![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Форумному милитаристу на заметку
Ко двору чжаоского вана прибыл циньский лазутчик, который сказал вану:
— Циньский ван опасается только того, что вы поставите во главе армии Чжао Ко, сына Мафу-цзюня Чжао Шэ.
Чжаоский ван, поверив этому, поставил Чжао Ко военачальником вместо Лянь По. Линь Сянжу, узнав об этом, сказал вану:
— Вы, ван, знаете Ко лишь понаслышке. Поставить его военачальником — всё равно что играть на цине с приклеенными колками. Ко в состоянии только читать записи и книги, оставленные ему отцом, но он совсем не разбирается в смене жизненных обстоятельств.
Чжаоский ван не прислушался к его советам и назначил Чжао Ко командующим войсками.
С детских лет Чжао Ко, как никто другой во всей Поднебесной, любил читать книги о военном искусстве, рассуждать на военные темы. Чжао Ко нередко толковал об этом со своим отцом Чжао Шэ. Отец не отвергал его соображений, но и не хвалил его. Мать Чжао Ко спросила Шэ о причинах такого отношения, на что Шэ сказал:
— Война — дело жизни и смерти, а Ко легко говорит о ней. Надо сделать так, чтобы Ко не поставили во главе войск Чжао; если же его назначат военачальником, он непременно доведёт чжаоскую армию до разгрома.
Как только мать узнала о назначении сына, она написала вану письмо, в котором говорилось: «Ко нельзя ставить военачальником». Ван спросил:
— Почему?
Мать ответила:
— Вначале я прислуживала его отцу. Когда он был военачальником, то своей едой и питьём обычно делился с десятками людей; у него были сотни друзей, и всё то, чем вы, Великий ван, и ваши родичи одаривали его, он полностью раздавал своим воинам. Получив приказ о выступлении, он переставал интересоваться семейными делами. А ныне вы вдруг назначаете военачальником Чжао Ко. Он будет сидеть во время дворцовых приёмов лицом к востоку, и военные и гражданские чиновники не посмеют глаз на него поднять. Всё то золото и шелка, которые вы, ван, ему пожалуете, он будет складывать и прятать в своих кладовых, а ради постоянного дохода будет скупать поля и дома. Разве можно сравнить Чжао Ко с его отцом? Ведь отец и сын — люди разных устремлений. Прошу вас, ван, не назначать моего сына военачальником.
Ван ответил:
— Оставьте это, я уже принял решение.
Мать Чжао Ко продолжала:
— Коли ван всё равно решил назначить его, я надеюсь, что, если он окажется негодным, меня не привлекут к ответственности за соучастие в преступлении.
Ван дал на это согласие. Чжао Ко, встав на место Лянь По, начал менять в армии все порядки, смещать и заменять командиров. Военачальник циньцев Бай Ци, узнав про это, перегруппировал свои силы, прикинулся потерпевшим поражение и отошёл, а затем неожиданным ударом перерезал пути подвоза продовольствия к чжаосцам и разрезал армию Чжао надвое, так что её воины оказались в тяжёлом положении. Они голодали более 40 дней, и тогда Чжао Ко ввёл свои отборные части и лично принял участие в рукопашной схватке. Во время боя стрелой, выпущенной циньским воином, Чжао Ко был убит, армия его была разбита, несколько сотен тысяч солдат сдались циньцам, и их всех закопали живыми в землю. Таким образом, общие потери чжаосцев составили 450 тысяч человек.
Битва под Чанпином, согласно китайским книгам по стратагемам, ясно показывает удачное использование стратагемы 22. Сам же Чжао Ко с его «умением» служит наглядным примером глупого поведения, характеризуемого китайским выражением «вести войну на бумаге» («чжи шан тань бин»).
— Циньский ван опасается только того, что вы поставите во главе армии Чжао Ко, сына Мафу-цзюня Чжао Шэ.
Чжаоский ван, поверив этому, поставил Чжао Ко военачальником вместо Лянь По. Линь Сянжу, узнав об этом, сказал вану:
— Вы, ван, знаете Ко лишь понаслышке. Поставить его военачальником — всё равно что играть на цине с приклеенными колками. Ко в состоянии только читать записи и книги, оставленные ему отцом, но он совсем не разбирается в смене жизненных обстоятельств.
Чжаоский ван не прислушался к его советам и назначил Чжао Ко командующим войсками.
С детских лет Чжао Ко, как никто другой во всей Поднебесной, любил читать книги о военном искусстве, рассуждать на военные темы. Чжао Ко нередко толковал об этом со своим отцом Чжао Шэ. Отец не отвергал его соображений, но и не хвалил его. Мать Чжао Ко спросила Шэ о причинах такого отношения, на что Шэ сказал:
— Война — дело жизни и смерти, а Ко легко говорит о ней. Надо сделать так, чтобы Ко не поставили во главе войск Чжао; если же его назначат военачальником, он непременно доведёт чжаоскую армию до разгрома.
Как только мать узнала о назначении сына, она написала вану письмо, в котором говорилось: «Ко нельзя ставить военачальником». Ван спросил:
— Почему?
Мать ответила:
— Вначале я прислуживала его отцу. Когда он был военачальником, то своей едой и питьём обычно делился с десятками людей; у него были сотни друзей, и всё то, чем вы, Великий ван, и ваши родичи одаривали его, он полностью раздавал своим воинам. Получив приказ о выступлении, он переставал интересоваться семейными делами. А ныне вы вдруг назначаете военачальником Чжао Ко. Он будет сидеть во время дворцовых приёмов лицом к востоку, и военные и гражданские чиновники не посмеют глаз на него поднять. Всё то золото и шелка, которые вы, ван, ему пожалуете, он будет складывать и прятать в своих кладовых, а ради постоянного дохода будет скупать поля и дома. Разве можно сравнить Чжао Ко с его отцом? Ведь отец и сын — люди разных устремлений. Прошу вас, ван, не назначать моего сына военачальником.
Ван ответил:
— Оставьте это, я уже принял решение.
Мать Чжао Ко продолжала:
— Коли ван всё равно решил назначить его, я надеюсь, что, если он окажется негодным, меня не привлекут к ответственности за соучастие в преступлении.
Ван дал на это согласие. Чжао Ко, встав на место Лянь По, начал менять в армии все порядки, смещать и заменять командиров. Военачальник циньцев Бай Ци, узнав про это, перегруппировал свои силы, прикинулся потерпевшим поражение и отошёл, а затем неожиданным ударом перерезал пути подвоза продовольствия к чжаосцам и разрезал армию Чжао надвое, так что её воины оказались в тяжёлом положении. Они голодали более 40 дней, и тогда Чжао Ко ввёл свои отборные части и лично принял участие в рукопашной схватке. Во время боя стрелой, выпущенной циньским воином, Чжао Ко был убит, армия его была разбита, несколько сотен тысяч солдат сдались циньцам, и их всех закопали живыми в землю. Таким образом, общие потери чжаосцев составили 450 тысяч человек.
Битва под Чанпином, согласно китайским книгам по стратагемам, ясно показывает удачное использование стратагемы 22. Сам же Чжао Ко с его «умением» служит наглядным примером глупого поведения, характеризуемого китайским выражением «вести войну на бумаге» («чжи шан тань бин»).
Re: не помогло бы
Вы еще скажите, что и Люй Бувэя не было.
***Это не так. Война не кончалась. Противники оставались -на севере в степи (традиционные противники китайского государства впоследствии) и на юге***
Во-первых, видимо, они были не так грозны, раз не воспользовались смутой после его смерти.
Во-вторых, впоследствии имперский Китай (если в нем не было внутренних источников напряжения) отражал кочевников, не переходя к мобилизационной модели. Т. е. самой по себе этой угрозы недостаточно.
***Шан Ян считал (и действовал на основе этих расчетов), что главное - война и земледелие. Соответственно и была выстроена система имперских приоритетов. Концепция "корня и ветвей" в отношении занятий просуществовала всю китайскую историю. Она не была опять же какой-то очень циньской спецификой. Это база всякой традиционной китайской империи, подчеркиваю - всякой***
Ага, только у сунских неоконфуцианцев она толкуется уже совершенно иначе. Но это так, к слову. Главное - что вы возражаете мне моими же словами. Я в таком споре смысла не вижу. Вы знаете и я знаю, что ни одна китайская империя впоследствии на основе принципов Шан Яна не существовала. Что поощрялось развитие финансов, торговли, зачатков промышленности. Что армия выходила на первый план только во времена больших войн и смут, и даже система званий впоследствии отразила отношение к армии как к чему-то вспомогательному: военный ранг был на одну ступень ниже аналогичного гражданского. Китай в моменты своего величия, которыми я восхищаюсь, был страной мирного строительства, а не утопией Шан Яна. Неужели эту страну больше не за что любить? Неужели один параноик застит вам весь блеск Тан и всю утонченность Сун?
***Цинь было построено не на военной иерархии, а на гражданской и компонент "земледелия" был в ней основным***
Но я этого и не оспариваю. Я задаю вопрос: какова была конечная цель создания этого государства? Что, завоевав гегемонию и стабилизировав границы, Шихуан сказал: хоре, теперь все наслаждаются мирной жизнью? Вовсе нет. "Одетые в красное заполнили дороги, тюрьмы превратились в рынки". Это было нужно? Для чего? Для "земледелия"?