![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Глава 8. Окончание
Чаще всего такое ворчание сходило молодым с рук, но порой Колченогий разворачивался к шутнику лицом и глядел ему в глаза до тех пор, пока дерзкий не начинал, обливаясь потом, бормотать извинения. Мало кто мог выдержать его прямой взгляд.
Государь Эльдарион мог. В конце концов, они учились у одного человека…
- Вы пришли спросить меня о Хэруморе, ваше величество? – без обиняков спросил Эрнистир. – Вам показался неполным доклад, который вам вручили перед судом?
- Доклад показался мне исчерпывающим, - улыбнулся король. – Но я хочу, чтобы вы поделились со мной и выводами.
- Трубочку?
- Благодарю, пока не хочу.
Эрнистир выбил огонь со второго удара, вложил трут в деревянную чашечку, набитую зельем, затянулся.
- Какая из опасностей больше, - задумчиво проговорил он. – Попустительство или тирания? У меня есть шкурный интерес, Государь: если бы вы ввели закон, которого требовал старый дурак, служба моя сильно осложнилась бы, а люди на ней – изрядно испортились. Я бы не стал ловить и карать мальчишек, которые за кувшином поют «На крови траве высоко расти…» и девчонок, которые это сочиняют. Уехал бы в Арнор овец разводить. Так что я вам благодарен за ваше решение.
- Но тем не менее от Хэрумора исходит опасность.
- Нет. Не исходит, а сгущается вокруг него, как туман сгущается и выпадает росой на холодном железе. Вы чувствуете, как сгущается туман, и я чувствую, и даже Борлас спустился со своих гор, потому что чувствует это… Но мы знаем: глупо сердиться на лезвие за то, что туман оседает на нем. А другие, вроде Атандиля, думают, что во всем виноват клинок – он-де и вызывает туман… Забавно получается с именами иногда: одного зовут Амандилем, а он только что не плюет в сторону Запада. Другого нарекли Атандилем, а людей он не то что не любит – просто в упор не видит…
- А мое имя означает просто «сын эльфов», - сказал Государь. – И я не знаю, как объяснить человеку то, что я с раннего детства ощущал также ясно и несомненно, как ощущают материнскую любовь.
- А никак. Послушайте, государь. Есть такая болезнь – черная оспа. Когда-то давно она прокатилась через Гондор, и знаете, кто ни разу не заболел? Женщины, ходившие за коровами, которые заражались от них «коровьей оспой». Они-то и остались на ногах, выхаживая больных. Кто перенес «коровью оспу», к тому черная уже не пристает. Пусть Хэрумор будет у нас вот такой вот «коровьей оспой». Если вслед за ней придет черная – есть возможность проскочить. А прогоним коровницу за то, что руки ее грубы и покрыты волдырями – сами свалимся и вымрем вскорости.
- Под черной оспой ты разумеешь Умбар?
- Нет, - Эрнистир поморщился. – Умбар – это то, чего я ждал. Это как навоз в стойле: надо просто держать наготове лопату и пускать ее в ход время от времени. После смерти Государя Элессара они должны были попробовать нас на прочность, и они попробуют. Что вы скажете о госпоже Гиурухиль?
- Скажу, что в душе своей она нимало не беспокоится о судьбе своего супруга, - улыбнулся король. – Хотя беспокойство по другим поводам она испытывает очень сильное.
- Сегодня в Умбарском подворье в Харлонде будет большой прием, - сказал Эрнистир. – И госпожа Гиурухиль пригласила туда, подумать только, нашего Хэрумора.
- Туман проступает на клинке, - прищурился король.
- Да.
- Я хочу учредить при Летописном Чертоге особую палату, - сказал Государь. – Она будет выдавать свидетельства об образовании наравне с Гильдией Писцов и Книжников. Всем, кто пожелает, лишь бы сдали экзамен. Я хочу, чтобы этой палатой заведовал Амандиль, сын Балана.
- И таким образом он будет все время на глазах, - Эрнистир кивнул. – И ему придется свернуть свою школу. И никто не скажет, что мы ему заткнули рот и загнобили. Неплохо. Если, конечно, он согласится. Я вот думаю – не согласится.
- Он честолюбив. И он не любит Гильдию…
- И охрана, которую вы выставили возле его дома, наделает ему славы на все Предмостье… Да, может и согласиться. Но что вы сделаете, если нет, Государь?
- Перевяжу его ленточкой и подарю леди Гиурухиль, - король отвязал от пояса кисет с курительной снастью и начал набивать трубку. – Они друг друга стоят.
- Ну, могу только пожелать вам удачи, - Эрнистир ударил кресалом и добыл огня для обоих. – И не столько с ним, сколько с вашим тестем – если у вас получится.
- Лорд Виньярион – глава королевского Совета, - Государь затянулся и выпустил кольцо дыма. – Но Король-то я.
- Король вы, - согласился Колченогий. – И, если, не приведи Единый, удар нанесут по вашей особе – кто будет вам наследовать? Ваш отец так и не решился отменить закон Ар-Фаразона, по которому Гондор жил тысячи лет. Государю Элессару повезло – вы у него старший. А ваш старший ребенок – дочь, принцесса Ваниамэль. Кто наследует – она или принц Валандиль? Который хоть и славный юноша – но несовершеннолетний, а значит, при нем будет регент, а регентом вы уже назвали королеву. Которая приходится дочерью лорду Виньяриону, любит его и доверяет ему.
- Я ему тоже доверяю – иначе он не был бы главой королевского Совета.
- Вас, - Колченогий выпустил дым через ноздри, как дракон, - он никогда не сможет продавить, если вы уже что-то решили. Вы доверяете ему, но не больше, чем себе. Она – больше.
- Принцесса Ваниамэль будет больше доверять мужу, лорду Фаластуру. Чем это лучше?
- Лорд Фаластур не склонен к самоослеплению.
- А Виньярион склонен?
Колченогий втянул губы и прищурился.
- Хорошо бы мне ошибиться, - сказал он. – Но я думаю – да.
- У тебя нет ничего, кроме этого «я думаю»?
- Пока нет, если говорить о лорде Виньярионе. Но я готов побиться об заклад, что он предложил вам принять закон против Хэрумора. И ни на миг не задумался о последствиях.
- Как хорошо, что мы не побились об заклад, - вздохнул король. – Я бы проиграл, а королю проигрывать негоже. Но я убедил его, что он неправ.
- Он и в самом деле убедился? Или просто придержал свое мнение?
Государь понял, что не может уверенно ответить на этот вопрос.
- У тебя есть сушеный померанец? – спросил он вместо этого.
- Просто удивительно, что его никогда нет у вас, - Эрнистир протянул королю бурый комочек размером с орех.
Сушеными померанцами отбивали запах трубочного зелья.
Государь взбежал по лестницам до верхнего яруса, мимо фонтана и Белого Древа, поднялся в королевские покои и прошел в покои жены.
Ни слова не говоря служанкам и придворным дамам, он знаком велел им выйти. Судя по тому, что голоса доносились из купальни, королева сейчас была там.
Купальня по летнему времени была открыта и солнцу, и ветру, но ограждена легкими плетеными экранами. Государь разулся и бесшумно скользнул за экраны. Отобрав у прислужниц свежую одежду и чистые простыни, он так же безмолвно, жестами удалил женщин, закрыл дверь, быстро сбросил одежды, опоясался полотенцем и опять проскользнул за ширмы, на ходу прихватив кувшин с ополаскиванием из трав.
- Мира? – спросила королева, оглянувшись. – Ох…
- Идриль, - Эльдарион сел на край купальни. – Ты позволишь мне прислуживать сегодня здесь? Позволишь вымыть и расчесать твои прекрасные волосы?
- Я… - королева завернулась в простынь, покрывающую дно купальни… - осмелюсь напомнить вам, что у нас продолжается траур…
- Но ты избегаешь меня не из-за траура, - Эльдарион легко высвободил простынь из ее рук, и отложил на край. – Траур – всего лишь предлог. Настолько благовидный, что я даже попался.
Государыня попробовала нашарить простынь, но Эльдарион начал поливать ее голову отваром трав, и ей пришлось закрыть глаза рукой.
- Что ты делаешь? – прошептала она.
- Прислуживаю той, кого люблю, - так же шепотом ответил Эльдарион. – И буду продолжать любить, сколько бы ни прошло лет. Когда это прекратилось у тебя?
- Незадолго до ухода Государыни.
Эльдарион сбросил полотенце, которым был опоясан и, соскользнув в воду, обнял жену.
- И ты решила сокрыться в тени, - с легким упреком произнес он. – Предоставив мне терзаться вопросом, чем же я тебя так обидел… Траур – хороший предлог, чтобы носить глухие платки и закрытые платья, избегать супружеского ложа и поцелуев при встречах… а потом я бы постепенно привык… Так ты рассуждала?
- В мои годы женщины Рохана или наши простолюдинки – уже старухи, - Идриль опустила голову. – Я и так наслаждалась молодостью дольше, чем любая из них. Ты лишь на год младше моего отца, а выглядишь как мой сын.
- Я бы не задумывалась поменялся с тобой, если бы мог, - Эльдарион склонил королеву к себе на грудь.
- Ты немного бы потерял. Мужчин высокого нуменорского рода седина только красит, как твоего отца. Ты и через сто лет будешь красив, а я… хотела, чтобы ты запомнил меня если не молодой – то хотя бы не уродливой…
- Ты никогда не будешь уродлива в моих глазах, - Эльдарион поймал в воде каштановую с серебром прядь, оплел ею пальцы, потом отпустил. – Ты так же хороша, как в тот день, когда я впервые увидел тебя осенью в холмах над Рингло. Ты всегда была и останешься королевой осени.
- Но твоя осень еще далеко впереди, - Эльдарион почувствовал горячую каплю над ключицей.
- Я ничего не могу сделать с этим, - он провел рукой вдоль своего тела, - наследством эльфийских и людских королей. Я переживу тебя, всех наших друзей – и, возможно, даже наших детей, хоть и надеюсь, что Единый призовет меня раньше. Но пока мы оба живы, жива и наша любовь. Я не хочу прятать ее в сумерки. Не хочу сдаваться Тени. Я отнесу тебя на ложе, и буду любить при свете дня. Буду читать на нем всю летопись нашего счастья, знак за знаком.
- Но траур…
- Ни слова о трауре! Я лучше знал их обоих, чем кто бы то ни было. Знаешь, что любой из них ответил бы тебе сейчас? Смерть не может повелевать жизнью. Сон – распоряжаться явью. Я бы разделил с тобой это воздержание все три года, если бы за ним не скрывалось твое желание похоронить себя заживо. Да они бы прокляли меня, если бы я это допустил.
- А если я не хочу? – Идриль посмотрела мужу в лицо.
- Никогда в жизни не поверю, - Эльдарион одной рукой подхватил супругу под плечи, а другой под колени, - что меня можно не хотеть.
Идриль засмеялась и шлепнула его по спине мокрой простыней. Король сделал шаг, подняв королеву на руки, но второго делать не стал.
- Знаешь, - задумчиво сказал он. – Пожалуй, я соврал. Пожалуй, никуда я тебя в такую жару не понесу… Мне и здесь хорошо.
- Вон тот край купальни, - королева показала вытянутой ногой, - может быть виден из башни Эктелиона…
- Ну, если им там совсем делать нечего, - Эльдарион прижал жену к себе. – То пусть завидуют.
Государь Эльдарион мог. В конце концов, они учились у одного человека…
- Вы пришли спросить меня о Хэруморе, ваше величество? – без обиняков спросил Эрнистир. – Вам показался неполным доклад, который вам вручили перед судом?
- Доклад показался мне исчерпывающим, - улыбнулся король. – Но я хочу, чтобы вы поделились со мной и выводами.
- Трубочку?
- Благодарю, пока не хочу.
Эрнистир выбил огонь со второго удара, вложил трут в деревянную чашечку, набитую зельем, затянулся.
- Какая из опасностей больше, - задумчиво проговорил он. – Попустительство или тирания? У меня есть шкурный интерес, Государь: если бы вы ввели закон, которого требовал старый дурак, служба моя сильно осложнилась бы, а люди на ней – изрядно испортились. Я бы не стал ловить и карать мальчишек, которые за кувшином поют «На крови траве высоко расти…» и девчонок, которые это сочиняют. Уехал бы в Арнор овец разводить. Так что я вам благодарен за ваше решение.
- Но тем не менее от Хэрумора исходит опасность.
- Нет. Не исходит, а сгущается вокруг него, как туман сгущается и выпадает росой на холодном железе. Вы чувствуете, как сгущается туман, и я чувствую, и даже Борлас спустился со своих гор, потому что чувствует это… Но мы знаем: глупо сердиться на лезвие за то, что туман оседает на нем. А другие, вроде Атандиля, думают, что во всем виноват клинок – он-де и вызывает туман… Забавно получается с именами иногда: одного зовут Амандилем, а он только что не плюет в сторону Запада. Другого нарекли Атандилем, а людей он не то что не любит – просто в упор не видит…
- А мое имя означает просто «сын эльфов», - сказал Государь. – И я не знаю, как объяснить человеку то, что я с раннего детства ощущал также ясно и несомненно, как ощущают материнскую любовь.
- А никак. Послушайте, государь. Есть такая болезнь – черная оспа. Когда-то давно она прокатилась через Гондор, и знаете, кто ни разу не заболел? Женщины, ходившие за коровами, которые заражались от них «коровьей оспой». Они-то и остались на ногах, выхаживая больных. Кто перенес «коровью оспу», к тому черная уже не пристает. Пусть Хэрумор будет у нас вот такой вот «коровьей оспой». Если вслед за ней придет черная – есть возможность проскочить. А прогоним коровницу за то, что руки ее грубы и покрыты волдырями – сами свалимся и вымрем вскорости.
- Под черной оспой ты разумеешь Умбар?
- Нет, - Эрнистир поморщился. – Умбар – это то, чего я ждал. Это как навоз в стойле: надо просто держать наготове лопату и пускать ее в ход время от времени. После смерти Государя Элессара они должны были попробовать нас на прочность, и они попробуют. Что вы скажете о госпоже Гиурухиль?
- Скажу, что в душе своей она нимало не беспокоится о судьбе своего супруга, - улыбнулся король. – Хотя беспокойство по другим поводам она испытывает очень сильное.
- Сегодня в Умбарском подворье в Харлонде будет большой прием, - сказал Эрнистир. – И госпожа Гиурухиль пригласила туда, подумать только, нашего Хэрумора.
- Туман проступает на клинке, - прищурился король.
- Да.
- Я хочу учредить при Летописном Чертоге особую палату, - сказал Государь. – Она будет выдавать свидетельства об образовании наравне с Гильдией Писцов и Книжников. Всем, кто пожелает, лишь бы сдали экзамен. Я хочу, чтобы этой палатой заведовал Амандиль, сын Балана.
- И таким образом он будет все время на глазах, - Эрнистир кивнул. – И ему придется свернуть свою школу. И никто не скажет, что мы ему заткнули рот и загнобили. Неплохо. Если, конечно, он согласится. Я вот думаю – не согласится.
- Он честолюбив. И он не любит Гильдию…
- И охрана, которую вы выставили возле его дома, наделает ему славы на все Предмостье… Да, может и согласиться. Но что вы сделаете, если нет, Государь?
- Перевяжу его ленточкой и подарю леди Гиурухиль, - король отвязал от пояса кисет с курительной снастью и начал набивать трубку. – Они друг друга стоят.
- Ну, могу только пожелать вам удачи, - Эрнистир ударил кресалом и добыл огня для обоих. – И не столько с ним, сколько с вашим тестем – если у вас получится.
- Лорд Виньярион – глава королевского Совета, - Государь затянулся и выпустил кольцо дыма. – Но Король-то я.
- Король вы, - согласился Колченогий. – И, если, не приведи Единый, удар нанесут по вашей особе – кто будет вам наследовать? Ваш отец так и не решился отменить закон Ар-Фаразона, по которому Гондор жил тысячи лет. Государю Элессару повезло – вы у него старший. А ваш старший ребенок – дочь, принцесса Ваниамэль. Кто наследует – она или принц Валандиль? Который хоть и славный юноша – но несовершеннолетний, а значит, при нем будет регент, а регентом вы уже назвали королеву. Которая приходится дочерью лорду Виньяриону, любит его и доверяет ему.
- Я ему тоже доверяю – иначе он не был бы главой королевского Совета.
- Вас, - Колченогий выпустил дым через ноздри, как дракон, - он никогда не сможет продавить, если вы уже что-то решили. Вы доверяете ему, но не больше, чем себе. Она – больше.
- Принцесса Ваниамэль будет больше доверять мужу, лорду Фаластуру. Чем это лучше?
- Лорд Фаластур не склонен к самоослеплению.
- А Виньярион склонен?
Колченогий втянул губы и прищурился.
- Хорошо бы мне ошибиться, - сказал он. – Но я думаю – да.
- У тебя нет ничего, кроме этого «я думаю»?
- Пока нет, если говорить о лорде Виньярионе. Но я готов побиться об заклад, что он предложил вам принять закон против Хэрумора. И ни на миг не задумался о последствиях.
- Как хорошо, что мы не побились об заклад, - вздохнул король. – Я бы проиграл, а королю проигрывать негоже. Но я убедил его, что он неправ.
- Он и в самом деле убедился? Или просто придержал свое мнение?
Государь понял, что не может уверенно ответить на этот вопрос.
- У тебя есть сушеный померанец? – спросил он вместо этого.
- Просто удивительно, что его никогда нет у вас, - Эрнистир протянул королю бурый комочек размером с орех.
Сушеными померанцами отбивали запах трубочного зелья.
Государь взбежал по лестницам до верхнего яруса, мимо фонтана и Белого Древа, поднялся в королевские покои и прошел в покои жены.
Ни слова не говоря служанкам и придворным дамам, он знаком велел им выйти. Судя по тому, что голоса доносились из купальни, королева сейчас была там.
Купальня по летнему времени была открыта и солнцу, и ветру, но ограждена легкими плетеными экранами. Государь разулся и бесшумно скользнул за экраны. Отобрав у прислужниц свежую одежду и чистые простыни, он так же безмолвно, жестами удалил женщин, закрыл дверь, быстро сбросил одежды, опоясался полотенцем и опять проскользнул за ширмы, на ходу прихватив кувшин с ополаскиванием из трав.
- Мира? – спросила королева, оглянувшись. – Ох…
- Идриль, - Эльдарион сел на край купальни. – Ты позволишь мне прислуживать сегодня здесь? Позволишь вымыть и расчесать твои прекрасные волосы?
- Я… - королева завернулась в простынь, покрывающую дно купальни… - осмелюсь напомнить вам, что у нас продолжается траур…
- Но ты избегаешь меня не из-за траура, - Эльдарион легко высвободил простынь из ее рук, и отложил на край. – Траур – всего лишь предлог. Настолько благовидный, что я даже попался.
Государыня попробовала нашарить простынь, но Эльдарион начал поливать ее голову отваром трав, и ей пришлось закрыть глаза рукой.
- Что ты делаешь? – прошептала она.
- Прислуживаю той, кого люблю, - так же шепотом ответил Эльдарион. – И буду продолжать любить, сколько бы ни прошло лет. Когда это прекратилось у тебя?
- Незадолго до ухода Государыни.
Эльдарион сбросил полотенце, которым был опоясан и, соскользнув в воду, обнял жену.
- И ты решила сокрыться в тени, - с легким упреком произнес он. – Предоставив мне терзаться вопросом, чем же я тебя так обидел… Траур – хороший предлог, чтобы носить глухие платки и закрытые платья, избегать супружеского ложа и поцелуев при встречах… а потом я бы постепенно привык… Так ты рассуждала?
- В мои годы женщины Рохана или наши простолюдинки – уже старухи, - Идриль опустила голову. – Я и так наслаждалась молодостью дольше, чем любая из них. Ты лишь на год младше моего отца, а выглядишь как мой сын.
- Я бы не задумывалась поменялся с тобой, если бы мог, - Эльдарион склонил королеву к себе на грудь.
- Ты немного бы потерял. Мужчин высокого нуменорского рода седина только красит, как твоего отца. Ты и через сто лет будешь красив, а я… хотела, чтобы ты запомнил меня если не молодой – то хотя бы не уродливой…
- Ты никогда не будешь уродлива в моих глазах, - Эльдарион поймал в воде каштановую с серебром прядь, оплел ею пальцы, потом отпустил. – Ты так же хороша, как в тот день, когда я впервые увидел тебя осенью в холмах над Рингло. Ты всегда была и останешься королевой осени.
- Но твоя осень еще далеко впереди, - Эльдарион почувствовал горячую каплю над ключицей.
- Я ничего не могу сделать с этим, - он провел рукой вдоль своего тела, - наследством эльфийских и людских королей. Я переживу тебя, всех наших друзей – и, возможно, даже наших детей, хоть и надеюсь, что Единый призовет меня раньше. Но пока мы оба живы, жива и наша любовь. Я не хочу прятать ее в сумерки. Не хочу сдаваться Тени. Я отнесу тебя на ложе, и буду любить при свете дня. Буду читать на нем всю летопись нашего счастья, знак за знаком.
- Но траур…
- Ни слова о трауре! Я лучше знал их обоих, чем кто бы то ни было. Знаешь, что любой из них ответил бы тебе сейчас? Смерть не может повелевать жизнью. Сон – распоряжаться явью. Я бы разделил с тобой это воздержание все три года, если бы за ним не скрывалось твое желание похоронить себя заживо. Да они бы прокляли меня, если бы я это допустил.
- А если я не хочу? – Идриль посмотрела мужу в лицо.
- Никогда в жизни не поверю, - Эльдарион одной рукой подхватил супругу под плечи, а другой под колени, - что меня можно не хотеть.
Идриль засмеялась и шлепнула его по спине мокрой простыней. Король сделал шаг, подняв королеву на руки, но второго делать не стал.
- Знаешь, - задумчиво сказал он. – Пожалуй, я соврал. Пожалуй, никуда я тебя в такую жару не понесу… Мне и здесь хорошо.
- Вон тот край купальни, - королева показала вытянутой ногой, - может быть виден из башни Эктелиона…
- Ну, если им там совсем делать нечего, - Эльдарион прижал жену к себе. – То пусть завидуют.
no subject
А почему Ар-Фаразона? Я что-то путаю, или Ар-Фаразон узурпировал трон, свергнув наследницу - _единственного_ ребенка короля? А если были сыновья, то трон к старшим дочкам не переходил и до него: лорды Андуниэ, насколько я помню, потомки как раз такой старшей дочки.
no subject
По-моему, практика-то так и устоялась: наследовать стали сыновья.
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
http://c.mess-forum.ru/showthread.php?t=10391
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Лорды Андуниэ произошли от королей Нуменора ДО принятия закона о престолонаследии. Т.е., если бы закон имел обратную силу, трон бы перешел к ним. А по закону Тар-Алдариона вроде старший ребенок наследовал, вне зависимости от пола. И вроде закон соблюдался, кроме, кажется, одного случая, когда две старшие дочери отказались от наследвоания в пользу младшего брата.
no subject
IX. Тар-Сурион
Он был третьим ребенком Тар-Анариона; его сестры отказались от скипетра. Он родился в год 1174 и правил в продолжение 162 лет; передал скипетр в год 1556 и умер в год 1574.
no subject
Во-первых - почему Ар-Фаразона? Тар-Альдариона наверное?
А во-вторых, разве в Гондоре использовали нуменорский закон? То, что за две тысячи лет там не было ни одной Правящей Королевы косвенно говорит об обратном. И казус королевы Фириэль тоже как бы говорит нам о "салическом" принципе престолонаследия в Гондоре.
no subject
Другое дело, что Изгнанникам в начале Второй эпохи вряд ли были указом какие бы то ни было законы Ар-Фаразона. Вроде он вообще считался узурпатором. Скорее действительно престол передавался по модели, принятой у лордов Андуниэ.
no subject
Третьей эпохи, конечно.
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
Re: Откопав стюардессу
no subject
no subject
no subject
Тут бы причастие.