Человек за меня сформулировал

[morreth]

почему я уважаю, но не люблю "кашкинскую школу" литературного перевода:

Переводчики все-таки - "почтовые лошади просвещения", а не почтовые голуби наслаждения. А в 40-е годы в СССР победила идея, что перевод должен производить "равноценное художественное впечатление" и даже "заменять подлинник". Звучит возвышенно, но предпосылки у этих лозунгов такие: советский человек не знает, не будет и не должен знать иностранных языков; современные (то есть советские) русский язык и литература настолько богаты и, главное, универсальны, что способны адекватно передать и Руставели, и Данте, и Митчела Уилсона. Более того, слова о "замене подлинника" неизбежно наводят на мысль, что после появления "полноценного перевода" сам подлинник будет уже не нужен - вначале советским людям, а потом и всем народам мира. То есть в основе - обычное советское безумие.

Comments

[tatiana-siver.livejournal.com]

ИМХО, по ссылке - "буря в стакане" и "много шума из ничего". Разные переводы одного и того же произведения были и в СССР. Причём не только старой классики (у меня дома коллекция переводов "Витязя в тигровой шкуре", изданных в СССР), но и некоторых современников. "Игра в бисер" Гессе - было 2 перевода: Каравкиной и Апта, и никто никого не клеймил. Переводы поэзии - сплошь и рядом разные варианты.
Я только "за" новые переводы, но хотелось бы, чтобы они были качественные, и хотя бы не намного хуже старых. Что-то переводы Немцова не вызали бури восторгов.
Новый перевод Данте, сделанный Маранцманом, тоже не затмил перевод Лозинского, критика весьма сдержанна и скорее умеренно-отрицательна. Однако он (перевод) вполне читабелен. Но у книги есть свои достоинства: интересный и подробный комментарий. А главное: Маранцман ни в коей мере не "наезжает" на работу Лозинского. Вероятно, Немцов критиковал работу Райт-Ковалёвой, вот и вызвал "огонь на себя".