обнаружила, что один из моих френдов понимает богодухновенность Писания как буквальную диктовку сообщения Богом человеку.
Поскольку это уже не первый мой френд, который именно так трактует дело - о нефрендах вообще молчу - придется эту сову разъяснить. Как говорится, читайте и не говорите, что не читали.
"Все писание богодухновенно", - пишет Апостол Павел своему другу и ученику Тимофею (2-е послание). Павел не знает, что какое-то время спустя это его письмо войдет в канон писаний, он не имеет в виду даже Евангелие - евангельская весть в его время распространяется изустно. Он пишет о каноне ТаНаХа. Но это так, к слову. Мы еще вернемся к ТаНаХу, а пока поговорим о Павле.
Если признать точку зрения Саши правомерной, и послание Павла продиктовано Богом, то диалог Бога с Павлом протекал примерно в таком ключе:
Бог: Павел! Пашка! Проснись!
Ап. Павел (продирая глаза): Ей, Господи!
Бог: Садись пиши.
Ап. Павел: Что, Господи?
Бог: Послание.
Ап. Павел: К кому?
Бог: Да к кому угодно, хоть к Тимофею. Ключевая мысль: все Писание богодухновенно. Усек?
Ап. Павел: Ей, Господи! И это письмо... оно как - тоже?
Бог: Павло, не тупи. Если я диктую - то конечно, богодухновенно.
Ап. Павел: Понял. (лезет за чернильницей и стилом)
Почему я утрирую до уровня карикатуры? Чтобы обнажить нелепость фундаменталистского подхода. Это письмо Павла вошло в канон Писания, оно признано богодуховенным, отрывки из него читаются в церквах - но разве, читая его, мы видим в авторе человека, которому кто-то диктует великие божественные истины? Нет. Автор этого послания - старый, больной усталый человек, заключенный в темницу. Он отвечает на письмо друга, которое до нас не дошло. Друг растерян, отчасти разочарован, отчасти напуган. Павел ободряет и поддерживает его, хотя сам находится в преддверии смерти. Он пишет с горечью об учениках, которые покинули его, и выражает надежду успеть перед смертью увидеть Тимофея.
Но, ободряя своего ученика и наставляя его не бояться грядущего мученичества, Павел от простого житейского языка переходит к языку проповеди. Он знает, что Тимофей не будет рассматривать его письмо как нечто интимное - он зачитает это письмо перед церковным собранием, и Павел пишет как для собрания. Его формулировки обретают присущую его стилю силу, афористичность, наполняется поэтическими паралеллизмами:
Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем;
если терпим, то с Ним и царствовать будем;
если отречемся, и Он отречется от нас;
если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может.
Проповедь разворачивается нарастающим крещендо - а потом затухает; Павел снова начинает говорить о житейских делах, о том, как хочет видеть Тимофея, о каком-то Александре меднике, который сделал апостолу много зла, передает приветы от римских христиан. О богодухновенности Писаний Павел напоминает для того, чтобы Тимофей в Писаниях искал утешения и укрепления веры.
Ощущал ли Павел в момент написания этого письма какое-то особое вдохновение? Думаю, нет. И толчком к его написанию послужил не голос с небес, а гонец от Тимофея. Возможно, он топтался с ноги на ногу тут же, возле тюремной решетки, и ждал, пока Павел закончит, чтобы отнести ответ. Это послание очень короткое. Его писал человек человеку, но одновременно - Бог людям.
В каноне ТаНаХа есть только одна часть, где большинство авторов утверждает, что получили от Бога указание записать данные им откровения в формате близком к записи под диктовку - это пророки. Фраза "Так говорит Господь" встречается в ТаНаХе около 500 раз, из них 400 приходятся на книги пророков, из 400 около 300 - на так называемых Великих пророков - Исаию, Иеремию, Иезекииля. Из авторов Библии только 15 человек, таким образом, претендуют на передачу прямых слов Бога, из них сильнее всего "тянут на себя одеяло" трое. Эти трое употребляют фразу "Так говорит Господь" в 4 раза чаще, чем остальные 12, вместе взятые.
Прямо скажем - негусто для книги, писавшейся разными людьми на протяжении более чем тысячи лет.
Таким образом на вопрос "Как именно Бог вдохновлял авторов Библии", можно с уверенностью сказать только одно: ПО-РАЗНОМУ. В Библии содержится изложение народных мифов и легенд, собрание стихов и песен, сухие хроники, откровенно художественная проза, публицистика, мемуары и переписка. Что позволяет нам объединять это все под одной обложкой и называть богодухновенным Святым Писанием? Тот факт, что в той или иной форме все эти книги содержат какую-то истину о Боге и написаны так или иначе при Его участии. Не думаю, что Бог диктовал по складам Ягвисту и Элогисту. Скорее всего эти книжники решили в какой-то момент записать то, что доселе было устным преданием, и это решение подсказал Бог. Едва ли Бог стоял над душой у анонимного автора книги Иова - но Он участвовал в напряженном диалоге, который автор выплескивал на бумагу. И наконец, я вполне готова согласиться, что Соломон, ни секунды не думая о Господе, накатал "Песнь Песней" для своей египетской крали в стиле напевов ее родины. Но я полагаю, Бог в этот момент очень усиленно думал о Соломоне :)
Поскольку это уже не первый мой френд, который именно так трактует дело - о нефрендах вообще молчу - придется эту сову разъяснить. Как говорится, читайте и не говорите, что не читали.
"Все писание богодухновенно", - пишет Апостол Павел своему другу и ученику Тимофею (2-е послание). Павел не знает, что какое-то время спустя это его письмо войдет в канон писаний, он не имеет в виду даже Евангелие - евангельская весть в его время распространяется изустно. Он пишет о каноне ТаНаХа. Но это так, к слову. Мы еще вернемся к ТаНаХу, а пока поговорим о Павле.
Если признать точку зрения Саши правомерной, и послание Павла продиктовано Богом, то диалог Бога с Павлом протекал примерно в таком ключе:
Бог: Павел! Пашка! Проснись!
Ап. Павел (продирая глаза): Ей, Господи!
Бог: Садись пиши.
Ап. Павел: Что, Господи?
Бог: Послание.
Ап. Павел: К кому?
Бог: Да к кому угодно, хоть к Тимофею. Ключевая мысль: все Писание богодухновенно. Усек?
Ап. Павел: Ей, Господи! И это письмо... оно как - тоже?
Бог: Павло, не тупи. Если я диктую - то конечно, богодухновенно.
Ап. Павел: Понял. (лезет за чернильницей и стилом)
Почему я утрирую до уровня карикатуры? Чтобы обнажить нелепость фундаменталистского подхода. Это письмо Павла вошло в канон Писания, оно признано богодуховенным, отрывки из него читаются в церквах - но разве, читая его, мы видим в авторе человека, которому кто-то диктует великие божественные истины? Нет. Автор этого послания - старый, больной усталый человек, заключенный в темницу. Он отвечает на письмо друга, которое до нас не дошло. Друг растерян, отчасти разочарован, отчасти напуган. Павел ободряет и поддерживает его, хотя сам находится в преддверии смерти. Он пишет с горечью об учениках, которые покинули его, и выражает надежду успеть перед смертью увидеть Тимофея.
Но, ободряя своего ученика и наставляя его не бояться грядущего мученичества, Павел от простого житейского языка переходит к языку проповеди. Он знает, что Тимофей не будет рассматривать его письмо как нечто интимное - он зачитает это письмо перед церковным собранием, и Павел пишет как для собрания. Его формулировки обретают присущую его стилю силу, афористичность, наполняется поэтическими паралеллизмами:
Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем;
если терпим, то с Ним и царствовать будем;
если отречемся, и Он отречется от нас;
если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может.
Проповедь разворачивается нарастающим крещендо - а потом затухает; Павел снова начинает говорить о житейских делах, о том, как хочет видеть Тимофея, о каком-то Александре меднике, который сделал апостолу много зла, передает приветы от римских христиан. О богодухновенности Писаний Павел напоминает для того, чтобы Тимофей в Писаниях искал утешения и укрепления веры.
Ощущал ли Павел в момент написания этого письма какое-то особое вдохновение? Думаю, нет. И толчком к его написанию послужил не голос с небес, а гонец от Тимофея. Возможно, он топтался с ноги на ногу тут же, возле тюремной решетки, и ждал, пока Павел закончит, чтобы отнести ответ. Это послание очень короткое. Его писал человек человеку, но одновременно - Бог людям.
В каноне ТаНаХа есть только одна часть, где большинство авторов утверждает, что получили от Бога указание записать данные им откровения в формате близком к записи под диктовку - это пророки. Фраза "Так говорит Господь" встречается в ТаНаХе около 500 раз, из них 400 приходятся на книги пророков, из 400 около 300 - на так называемых Великих пророков - Исаию, Иеремию, Иезекииля. Из авторов Библии только 15 человек, таким образом, претендуют на передачу прямых слов Бога, из них сильнее всего "тянут на себя одеяло" трое. Эти трое употребляют фразу "Так говорит Господь" в 4 раза чаще, чем остальные 12, вместе взятые.
Прямо скажем - негусто для книги, писавшейся разными людьми на протяжении более чем тысячи лет.
Таким образом на вопрос "Как именно Бог вдохновлял авторов Библии", можно с уверенностью сказать только одно: ПО-РАЗНОМУ. В Библии содержится изложение народных мифов и легенд, собрание стихов и песен, сухие хроники, откровенно художественная проза, публицистика, мемуары и переписка. Что позволяет нам объединять это все под одной обложкой и называть богодухновенным Святым Писанием? Тот факт, что в той или иной форме все эти книги содержат какую-то истину о Боге и написаны так или иначе при Его участии. Не думаю, что Бог диктовал по складам Ягвисту и Элогисту. Скорее всего эти книжники решили в какой-то момент записать то, что доселе было устным преданием, и это решение подсказал Бог. Едва ли Бог стоял над душой у анонимного автора книги Иова - но Он участвовал в напряженном диалоге, который автор выплескивал на бумагу. И наконец, я вполне готова согласиться, что Соломон, ни секунды не думая о Господе, накатал "Песнь Песней" для своей египетской крали в стиле напевов ее родины. Но я полагаю, Бог в этот момент очень усиленно думал о Соломоне :)
no subject
Я как-то не замечал за Вами "воинственности";) и вообще, в моем понимании и в данном контексте "воинствующий" - это негативный эпитет, обозначающий своего рода "фундаментализм навыворот".
PS ...Они, сделавшись атеистами, никогда не
думают проповедовать террор безбожия. Самый атеизм они определяют совсем не так, как принято у нас определять его. Вот как они резюмируют свой нигилизм: "В деле совести, в деле коренных убеждений насильственное вмешательство кого бы то ни было в чужую душу незаконно и вредно, и
поэтому я, человек рациональных убеждений, не пойду ломать церквей, топить монахов, рвать у знакомых моих со стен образа, потому что через это не распространю своих убеждений; надо развивать человека, а не насиловать его, и я не враг, не насилователь совести добрых верующих людей. Даже на словах с человеком верующим я не употреблю насмешки, а не только что брани, и остроты над предметами, которые дороги для человека, будут допущены мною только тогда, когда дозволяет их мой собеседник, - иначе я и говорить с ним не буду о делах веры. Но, не стесняя свободу совести моих ближних, не желаю, чтобы и мою теснили. Научи меня, если сумеешь? Не можешь, отойди прочь. Я тебя поучу, если желаешь? Не хочешь, и толковать не стану - тогда мое дело сторона. При таких отношениях мы можем ужиться, потому что честный атеист с честным деистом всегда отыщут пункты, на
которых они сойтись могут. Что такое атеизм? Безбожие, неверие, заговор и бунт против религии? Нет, не то. Атеизм есть не более, не менее, как известная форма развития, которую может принять всякий порядочный человек, не боясь сделаться через то диким зверем, и кому ж какое дело, что я нахожусь в той или другой форме развития. А уж если кому она кажется горькою, то приди и развей меня в ином направлении. Если же будете насиловать меня, я прикинусь верующим, стану лицемерить и пакостить потихоньку - так лучше не троньте меня - вот и все!". Вот какие иногда
бывают бурсаки. Этих тоже все любят и уважают, и честный поп, встретясь с атеистом-товарищем, охотно подаст ему руку, если только он в существе дела порядочный человек. Так и следует. (http://lib.ru/LITRA/POMQLOWSKIJ/bursa.txt)
Прощения за длинную цитату, но лучше, по моему, не скажешь.