![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Выпавшее в осадок
Новая тень
Итак,
Входная дверь была открыта, но в доме за ней было темно. Не было слышно знакомых вечерних звуков; только тишина, мертвая тишина. Немного удивившись, он вошел внутрь. Позвал слугу, но ответа не получил. Борлас остановился посреди узкого, тянувшегося через весь дом коридора, и ему показалось, что он окутан чернотой, и от сумерек окружающего мира не осталось ни проблеска. Вдруг он почуял его, так ему казалось, хотя пришло оно словно изнутри, наружу, туда, где он мог его ощутить; он учуял и узнал старое Зло.
На этом обрывается текст профессора Толкиена…
…Солдат и сын солдата, Борлас почувствовал необходимость если не в оружии (все оно находилось в передних комнатах, а ведь оттуда-то и исходила опасность), то хотя бы в каком-то его подобии. Подавив показавшееся малодушным желание крикнуть на помощь Саэлона, старик боком шагнул в кухню и выбрал из чистых ножей в стойке самый большой и тяжелый, для разделки мяса. Попробовав ногтем остроту, Борлас кивнул сам себе и, ступая как можно тише, вернулся в коридор. Кем (или чем) бы ни был незваный гость, Борлас рассчитывал захватить его врасплох.
Однако и старый дом, и старые кости не пожелали считаться с этими планами. Борлас уже почти подступил к двери в переднюю (прочие комнаты, мимо которых он прошел, были пусты), когда у него громко стрельнуло в колене. Едва сдержав болезненный стон, он все-таки слишком быстро поставил больную ногу и угадал на скрипучую половицу.
Теперь-то уж не было никакого смысла таиться. Подняв нож к плечу, Борлас в три шага одолел оставшееся расстояние до комнаты и увидел там своего слугу, распростертого на полу перед камином, и склонившегося над ним человека в черном. Светло-серый коврик, на котором лежал слуга, был испятнан кровью.
- Кто ты таков? – как можно грозней спросил Борлас, приблизившись к чужаку и прижав лезвие ножа к его шее как раз под левым ухом. – И что сделал с моим слугой? Говори, негодяй, да подними вверх руки, чтобы я их видел.
- Зовут меня Дамрод, - спокойно, даже скучно ответил незнакомец, не поворачивая головы и вытянув вперед и чуть вверх левую руку. – Я состою на королевской службе, заглянул в этот дом по маленькому личному поручению и в настоящий момент пытаюсь привести в чувство этого несчастного, который, падая, стукнулся головой о кресло. Ты, почтенный, видимо, хозяин этого дома - раз назвал эту квашню своим слугой. Значит, и поручение мое к тебе, поэтому я попросил бы убрать от моей шеи эту бритву. Насколько я чувствую, она отменно выправлена, но я уже брился сегодня и не имею охоты делать это снова, тем паче без мыла и теплой воды.
- Ты презабавный шутник, господин Дамрод, - сурово произнес Борлас. – Но если ты не ответишь, зачем ранил моего слугу и не перестанешь прятать под плащом правую руку, тебе все-таки придется побриться сегодня, хотя бы и без мыла.
- Почтенный хозяин, смею тебя уверить, что кровь на ковре – моя, и если я не перестану прятать руку под плащом, ее здесь будет еще больше, потому что у меня открылась недавняя рана. Слуга твой, не в обиду будь сказано, сущая тетеря – увидев кровь, он грохнулся в обморок. Я признаю, что невольно причинил ему зло, но ради всего святого, помоги мне, или сейчас здесь будет сразу двое обморочных. Ну же, бери его за левую ногу и делай как я!
Борлас поневоле подчинился этому властному голосу. Опустив нож, свободной рукой он взял своего слугу за левую ногу и, подражая Дамроду, поднял эту ногу почти под прямым углом к телу. На бледные щеки слуги едва ли не сразу вернулся румянец, бедняга заморгал, потом высвободил ноги и сел.
- Батюшки-светы! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Это что же со мной сделалось?
Тут он посмотрел на Дамрода, вспомнил о причине своего обморока и, шумно сглотнув, снова побледнел.
- Ну-ну, Хад, - Борлас хлопнул его по щеке. – Такой здоровенный парень и так слаб в коленках! А ну-ка быстро принеси мне вина, теплой воды, да целебной мази, да чистое полотенце! Слышишь, чистое, из сундука, не из кухни!
- Благодарю, почтенный Борлас, - Дамрод тяжело опустился в кресло перед камином. – Честное слово, я нисколько не хотел тебя затруднять. Я следую из Пеларгира в Город, и твой сын, капитан Берелах, попросил меня передать письмо для тебя, узнав, что я намерен ехать через Эмин Арнен. Вот оно, - левой рукой Дамрод вынул из-за пазухи плотный пакет.
Борлас взял письмо, пробежал его глазами и немного успокоился. Почерк был несомненно Берелеха, и писал сын о вещах знакомых. Среди всего прочего в письме было сказано: «Господин Дамрод сын Аргелеба, с которым я передаю это письмо, достойный доверия человек и офицер на королевской службе. Если вечер застигнет его в твоем доме – предложи ему ночлег, поскольку родных или знакомых в Эмин Арнен у него нет…»
Борлас дочитал письмо, но продолжал держать его перед собой, незаметно разглядывая незваного гостя поверх листа. В рекомендации сына он не сомневался, но без этой рекомендации Борлас четырежды подумал бы, прежде чем пустить этого Дамрода, сына Аргелеба, на порог. Гость был одного с Борласом роста и схожего сложения, и сейчас, когда они сидели друг напротив друга в креслах, их плечи были вровень – но Борлас-то сутулился от того, что с годами ему было все трудней держать спину прямо; а этот почему, ведь ему и сорока не сравнялось? И взгляд какой-то нехороший – может, оттого, что глаза очень темные, почти черные, и сидят как-то вразлет. Лоб скошен назад, скулы будто раздавлены… От широких крыльев носа к углам рта – жесткие не по летам складки, но из-за того, что челюсть слишком выпирает, выглядят они как-то по-обезьяньи…
О, светлое пламя Анор! Да это же орк! Ну, полуорк – нуменорскую кровь никакой поганой кровью не заглушить, но Борлас понял теперь, отчего в присутствии этого… все-таки человека… он ощутил дуновение зла – даже раньше, чем увидел Дамрода в лицо.
И тут Борлас вспомнил старую историю, бывшую где-то в южном Итилиене – как будто бы жену одного из тамошних дворян похитили орки, и как будто бы, когда ее вернули, она была уже беременна… Шумный вышел скандал – одни восхваляли благородство мужа, который взялся воспитывать проклятое отродье сам, а не отдал в приют к сестрам Ниэнны, другие над ним смеялись, третьи порицали за то, что он заставил жену страдать, созерцая ежедневно свидетельство своей муки и позора – но с годами все как-то утряслось и забылось. Что ж, велика милость Единого – при должном воспитании может и орк человеком сделаться…
Но, с другой стороны, Борлас ведь почуял исходившее от Дамрода зло, а чутью своему он за долгие годы привык доверять. А ведь сын пишет об этом человеке хорошо…
Вернулся недотепа Хад с подносом – и дальше уже делать вид, что читаешь, было нельзя. Хад при перевязке, конечно, помогать не мог, но Борласу хватило и своего опыта. Разрезав набухшие кровью бинты на руке гостя, старый воин увидел на ладони глубокую рану, едва не отделившую большой палец от остальных. Рана не гноилась и заживала хорошо, но сосуды, которых в этом месте руки великое множество, срастались медленно и при любом неосторожном движении начинали кровоточить. Борлас промыл шов вином, отметив про себя отличную работу нэстара, смазал рану мазью и наложил повязку из разрезанного чистого полотенца.
- Благодарю от всей души, - сказал господин Дамрод. – Мне очень жаль, что я так затруднил тебя, почтенный Борлас.
Затруднение Борласа было несколько большим, чем предполагал Дамрод. Солнце давно уже ушло за горы, и если бы господин Дамрод надумал отправиться в путь сейчас, ему пришлось бы продолжать путь в полной темноте до гостиницы на переправе, либо же ночевать под открытым небом. Такая ночевка в июне, конечно, не то, что в январе – однако же молодой сосед предупреждал, что ночка будет холодной, а человеку, недавно перенесшему тяжелое ранение и потерявшему много крови, это здоровья не прибавит.
- Нискошлько, - отозвался Борлас. – Напротив, я хотел бы пригласить тебя, уважаемый дамрод, провести ночь под моей крышей. Я бы угостил тебя ужином, а ты бы рассказал, как идут дела на юге… Письмо – это хорошо, но живой рассказ как-то лучше.
- Благодарю за приглашение, - сказал Дамрод, поднимаясь. – Однако я следовал через Эммин Арнен не просто так: здесь у меня родня, и если я не появлюсь сегодня, они начнут беспокоиться.
- Странно, - сказал Борлас. – А сын мой пишет, что здесь у тебя никого нет.
- Что ж, буду откровенен, - Дамрод остановился у дверей. – По твоим глазам, почтенный Борлас, я вижу: ты понял, кто я, и тебя это не по вкусу. Ты постарался не показать виду, что я тебе отвратителен, и я ценю твою доброту, однако не стану обременять тебя своим обществом.
- Твое общество не обременяет меня, - сказал Борлас. – Друг моего сына – мой друг, и так уж сложилось в этом мире, что друзей мы выбираем, а родителей – нет.
- Мой отец – Аргелеб из Дор-Гелоса, - сказал Дамрод. – Даже если бы я мог выбирать, я не выбрал бы человека достойней. С твоим же сыном мы не друзья, почтенный Борлас, хотя иметь такого человека другом мне было бы приятно. Не ошибайся на мой счет: твой сын спас меня в беде, подобрав у переправы через Порос на харадской дороге, и подбросил на своем корабле до Пеларгира, дав заодно прекрасную возможность залечить раны, которые мне оставили на память харадские разбойники. Оба мы выполняли данные нам приказы, и я рад, что завоевал его доверие, но уз дружбы между нами нет.
- Тем не менее, - терпеливо сказал Борлас, - я настаиваю на своем приглашении. Ночь обещает быть холодной и ветреной, а до переправы не так близко, как кажется, глядя на карту.
- К полуночи я буду там, почтенный Борлас, - рассмеялся Дамрод. – Поверь, я неплохо знаю эти места.
- Ты можешь снова повредить руку, - сказал Борлас. – Мне будет обидно, если моя работа пойдет насмарку.
- Я ехал от самого Пеларгира, - Дамрод махнул здоровой рукой. – А рассадил ладонь только здесь, о твою каминную доску. Нет, благодарю за приглашение, почтенный Борлас – но отклоняю его.
Конь Дамрода, темно-серый мерин, исчез в летних сумерках – а Борлас все стоял, опираясь об изгородь и глядя на дорогу.
- От самого Пеларгира ехал, говоришь? – ворчал он. – Ну-ну. Что ж ты ехал через Эмин Арнен, если кратчайший путь до Города – трактом через переправу Эруи? Нет, Дамрод, сын Аргелеба, или кого бы то ни было, ты зачем-то солгал и мне, и моему сыну, и хотелось бы мне знать – зачем…
- Это еще не все, хозяин, - к Борласу подошел, отдуваясь, Хад. – Готов поклясться чем угодно, что руку он рассадил о камин нарочно!
- Как это вышло, Хад? – спросил старик. – Расскажи мне.
Хад, от природы более склонный работать языком, нежели руками, был рад такой простой службе.
- Вы в саду занимались, хозяин, - сказал он. – Когда приехал этот. Спрашивает, можно ли напоить коня. Отчего ж нет, говорю, вода-то бесплатная, пускай пьет. Ну, он ворот качнул раза три, наполнил поилку, коня подвел – и спрашивает: а не здесь ли проживает мастер Борлас, сын Берегонда? Ну, здесь, говорю – а что? Он говорит: у меня к нему письмо. Я ему: дайте, мол, мне, я передам. А он мне: э, нет, так дела не делаются. Много-де он видел бед, которые вышли оттого, что письма попадали не в те руки. Позови-ка ты мне говорит, хозяина. Я вежество понимаю, так что говорю – раз такие дела, пройдите в дом. И провел его в переднюю. Хозяин, я ведь думал, что ты там. А как увидел, что тебя там нет – так прямо не понимаю, что и делать. Оставить его в передней и пойти за тобой – а ну как сопрет чего-нибудь. А крикнуть оттуда – так ведь ежели ты в саду, тебя не докричишься. Словом, не знаю, как и повернуться. И тут он в лице так переменился весь, да об каминную доску рукой как хватит! И зашатался так, словно подстреленный. Я смотрю – а рука-то повязана и кровит. Ну тут я и сомлел. Так что думаю – надо в доме проверить, не пропало ли чего. Потому что пока я без памяти лежал, он мог что угодно спереть. Вот чем хотите поклянусь – он это нарочно, чтобы я обеспамятел. Чтобы в передней вольготно пошарить.
- Чушь, - отрезал Борлас. – Откуда ему знать, что при виде крови на тебя накатывает? Я и сам об этом только сегодня узнал.
- Ну, ежели хозяин говорит «чушь», значит чушь, - обиделся Хад. – А только рукой он о камин хватил нарочно, я сам видел. Да и рожа у него вон какая. Если не знать, что человек – так можно подумать, что орк.
Итак,
Входная дверь была открыта, но в доме за ней было темно. Не было слышно знакомых вечерних звуков; только тишина, мертвая тишина. Немного удивившись, он вошел внутрь. Позвал слугу, но ответа не получил. Борлас остановился посреди узкого, тянувшегося через весь дом коридора, и ему показалось, что он окутан чернотой, и от сумерек окружающего мира не осталось ни проблеска. Вдруг он почуял его, так ему казалось, хотя пришло оно словно изнутри, наружу, туда, где он мог его ощутить; он учуял и узнал старое Зло.
На этом обрывается текст профессора Толкиена…
…Солдат и сын солдата, Борлас почувствовал необходимость если не в оружии (все оно находилось в передних комнатах, а ведь оттуда-то и исходила опасность), то хотя бы в каком-то его подобии. Подавив показавшееся малодушным желание крикнуть на помощь Саэлона, старик боком шагнул в кухню и выбрал из чистых ножей в стойке самый большой и тяжелый, для разделки мяса. Попробовав ногтем остроту, Борлас кивнул сам себе и, ступая как можно тише, вернулся в коридор. Кем (или чем) бы ни был незваный гость, Борлас рассчитывал захватить его врасплох.
Однако и старый дом, и старые кости не пожелали считаться с этими планами. Борлас уже почти подступил к двери в переднюю (прочие комнаты, мимо которых он прошел, были пусты), когда у него громко стрельнуло в колене. Едва сдержав болезненный стон, он все-таки слишком быстро поставил больную ногу и угадал на скрипучую половицу.
Теперь-то уж не было никакого смысла таиться. Подняв нож к плечу, Борлас в три шага одолел оставшееся расстояние до комнаты и увидел там своего слугу, распростертого на полу перед камином, и склонившегося над ним человека в черном. Светло-серый коврик, на котором лежал слуга, был испятнан кровью.
- Кто ты таков? – как можно грозней спросил Борлас, приблизившись к чужаку и прижав лезвие ножа к его шее как раз под левым ухом. – И что сделал с моим слугой? Говори, негодяй, да подними вверх руки, чтобы я их видел.
- Зовут меня Дамрод, - спокойно, даже скучно ответил незнакомец, не поворачивая головы и вытянув вперед и чуть вверх левую руку. – Я состою на королевской службе, заглянул в этот дом по маленькому личному поручению и в настоящий момент пытаюсь привести в чувство этого несчастного, который, падая, стукнулся головой о кресло. Ты, почтенный, видимо, хозяин этого дома - раз назвал эту квашню своим слугой. Значит, и поручение мое к тебе, поэтому я попросил бы убрать от моей шеи эту бритву. Насколько я чувствую, она отменно выправлена, но я уже брился сегодня и не имею охоты делать это снова, тем паче без мыла и теплой воды.
- Ты презабавный шутник, господин Дамрод, - сурово произнес Борлас. – Но если ты не ответишь, зачем ранил моего слугу и не перестанешь прятать под плащом правую руку, тебе все-таки придется побриться сегодня, хотя бы и без мыла.
- Почтенный хозяин, смею тебя уверить, что кровь на ковре – моя, и если я не перестану прятать руку под плащом, ее здесь будет еще больше, потому что у меня открылась недавняя рана. Слуга твой, не в обиду будь сказано, сущая тетеря – увидев кровь, он грохнулся в обморок. Я признаю, что невольно причинил ему зло, но ради всего святого, помоги мне, или сейчас здесь будет сразу двое обморочных. Ну же, бери его за левую ногу и делай как я!
Борлас поневоле подчинился этому властному голосу. Опустив нож, свободной рукой он взял своего слугу за левую ногу и, подражая Дамроду, поднял эту ногу почти под прямым углом к телу. На бледные щеки слуги едва ли не сразу вернулся румянец, бедняга заморгал, потом высвободил ноги и сел.
- Батюшки-светы! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Это что же со мной сделалось?
Тут он посмотрел на Дамрода, вспомнил о причине своего обморока и, шумно сглотнув, снова побледнел.
- Ну-ну, Хад, - Борлас хлопнул его по щеке. – Такой здоровенный парень и так слаб в коленках! А ну-ка быстро принеси мне вина, теплой воды, да целебной мази, да чистое полотенце! Слышишь, чистое, из сундука, не из кухни!
- Благодарю, почтенный Борлас, - Дамрод тяжело опустился в кресло перед камином. – Честное слово, я нисколько не хотел тебя затруднять. Я следую из Пеларгира в Город, и твой сын, капитан Берелах, попросил меня передать письмо для тебя, узнав, что я намерен ехать через Эмин Арнен. Вот оно, - левой рукой Дамрод вынул из-за пазухи плотный пакет.
Борлас взял письмо, пробежал его глазами и немного успокоился. Почерк был несомненно Берелеха, и писал сын о вещах знакомых. Среди всего прочего в письме было сказано: «Господин Дамрод сын Аргелеба, с которым я передаю это письмо, достойный доверия человек и офицер на королевской службе. Если вечер застигнет его в твоем доме – предложи ему ночлег, поскольку родных или знакомых в Эмин Арнен у него нет…»
Борлас дочитал письмо, но продолжал держать его перед собой, незаметно разглядывая незваного гостя поверх листа. В рекомендации сына он не сомневался, но без этой рекомендации Борлас четырежды подумал бы, прежде чем пустить этого Дамрода, сына Аргелеба, на порог. Гость был одного с Борласом роста и схожего сложения, и сейчас, когда они сидели друг напротив друга в креслах, их плечи были вровень – но Борлас-то сутулился от того, что с годами ему было все трудней держать спину прямо; а этот почему, ведь ему и сорока не сравнялось? И взгляд какой-то нехороший – может, оттого, что глаза очень темные, почти черные, и сидят как-то вразлет. Лоб скошен назад, скулы будто раздавлены… От широких крыльев носа к углам рта – жесткие не по летам складки, но из-за того, что челюсть слишком выпирает, выглядят они как-то по-обезьяньи…
О, светлое пламя Анор! Да это же орк! Ну, полуорк – нуменорскую кровь никакой поганой кровью не заглушить, но Борлас понял теперь, отчего в присутствии этого… все-таки человека… он ощутил дуновение зла – даже раньше, чем увидел Дамрода в лицо.
И тут Борлас вспомнил старую историю, бывшую где-то в южном Итилиене – как будто бы жену одного из тамошних дворян похитили орки, и как будто бы, когда ее вернули, она была уже беременна… Шумный вышел скандал – одни восхваляли благородство мужа, который взялся воспитывать проклятое отродье сам, а не отдал в приют к сестрам Ниэнны, другие над ним смеялись, третьи порицали за то, что он заставил жену страдать, созерцая ежедневно свидетельство своей муки и позора – но с годами все как-то утряслось и забылось. Что ж, велика милость Единого – при должном воспитании может и орк человеком сделаться…
Но, с другой стороны, Борлас ведь почуял исходившее от Дамрода зло, а чутью своему он за долгие годы привык доверять. А ведь сын пишет об этом человеке хорошо…
Вернулся недотепа Хад с подносом – и дальше уже делать вид, что читаешь, было нельзя. Хад при перевязке, конечно, помогать не мог, но Борласу хватило и своего опыта. Разрезав набухшие кровью бинты на руке гостя, старый воин увидел на ладони глубокую рану, едва не отделившую большой палец от остальных. Рана не гноилась и заживала хорошо, но сосуды, которых в этом месте руки великое множество, срастались медленно и при любом неосторожном движении начинали кровоточить. Борлас промыл шов вином, отметив про себя отличную работу нэстара, смазал рану мазью и наложил повязку из разрезанного чистого полотенца.
- Благодарю от всей души, - сказал господин Дамрод. – Мне очень жаль, что я так затруднил тебя, почтенный Борлас.
Затруднение Борласа было несколько большим, чем предполагал Дамрод. Солнце давно уже ушло за горы, и если бы господин Дамрод надумал отправиться в путь сейчас, ему пришлось бы продолжать путь в полной темноте до гостиницы на переправе, либо же ночевать под открытым небом. Такая ночевка в июне, конечно, не то, что в январе – однако же молодой сосед предупреждал, что ночка будет холодной, а человеку, недавно перенесшему тяжелое ранение и потерявшему много крови, это здоровья не прибавит.
- Нискошлько, - отозвался Борлас. – Напротив, я хотел бы пригласить тебя, уважаемый дамрод, провести ночь под моей крышей. Я бы угостил тебя ужином, а ты бы рассказал, как идут дела на юге… Письмо – это хорошо, но живой рассказ как-то лучше.
- Благодарю за приглашение, - сказал Дамрод, поднимаясь. – Однако я следовал через Эммин Арнен не просто так: здесь у меня родня, и если я не появлюсь сегодня, они начнут беспокоиться.
- Странно, - сказал Борлас. – А сын мой пишет, что здесь у тебя никого нет.
- Что ж, буду откровенен, - Дамрод остановился у дверей. – По твоим глазам, почтенный Борлас, я вижу: ты понял, кто я, и тебя это не по вкусу. Ты постарался не показать виду, что я тебе отвратителен, и я ценю твою доброту, однако не стану обременять тебя своим обществом.
- Твое общество не обременяет меня, - сказал Борлас. – Друг моего сына – мой друг, и так уж сложилось в этом мире, что друзей мы выбираем, а родителей – нет.
- Мой отец – Аргелеб из Дор-Гелоса, - сказал Дамрод. – Даже если бы я мог выбирать, я не выбрал бы человека достойней. С твоим же сыном мы не друзья, почтенный Борлас, хотя иметь такого человека другом мне было бы приятно. Не ошибайся на мой счет: твой сын спас меня в беде, подобрав у переправы через Порос на харадской дороге, и подбросил на своем корабле до Пеларгира, дав заодно прекрасную возможность залечить раны, которые мне оставили на память харадские разбойники. Оба мы выполняли данные нам приказы, и я рад, что завоевал его доверие, но уз дружбы между нами нет.
- Тем не менее, - терпеливо сказал Борлас, - я настаиваю на своем приглашении. Ночь обещает быть холодной и ветреной, а до переправы не так близко, как кажется, глядя на карту.
- К полуночи я буду там, почтенный Борлас, - рассмеялся Дамрод. – Поверь, я неплохо знаю эти места.
- Ты можешь снова повредить руку, - сказал Борлас. – Мне будет обидно, если моя работа пойдет насмарку.
- Я ехал от самого Пеларгира, - Дамрод махнул здоровой рукой. – А рассадил ладонь только здесь, о твою каминную доску. Нет, благодарю за приглашение, почтенный Борлас – но отклоняю его.
Конь Дамрода, темно-серый мерин, исчез в летних сумерках – а Борлас все стоял, опираясь об изгородь и глядя на дорогу.
- От самого Пеларгира ехал, говоришь? – ворчал он. – Ну-ну. Что ж ты ехал через Эмин Арнен, если кратчайший путь до Города – трактом через переправу Эруи? Нет, Дамрод, сын Аргелеба, или кого бы то ни было, ты зачем-то солгал и мне, и моему сыну, и хотелось бы мне знать – зачем…
- Это еще не все, хозяин, - к Борласу подошел, отдуваясь, Хад. – Готов поклясться чем угодно, что руку он рассадил о камин нарочно!
- Как это вышло, Хад? – спросил старик. – Расскажи мне.
Хад, от природы более склонный работать языком, нежели руками, был рад такой простой службе.
- Вы в саду занимались, хозяин, - сказал он. – Когда приехал этот. Спрашивает, можно ли напоить коня. Отчего ж нет, говорю, вода-то бесплатная, пускай пьет. Ну, он ворот качнул раза три, наполнил поилку, коня подвел – и спрашивает: а не здесь ли проживает мастер Борлас, сын Берегонда? Ну, здесь, говорю – а что? Он говорит: у меня к нему письмо. Я ему: дайте, мол, мне, я передам. А он мне: э, нет, так дела не делаются. Много-де он видел бед, которые вышли оттого, что письма попадали не в те руки. Позови-ка ты мне говорит, хозяина. Я вежество понимаю, так что говорю – раз такие дела, пройдите в дом. И провел его в переднюю. Хозяин, я ведь думал, что ты там. А как увидел, что тебя там нет – так прямо не понимаю, что и делать. Оставить его в передней и пойти за тобой – а ну как сопрет чего-нибудь. А крикнуть оттуда – так ведь ежели ты в саду, тебя не докричишься. Словом, не знаю, как и повернуться. И тут он в лице так переменился весь, да об каминную доску рукой как хватит! И зашатался так, словно подстреленный. Я смотрю – а рука-то повязана и кровит. Ну тут я и сомлел. Так что думаю – надо в доме проверить, не пропало ли чего. Потому что пока я без памяти лежал, он мог что угодно спереть. Вот чем хотите поклянусь – он это нарочно, чтобы я обеспамятел. Чтобы в передней вольготно пошарить.
- Чушь, - отрезал Борлас. – Откуда ему знать, что при виде крови на тебя накатывает? Я и сам об этом только сегодня узнал.
- Ну, ежели хозяин говорит «чушь», значит чушь, - обиделся Хад. – А только рукой он о камин хватил нарочно, я сам видел. Да и рожа у него вон какая. Если не знать, что человек – так можно подумать, что орк.
no subject
no subject
no subject
Добровольный союз человека с орком - вещь, по-моему, практически невозможная :)
no subject
no subject
А вот всяческая уголовная тупая шантрапа - это да, но и они ж не вымирают. Впрочем, они какие-никакие но люди.
no subject
no subject
собственных мощностей для самовоспроизводства все равно не хватает.
no subject
(no subject)
no subject
Лучше орков они тем, что не орки. Впрочем, с другой стороны, можно сказать что именно этим (тем что не орки) они как раз хуже. Оркам как-то более простительно.
(no subject)
no subject
Впрочем да, у людей, которые под Сауроном, могло быть такое, про них Толкин мало писал.
no subject
Кстати, как мне кажется, это должно распространятся и на полуорков.
no subject
Да, и кто-то из героев "ВК" - то ли Фангорн, то ли Митрандир - сетует: ~"если Саруману удалось скрестить людей и орков, то это злое дело". Значит, это именно дело, требующее ума, времени и старания, а простыми природными средствами и без высшего образования добиться такого эффекта нельзя.
По всему - люди и орки Арды генетически несовместимы, и в естественных условиях не могут давать не только плодовитого, но и просто жизнеспособного потомства. Другое дело, "орколюди" наверняка могут скрещиваться с людьми, а "человекоорки" - с орками; но в условиях разгрома Изенгарда и гибели Сарумана это означает растворение чуждых генов и возвращение к доминирующим типам.
N.B.: я помню, что в ПТСР принята другая модель.
no subject
**Добровольный союз человека с орком - вещь, по-моему, практически невозможная :)**
Это сильно зависит от условий жизни. Допустим, орки - оккупанты и уходить никуда не собираются, сбежать нельзя или некуда, среди людей голод, и убивают орки любого, кого захотят. Да хоть на мясо. Так что вполне можно представить женщин, которые пойдут на этот самый союз и даже полукровок родят, если это даст им и их семьям хоть какую-то защиту.
Или на это целиком идет какое-то племя. Орки - сильные и опасные соседи, но если повезет залучить их в союзники против других соседей, а себя немного обезопасить... Особенно если со временем приучить себя считать, что сила, грубость и жестокость - это хорошо, красота и гармония равны слабости и изнеженности, слабый пища, сильный ест и т.п. И, думаю, такие племена должны, помимо прочего, сильно ненавидеть других людей, которые под орков не прогнулись, разумной осторожности и целесообразности не признают и вообще наглые чистоплюи.
no subject
Тоже логичная версия.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
"Наконец, имеется еще один пункт, хотя и слишком ужасный для того, чтобы говорить о нем. В свое время стало ясно, что под влиянием Моргота и его приближенных верящие в них люди в течение нескольких поколений могли деградировать в разуме и привычках почти до орков. И тогда их могли заставить спариваться с орками, производя новые породы, часто более могучие и хитрые. Несомненно, в Третью Эпоху Саруман снова открыл это, и жажда власти подвигла его на худшее из своих деяний: скрещивание орков и людей, порождение больших и хитрых человекоорков и ненадежных и подлых орколюдей".
no subject
В "Мире новой тени", собственно говоря, чистокровных орков нет вообще. Сохранились какие-то реликты глубоко в горах, окружающих Мордор - два-три, не больше. Все остальные, кто выжил - выжили только за счет вливания людской крови. Почему? Потому что геном нестабилен, без присутствия высшей воли орки либо не чувствуют себя орками и бросают этот модус поведения, либо самоистребляются. После Войны Кольца окончательное вырождение орков было делом предрешенным даже без вмешательства людей, но "тут нашелся один умник и всех напарил". Пошел стопами Сарумана, задал линию на целенаправленное похищение людских женщин и получение от них потомства.
no subject
no subject
Орки - не просто "плохие люди", а эльфы - не просто "хорошие люди". Мне кажется, некоторые об этом забывают. И появляются всякие ЧКА да ПКА...
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)