![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Католическая рецепция феминизма
(феминистская рецепция католичества)
Обещала – се, делаю. Но для начала – два дисклэймера.
1. Из заголовка понятно, что я – римо-католичка. Поэтому сразу оговорюсь, что я не берусь рассуждать, что и как должно быть у наших разделенных братьев. Не задавайте, пожалуйста, мне вопросов, начинающихся словами «А вот у православных…», «А вот у протестантов…». Я не хочу, я в некотором смысле даже права не имею обсуждать, как оно там у них. Я не ела этот суп. Это с одной стороны. С другой – базовые моменты, касающиеся основ вероучения, я определяю для себя как католик. Это значит, что я не признаю «анонимного христианства», я не признаю «частного христианства» вне Церкви и т. д. Сама я очень плохой католик, но все же modus credendi у меня именно таков. «Да, я не хожу в синагогу по субботам, но синагога, в которую я не хожу – ортодоксальная синагога».
2. Я выступаю здесь не от РКЦ, а как частное лицо. Поэтому прошу не ссылаться на меня в контексте высказывания «А вот РКЦ считает…» или «А вот католики считают…». Если уж так охота сослаться – то скажите: «А вот Ольга Чигиринская, она римо-католик, считает…». И никак иначе.
А теперь поехали.
Начнем с того, что для каждой христианки, если она одновременно феминистка (а любую женщину, которая не дает вытирать об себя ноги, рано или поздно назовут феминисткой), вопрос о соединении феминизма и христианства в своей жизни стоит очень остро. Церковь – структура патриархатная. Это – реальность, данная нам в ощущениях. Вопрос в том, что с этой реальностью делать.
Вариант 1. Смириться с ней. Это значит – перестать быть феминисткой.
Вариант 2. Уйти из Церкви. Это значит – перестать быть христианкой (см. дисклэймер 1).
Вариант 3. Зажмуриться и делать вид, что этого острого момента просто нет.
Вариант 4. Что-то менять в себе и в Церкви.
(Я не рассматривают тут вариант «переменить конфессию», потому что, повторюсь, я не ела супа в других конфессиях)
Для меня единственно приемлемым является вариант 4. Но женщины, принявшие его для себя, сталкиваются не просто с тем фактом, что Церковь – патриархатная структура, но с мнением большинства – и в Церкви. И за ее пределами – о том, что это структура НЕПРЕОДОЛИМО патриархатная.
Не так давно в «феминистках» была размещена статья «Агора, или как мужчина предал женщину».
http://community.livejournal.com/feministki/1316326.html
Статья в высшей степени бессвязная, но эмоциональная, и педалирующая как раз эту тему – безнадежную патриархатность.
Но давайте спросим себя – а есть ли где-то в мире уголок, в котором мужчина не предал женщину? «Покажи мне такую обитель, я такого угла не видал…». Церковь пришла в патриархатный мир, и не могла стать никакой другой структурой.
Но в Церкви изначально присутствовала и идея высшего равенства пред Богом всех людей, независимо от расы, пола и гражданского состояния:
«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». (Гал.3:25-29)
Заметим, что это написал апостол Павел, которого сложно заподозрить в феминизме – ведь он же и написал «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием».
Павел был совершенно нормальным продуктом патриархатной эпохи, и если уж у него прозвучала идея о высшем равенстве людей во Христе – то поверьте, не от чрезмерной прогрессивности, а потому что в христианстве она есть, и она оттуда неустранима.
Это не просто внушает определенные надежды – это, собственно, и является одним из опорных пунктов христианского феминизма: высшее равенство между мужчиной и женщиной во Христе.
В догматическом учении Церкви нет ничего, утверждающего патриархатность. Даже наоборот – в 19 веке был провозглашен догмат о непорочности Девы Марии от момента зачатия; т. е. по сути дела, женщина была признана первым безгрешным человеком на земле. Но, не имея догматических обоснований, патриархатность, повторюсь, присутствовала как факт на протяжении двух тысяч лет и присутствует как факт сегодня. Голос Св. Папы Григория Двоеслова – «законодатели мужчины, оттого и законодательство против женщин» - звучал не очень громко и является одним из очень немногочисленных свидетельств мужской рефлесии церковной патриархатности. И хотя некоторые женщины-святые попали в категорию Учитель Церкви (Свв. Екатерина Сиенская, Тереза Авильская, Тереза Малая, Эдит Штайн, сейчас вот обсуждают мать Терезу Калькуттскую), в целом обстановку Средних Веков-Нового времени можно охарактеризовать как обстановку недоброжелательного сексизма.
Сейчас общий вектор сильно сдвинулся в сторону доброжелательного сексизма. С одной стороны, католическая женщина уже не обязана ходить в платочке и непременно в юбке, она может стать доктором богословия, может участвовать в том или ином мирянском движении и занять там видное место.
С другой стороны, нас не оставляет ощущение, что все это мы получили от мужчин как бы в виде благодеяния. И взгляд на множество вопросов, который подается как взгляд Церкви, остается маскулинной точкой зрения. Так, например, католические политики, продвигающие антиабортные законы, начинают не с проталкивания социальной сети помощи женщинам, которые по тем или иным причинам вынуждены идти на аборт, а с тупого запрета абортов. Я прокукарекал, христианский свой долг выполнил – а вы там крутитесь как знаете. При этом оно идет вкупе с совершенно идиотским запретом на неабортивные контрацептивы. Запрет этот тоже обоснован весьма хлипко – половой акт должен быть открыть для проявления Божьей воли. Когда ребятам задаешь контрвопрос – может, вся жизнь должна быть открыта для проявления Божьей воли? – они радостно кивают. Когда их на взлете добиваешь вопросом «что ж вы тогда, стоит простуду схватить, в аптеку бежите?» - начинают корежиться, жухнуть и сваливают в сугроб.
Я не считаю, что введение женского священства в РКЦ поправит дело. Во-первых, я стою на стороне тех, кто полагает пол тайносовершителя принципиальным моментом. Таинство совершается in personae Christi, а Христос был мужчиной. Ну, так исторически сложилось, шит хэппенд - зато у нас есть свое Таинство, которое мужики не могут совершать. А во-вторых, слепота клира во многом проистекает из того, что это, по сути дела, полуоткрытая каста, искусственно огражденная от ряда проблем. Ну, добавим в эту касту женщин – я не сомневаюсь, что они заразятся той же классовой слепотой, а не наоборот, клир просветлится, извините за каламбурчик.
Нет, усиление роли женщины в Церкви должно быть неотделимо от усиления роли мирян – иначе вместо эмансипации у нас будет просто смена властных элит.
Однако это усиление роли мирян – и в первую очередь, женщин – не может произойти без новойидеологии христианского феминизма, без новой экзегетики (толкования Писаний).
Какой она должна быть – я попробую описать в общих чертах в следующем постинге.
(феминистская рецепция католичества)
Обещала – се, делаю. Но для начала – два дисклэймера.
1. Из заголовка понятно, что я – римо-католичка. Поэтому сразу оговорюсь, что я не берусь рассуждать, что и как должно быть у наших разделенных братьев. Не задавайте, пожалуйста, мне вопросов, начинающихся словами «А вот у православных…», «А вот у протестантов…». Я не хочу, я в некотором смысле даже права не имею обсуждать, как оно там у них. Я не ела этот суп. Это с одной стороны. С другой – базовые моменты, касающиеся основ вероучения, я определяю для себя как католик. Это значит, что я не признаю «анонимного христианства», я не признаю «частного христианства» вне Церкви и т. д. Сама я очень плохой католик, но все же modus credendi у меня именно таков. «Да, я не хожу в синагогу по субботам, но синагога, в которую я не хожу – ортодоксальная синагога».
2. Я выступаю здесь не от РКЦ, а как частное лицо. Поэтому прошу не ссылаться на меня в контексте высказывания «А вот РКЦ считает…» или «А вот католики считают…». Если уж так охота сослаться – то скажите: «А вот Ольга Чигиринская, она римо-католик, считает…». И никак иначе.
А теперь поехали.
Начнем с того, что для каждой христианки, если она одновременно феминистка (а любую женщину, которая не дает вытирать об себя ноги, рано или поздно назовут феминисткой), вопрос о соединении феминизма и христианства в своей жизни стоит очень остро. Церковь – структура патриархатная. Это – реальность, данная нам в ощущениях. Вопрос в том, что с этой реальностью делать.
Вариант 1. Смириться с ней. Это значит – перестать быть феминисткой.
Вариант 2. Уйти из Церкви. Это значит – перестать быть христианкой (см. дисклэймер 1).
Вариант 3. Зажмуриться и делать вид, что этого острого момента просто нет.
Вариант 4. Что-то менять в себе и в Церкви.
(Я не рассматривают тут вариант «переменить конфессию», потому что, повторюсь, я не ела супа в других конфессиях)
Для меня единственно приемлемым является вариант 4. Но женщины, принявшие его для себя, сталкиваются не просто с тем фактом, что Церковь – патриархатная структура, но с мнением большинства – и в Церкви. И за ее пределами – о том, что это структура НЕПРЕОДОЛИМО патриархатная.
Не так давно в «феминистках» была размещена статья «Агора, или как мужчина предал женщину».
http://community.livejournal.com/feministki/1316326.html
Статья в высшей степени бессвязная, но эмоциональная, и педалирующая как раз эту тему – безнадежную патриархатность.
Но давайте спросим себя – а есть ли где-то в мире уголок, в котором мужчина не предал женщину? «Покажи мне такую обитель, я такого угла не видал…». Церковь пришла в патриархатный мир, и не могла стать никакой другой структурой.
Но в Церкви изначально присутствовала и идея высшего равенства пред Богом всех людей, независимо от расы, пола и гражданского состояния:
«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». (Гал.3:25-29)
Заметим, что это написал апостол Павел, которого сложно заподозрить в феминизме – ведь он же и написал «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием».
Павел был совершенно нормальным продуктом патриархатной эпохи, и если уж у него прозвучала идея о высшем равенстве людей во Христе – то поверьте, не от чрезмерной прогрессивности, а потому что в христианстве она есть, и она оттуда неустранима.
Это не просто внушает определенные надежды – это, собственно, и является одним из опорных пунктов христианского феминизма: высшее равенство между мужчиной и женщиной во Христе.
В догматическом учении Церкви нет ничего, утверждающего патриархатность. Даже наоборот – в 19 веке был провозглашен догмат о непорочности Девы Марии от момента зачатия; т. е. по сути дела, женщина была признана первым безгрешным человеком на земле. Но, не имея догматических обоснований, патриархатность, повторюсь, присутствовала как факт на протяжении двух тысяч лет и присутствует как факт сегодня. Голос Св. Папы Григория Двоеслова – «законодатели мужчины, оттого и законодательство против женщин» - звучал не очень громко и является одним из очень немногочисленных свидетельств мужской рефлесии церковной патриархатности. И хотя некоторые женщины-святые попали в категорию Учитель Церкви (Свв. Екатерина Сиенская, Тереза Авильская, Тереза Малая, Эдит Штайн, сейчас вот обсуждают мать Терезу Калькуттскую), в целом обстановку Средних Веков-Нового времени можно охарактеризовать как обстановку недоброжелательного сексизма.
Сейчас общий вектор сильно сдвинулся в сторону доброжелательного сексизма. С одной стороны, католическая женщина уже не обязана ходить в платочке и непременно в юбке, она может стать доктором богословия, может участвовать в том или ином мирянском движении и занять там видное место.
С другой стороны, нас не оставляет ощущение, что все это мы получили от мужчин как бы в виде благодеяния. И взгляд на множество вопросов, который подается как взгляд Церкви, остается маскулинной точкой зрения. Так, например, католические политики, продвигающие антиабортные законы, начинают не с проталкивания социальной сети помощи женщинам, которые по тем или иным причинам вынуждены идти на аборт, а с тупого запрета абортов. Я прокукарекал, христианский свой долг выполнил – а вы там крутитесь как знаете. При этом оно идет вкупе с совершенно идиотским запретом на неабортивные контрацептивы. Запрет этот тоже обоснован весьма хлипко – половой акт должен быть открыть для проявления Божьей воли. Когда ребятам задаешь контрвопрос – может, вся жизнь должна быть открыта для проявления Божьей воли? – они радостно кивают. Когда их на взлете добиваешь вопросом «что ж вы тогда, стоит простуду схватить, в аптеку бежите?» - начинают корежиться, жухнуть и сваливают в сугроб.
Я не считаю, что введение женского священства в РКЦ поправит дело. Во-первых, я стою на стороне тех, кто полагает пол тайносовершителя принципиальным моментом. Таинство совершается in personae Christi, а Христос был мужчиной. Ну, так исторически сложилось, шит хэппенд - зато у нас есть свое Таинство, которое мужики не могут совершать. А во-вторых, слепота клира во многом проистекает из того, что это, по сути дела, полуоткрытая каста, искусственно огражденная от ряда проблем. Ну, добавим в эту касту женщин – я не сомневаюсь, что они заразятся той же классовой слепотой, а не наоборот, клир просветлится, извините за каламбурчик.
Нет, усиление роли женщины в Церкви должно быть неотделимо от усиления роли мирян – иначе вместо эмансипации у нас будет просто смена властных элит.
Однако это усиление роли мирян – и в первую очередь, женщин – не может произойти без новойидеологии христианского феминизма, без новой экзегетики (толкования Писаний).
Какой она должна быть – я попробую описать в общих чертах в следующем постинге.
no subject
Я, правда, в свою очередь не хлебала католического супа (на практике):), т.е. обо всем судить не могу. Да, и платочно-юбочная униформа у православных все же не имеет основания не то что канонического,а даже и просто в традиции, так что здравомыслящими воцерковленными людьми рассматривается скорее как снисхождение к слабостям ближних, чтоб не соблазнялись, в тех случаях, когда это им важно. Кстати, в Православной Церкви на Соборе 1917-18 годов шел просто уже конкретный разговор про восстановление древнего института диаконисс (ну, Великая Княгиня Елизавета Федоровна была к этому причастна). Просто потом настало известно что, и стало не до того.
А вообще интересно, помню, переводила один синаксарь (житийный сборник), так там были такие отличные кельтские святые жены времен неразделенной Церкви. Аммы. Т.е. были Аввы, Отцы - мужчины, а были совершенно натуральные Аммы, Матери - т.е. женщины, не просто рулившие большими монастырями, но и осуществлявшие духовное руководство по отношению к большому количеству духовных чад, мужчин (даже государей) и женщин, принимавшие, собственно, исповедь, в том числе и у мужчин. Интересные были времена:).
no subject
"какая-то в этом есть натяжка" (с).
если речь идет об островах, то там никого так специально не называли. были женские монастыри с абатессами, местные святые-женщины, разные формы фемининного благочестия, т.е. как повсюду на континенте.
"аммы", насколько мне известно, это египетские пустынницы св. сара и св. синклетика.
no subject
no subject
просто про "кельтскую церковь" столько всякой чепухи придумано, что невольно тянет спорить :)
no subject