![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Католическая рецепция феминизма
(феминистская рецепция католичества)
Обещала – се, делаю. Но для начала – два дисклэймера.
1. Из заголовка понятно, что я – римо-католичка. Поэтому сразу оговорюсь, что я не берусь рассуждать, что и как должно быть у наших разделенных братьев. Не задавайте, пожалуйста, мне вопросов, начинающихся словами «А вот у православных…», «А вот у протестантов…». Я не хочу, я в некотором смысле даже права не имею обсуждать, как оно там у них. Я не ела этот суп. Это с одной стороны. С другой – базовые моменты, касающиеся основ вероучения, я определяю для себя как католик. Это значит, что я не признаю «анонимного христианства», я не признаю «частного христианства» вне Церкви и т. д. Сама я очень плохой католик, но все же modus credendi у меня именно таков. «Да, я не хожу в синагогу по субботам, но синагога, в которую я не хожу – ортодоксальная синагога».
2. Я выступаю здесь не от РКЦ, а как частное лицо. Поэтому прошу не ссылаться на меня в контексте высказывания «А вот РКЦ считает…» или «А вот католики считают…». Если уж так охота сослаться – то скажите: «А вот Ольга Чигиринская, она римо-католик, считает…». И никак иначе.
А теперь поехали.
Начнем с того, что для каждой христианки, если она одновременно феминистка (а любую женщину, которая не дает вытирать об себя ноги, рано или поздно назовут феминисткой), вопрос о соединении феминизма и христианства в своей жизни стоит очень остро. Церковь – структура патриархатная. Это – реальность, данная нам в ощущениях. Вопрос в том, что с этой реальностью делать.
Вариант 1. Смириться с ней. Это значит – перестать быть феминисткой.
Вариант 2. Уйти из Церкви. Это значит – перестать быть христианкой (см. дисклэймер 1).
Вариант 3. Зажмуриться и делать вид, что этого острого момента просто нет.
Вариант 4. Что-то менять в себе и в Церкви.
(Я не рассматривают тут вариант «переменить конфессию», потому что, повторюсь, я не ела супа в других конфессиях)
Для меня единственно приемлемым является вариант 4. Но женщины, принявшие его для себя, сталкиваются не просто с тем фактом, что Церковь – патриархатная структура, но с мнением большинства – и в Церкви. И за ее пределами – о том, что это структура НЕПРЕОДОЛИМО патриархатная.
Не так давно в «феминистках» была размещена статья «Агора, или как мужчина предал женщину».
http://community.livejournal.com/feministki/1316326.html
Статья в высшей степени бессвязная, но эмоциональная, и педалирующая как раз эту тему – безнадежную патриархатность.
Но давайте спросим себя – а есть ли где-то в мире уголок, в котором мужчина не предал женщину? «Покажи мне такую обитель, я такого угла не видал…». Церковь пришла в патриархатный мир, и не могла стать никакой другой структурой.
Но в Церкви изначально присутствовала и идея высшего равенства пред Богом всех людей, независимо от расы, пола и гражданского состояния:
«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». (Гал.3:25-29)
Заметим, что это написал апостол Павел, которого сложно заподозрить в феминизме – ведь он же и написал «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием».
Павел был совершенно нормальным продуктом патриархатной эпохи, и если уж у него прозвучала идея о высшем равенстве людей во Христе – то поверьте, не от чрезмерной прогрессивности, а потому что в христианстве она есть, и она оттуда неустранима.
Это не просто внушает определенные надежды – это, собственно, и является одним из опорных пунктов христианского феминизма: высшее равенство между мужчиной и женщиной во Христе.
В догматическом учении Церкви нет ничего, утверждающего патриархатность. Даже наоборот – в 19 веке был провозглашен догмат о непорочности Девы Марии от момента зачатия; т. е. по сути дела, женщина была признана первым безгрешным человеком на земле. Но, не имея догматических обоснований, патриархатность, повторюсь, присутствовала как факт на протяжении двух тысяч лет и присутствует как факт сегодня. Голос Св. Папы Григория Двоеслова – «законодатели мужчины, оттого и законодательство против женщин» - звучал не очень громко и является одним из очень немногочисленных свидетельств мужской рефлесии церковной патриархатности. И хотя некоторые женщины-святые попали в категорию Учитель Церкви (Свв. Екатерина Сиенская, Тереза Авильская, Тереза Малая, Эдит Штайн, сейчас вот обсуждают мать Терезу Калькуттскую), в целом обстановку Средних Веков-Нового времени можно охарактеризовать как обстановку недоброжелательного сексизма.
Сейчас общий вектор сильно сдвинулся в сторону доброжелательного сексизма. С одной стороны, католическая женщина уже не обязана ходить в платочке и непременно в юбке, она может стать доктором богословия, может участвовать в том или ином мирянском движении и занять там видное место.
С другой стороны, нас не оставляет ощущение, что все это мы получили от мужчин как бы в виде благодеяния. И взгляд на множество вопросов, который подается как взгляд Церкви, остается маскулинной точкой зрения. Так, например, католические политики, продвигающие антиабортные законы, начинают не с проталкивания социальной сети помощи женщинам, которые по тем или иным причинам вынуждены идти на аборт, а с тупого запрета абортов. Я прокукарекал, христианский свой долг выполнил – а вы там крутитесь как знаете. При этом оно идет вкупе с совершенно идиотским запретом на неабортивные контрацептивы. Запрет этот тоже обоснован весьма хлипко – половой акт должен быть открыть для проявления Божьей воли. Когда ребятам задаешь контрвопрос – может, вся жизнь должна быть открыта для проявления Божьей воли? – они радостно кивают. Когда их на взлете добиваешь вопросом «что ж вы тогда, стоит простуду схватить, в аптеку бежите?» - начинают корежиться, жухнуть и сваливают в сугроб.
Я не считаю, что введение женского священства в РКЦ поправит дело. Во-первых, я стою на стороне тех, кто полагает пол тайносовершителя принципиальным моментом. Таинство совершается in personae Christi, а Христос был мужчиной. Ну, так исторически сложилось, шит хэппенд - зато у нас есть свое Таинство, которое мужики не могут совершать. А во-вторых, слепота клира во многом проистекает из того, что это, по сути дела, полуоткрытая каста, искусственно огражденная от ряда проблем. Ну, добавим в эту касту женщин – я не сомневаюсь, что они заразятся той же классовой слепотой, а не наоборот, клир просветлится, извините за каламбурчик.
Нет, усиление роли женщины в Церкви должно быть неотделимо от усиления роли мирян – иначе вместо эмансипации у нас будет просто смена властных элит.
Однако это усиление роли мирян – и в первую очередь, женщин – не может произойти без новойидеологии христианского феминизма, без новой экзегетики (толкования Писаний).
Какой она должна быть – я попробую описать в общих чертах в следующем постинге.
(феминистская рецепция католичества)
Обещала – се, делаю. Но для начала – два дисклэймера.
1. Из заголовка понятно, что я – римо-католичка. Поэтому сразу оговорюсь, что я не берусь рассуждать, что и как должно быть у наших разделенных братьев. Не задавайте, пожалуйста, мне вопросов, начинающихся словами «А вот у православных…», «А вот у протестантов…». Я не хочу, я в некотором смысле даже права не имею обсуждать, как оно там у них. Я не ела этот суп. Это с одной стороны. С другой – базовые моменты, касающиеся основ вероучения, я определяю для себя как католик. Это значит, что я не признаю «анонимного христианства», я не признаю «частного христианства» вне Церкви и т. д. Сама я очень плохой католик, но все же modus credendi у меня именно таков. «Да, я не хожу в синагогу по субботам, но синагога, в которую я не хожу – ортодоксальная синагога».
2. Я выступаю здесь не от РКЦ, а как частное лицо. Поэтому прошу не ссылаться на меня в контексте высказывания «А вот РКЦ считает…» или «А вот католики считают…». Если уж так охота сослаться – то скажите: «А вот Ольга Чигиринская, она римо-католик, считает…». И никак иначе.
А теперь поехали.
Начнем с того, что для каждой христианки, если она одновременно феминистка (а любую женщину, которая не дает вытирать об себя ноги, рано или поздно назовут феминисткой), вопрос о соединении феминизма и христианства в своей жизни стоит очень остро. Церковь – структура патриархатная. Это – реальность, данная нам в ощущениях. Вопрос в том, что с этой реальностью делать.
Вариант 1. Смириться с ней. Это значит – перестать быть феминисткой.
Вариант 2. Уйти из Церкви. Это значит – перестать быть христианкой (см. дисклэймер 1).
Вариант 3. Зажмуриться и делать вид, что этого острого момента просто нет.
Вариант 4. Что-то менять в себе и в Церкви.
(Я не рассматривают тут вариант «переменить конфессию», потому что, повторюсь, я не ела супа в других конфессиях)
Для меня единственно приемлемым является вариант 4. Но женщины, принявшие его для себя, сталкиваются не просто с тем фактом, что Церковь – патриархатная структура, но с мнением большинства – и в Церкви. И за ее пределами – о том, что это структура НЕПРЕОДОЛИМО патриархатная.
Не так давно в «феминистках» была размещена статья «Агора, или как мужчина предал женщину».
http://community.livejournal.com/feministki/1316326.html
Статья в высшей степени бессвязная, но эмоциональная, и педалирующая как раз эту тему – безнадежную патриархатность.
Но давайте спросим себя – а есть ли где-то в мире уголок, в котором мужчина не предал женщину? «Покажи мне такую обитель, я такого угла не видал…». Церковь пришла в патриархатный мир, и не могла стать никакой другой структурой.
Но в Церкви изначально присутствовала и идея высшего равенства пред Богом всех людей, независимо от расы, пола и гражданского состояния:
«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». (Гал.3:25-29)
Заметим, что это написал апостол Павел, которого сложно заподозрить в феминизме – ведь он же и написал «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием».
Павел был совершенно нормальным продуктом патриархатной эпохи, и если уж у него прозвучала идея о высшем равенстве людей во Христе – то поверьте, не от чрезмерной прогрессивности, а потому что в христианстве она есть, и она оттуда неустранима.
Это не просто внушает определенные надежды – это, собственно, и является одним из опорных пунктов христианского феминизма: высшее равенство между мужчиной и женщиной во Христе.
В догматическом учении Церкви нет ничего, утверждающего патриархатность. Даже наоборот – в 19 веке был провозглашен догмат о непорочности Девы Марии от момента зачатия; т. е. по сути дела, женщина была признана первым безгрешным человеком на земле. Но, не имея догматических обоснований, патриархатность, повторюсь, присутствовала как факт на протяжении двух тысяч лет и присутствует как факт сегодня. Голос Св. Папы Григория Двоеслова – «законодатели мужчины, оттого и законодательство против женщин» - звучал не очень громко и является одним из очень немногочисленных свидетельств мужской рефлесии церковной патриархатности. И хотя некоторые женщины-святые попали в категорию Учитель Церкви (Свв. Екатерина Сиенская, Тереза Авильская, Тереза Малая, Эдит Штайн, сейчас вот обсуждают мать Терезу Калькуттскую), в целом обстановку Средних Веков-Нового времени можно охарактеризовать как обстановку недоброжелательного сексизма.
Сейчас общий вектор сильно сдвинулся в сторону доброжелательного сексизма. С одной стороны, католическая женщина уже не обязана ходить в платочке и непременно в юбке, она может стать доктором богословия, может участвовать в том или ином мирянском движении и занять там видное место.
С другой стороны, нас не оставляет ощущение, что все это мы получили от мужчин как бы в виде благодеяния. И взгляд на множество вопросов, который подается как взгляд Церкви, остается маскулинной точкой зрения. Так, например, католические политики, продвигающие антиабортные законы, начинают не с проталкивания социальной сети помощи женщинам, которые по тем или иным причинам вынуждены идти на аборт, а с тупого запрета абортов. Я прокукарекал, христианский свой долг выполнил – а вы там крутитесь как знаете. При этом оно идет вкупе с совершенно идиотским запретом на неабортивные контрацептивы. Запрет этот тоже обоснован весьма хлипко – половой акт должен быть открыть для проявления Божьей воли. Когда ребятам задаешь контрвопрос – может, вся жизнь должна быть открыта для проявления Божьей воли? – они радостно кивают. Когда их на взлете добиваешь вопросом «что ж вы тогда, стоит простуду схватить, в аптеку бежите?» - начинают корежиться, жухнуть и сваливают в сугроб.
Я не считаю, что введение женского священства в РКЦ поправит дело. Во-первых, я стою на стороне тех, кто полагает пол тайносовершителя принципиальным моментом. Таинство совершается in personae Christi, а Христос был мужчиной. Ну, так исторически сложилось, шит хэппенд - зато у нас есть свое Таинство, которое мужики не могут совершать. А во-вторых, слепота клира во многом проистекает из того, что это, по сути дела, полуоткрытая каста, искусственно огражденная от ряда проблем. Ну, добавим в эту касту женщин – я не сомневаюсь, что они заразятся той же классовой слепотой, а не наоборот, клир просветлится, извините за каламбурчик.
Нет, усиление роли женщины в Церкви должно быть неотделимо от усиления роли мирян – иначе вместо эмансипации у нас будет просто смена властных элит.
Однако это усиление роли мирян – и в первую очередь, женщин – не может произойти без новойидеологии христианского феминизма, без новой экзегетики (толкования Писаний).
Какой она должна быть – я попробую описать в общих чертах в следующем постинге.
no subject
no subject
no subject
no subject
Реально абсолютное большинство католиков наплювают на эти запреты и пользуются резинками и оральными контрацептивами. Это в принципе не сказывается на качестве жизни. А вот отношение к чему-то данному Богом как к априори нечистому - сказывается.
no subject
Честно, для меня это открытие.
no subject
no subject
no subject
no subject
Или получается так, что на словах все образцовые кондомоборцы, а на деле забивают?
no subject
Батюшки-то, может и не забивают. Они же все равно не трахаюццо. Если они правильные батюшки, оф корс. Вот это мне и не нравится: что бремена нам связывают те, кто пальцем их не трогает.
no subject
У нас противоположная ситуация: миряне использовать контрацепцию могут, священники и их жены нет. Это как раз проистекает из нашего традиционно настороженного отношения к интимной жизни. Вполне честно и последовательно: есть несовершенные люди, миряне, которые могут делать что угодно, есть более совершенные - священники и причт, есть совсем совершенные - монахи... Только лет через несколько ловишь себя на мыслишке поганой: удобно быть свиненком - вкусно кушать, гламурно одеваться, заниматься сексом хоть во всех позах камасутры, мысль о совершенстве душу совсем не греет, а как же слова Господа о том, чтобы быть совершенными, как Отец Небесный? То есть тупик.
no subject
Если бы Отец наш небесный хотел, чтоб мы нииблись, Он бы создал нас без причиндалов для ибанья. "Я так думаю" (с) Винни-Пух.
no subject