![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Выпавшее в осадок
Новая тень
Итак,
Входная дверь была открыта, но в доме за ней было темно. Не было слышно знакомых вечерних звуков; только тишина, мертвая тишина. Немного удивившись, он вошел внутрь. Позвал слугу, но ответа не получил. Борлас остановился посреди узкого, тянувшегося через весь дом коридора, и ему показалось, что он окутан чернотой, и от сумерек окружающего мира не осталось ни проблеска. Вдруг он почуял его, так ему казалось, хотя пришло оно словно изнутри, наружу, туда, где он мог его ощутить; он учуял и узнал старое Зло.
На этом обрывается текст профессора Толкиена…
…Солдат и сын солдата, Борлас почувствовал необходимость если не в оружии (все оно находилось в передних комнатах, а ведь оттуда-то и исходила опасность), то хотя бы в каком-то его подобии. Подавив показавшееся малодушным желание крикнуть на помощь Саэлона, старик боком шагнул в кухню и выбрал из чистых ножей в стойке самый большой и тяжелый, для разделки мяса. Попробовав ногтем остроту, Борлас кивнул сам себе и, ступая как можно тише, вернулся в коридор. Кем (или чем) бы ни был незваный гость, Борлас рассчитывал захватить его врасплох.
Однако и старый дом, и старые кости не пожелали считаться с этими планами. Борлас уже почти подступил к двери в переднюю (прочие комнаты, мимо которых он прошел, были пусты), когда у него громко стрельнуло в колене. Едва сдержав болезненный стон, он все-таки слишком быстро поставил больную ногу и угадал на скрипучую половицу.
Теперь-то уж не было никакого смысла таиться. Подняв нож к плечу, Борлас в три шага одолел оставшееся расстояние до комнаты и увидел там своего слугу, распростертого на полу перед камином, и склонившегося над ним человека в черном. Светло-серый коврик, на котором лежал слуга, был испятнан кровью.
- Кто ты таков? – как можно грозней спросил Борлас, приблизившись к чужаку и прижав лезвие ножа к его шее как раз под левым ухом. – И что сделал с моим слугой? Говори, негодяй, да подними вверх руки, чтобы я их видел.
- Зовут меня Дамрод, - спокойно, даже скучно ответил незнакомец, не поворачивая головы и вытянув вперед и чуть вверх левую руку. – Я состою на королевской службе, заглянул в этот дом по маленькому личному поручению и в настоящий момент пытаюсь привести в чувство этого несчастного, который, падая, стукнулся головой о кресло. Ты, почтенный, видимо, хозяин этого дома - раз назвал эту квашню своим слугой. Значит, и поручение мое к тебе, поэтому я попросил бы убрать от моей шеи эту бритву. Насколько я чувствую, она отменно выправлена, но я уже брился сегодня и не имею охоты делать это снова, тем паче без мыла и теплой воды.
- Ты презабавный шутник, господин Дамрод, - сурово произнес Борлас. – Но если ты не ответишь, зачем ранил моего слугу и не перестанешь прятать под плащом правую руку, тебе все-таки придется побриться сегодня, хотя бы и без мыла.
- Почтенный хозяин, смею тебя уверить, что кровь на ковре – моя, и если я не перестану прятать руку под плащом, ее здесь будет еще больше, потому что у меня открылась недавняя рана. Слуга твой, не в обиду будь сказано, сущая тетеря – увидев кровь, он грохнулся в обморок. Я признаю, что невольно причинил ему зло, но ради всего святого, помоги мне, или сейчас здесь будет сразу двое обморочных. Ну же, бери его за левую ногу и делай как я!
Борлас поневоле подчинился этому властному голосу. Опустив нож, свободной рукой он взял своего слугу за левую ногу и, подражая Дамроду, поднял эту ногу почти под прямым углом к телу. На бледные щеки слуги едва ли не сразу вернулся румянец, бедняга заморгал, потом высвободил ноги и сел.
- Батюшки-светы! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Это что же со мной сделалось?
Тут он посмотрел на Дамрода, вспомнил о причине своего обморока и, шумно сглотнув, снова побледнел.
- Ну-ну, Хад, - Борлас хлопнул его по щеке. – Такой здоровенный парень и так слаб в коленках! А ну-ка быстро принеси мне вина, теплой воды, да целебной мази, да чистое полотенце! Слышишь, чистое, из сундука, не из кухни!
- Благодарю, почтенный Борлас, - Дамрод тяжело опустился в кресло перед камином. – Честное слово, я нисколько не хотел тебя затруднять. Я следую из Пеларгира в Город, и твой сын, капитан Берелах, попросил меня передать письмо для тебя, узнав, что я намерен ехать через Эмин Арнен. Вот оно, - левой рукой Дамрод вынул из-за пазухи плотный пакет.
Борлас взял письмо, пробежал его глазами и немного успокоился. Почерк был несомненно Берелеха, и писал сын о вещах знакомых. Среди всего прочего в письме было сказано: «Господин Дамрод сын Аргелеба, с которым я передаю это письмо, достойный доверия человек и офицер на королевской службе. Если вечер застигнет его в твоем доме – предложи ему ночлег, поскольку родных или знакомых в Эмин Арнен у него нет…»
Борлас дочитал письмо, но продолжал держать его перед собой, незаметно разглядывая незваного гостя поверх листа. В рекомендации сына он не сомневался, но без этой рекомендации Борлас четырежды подумал бы, прежде чем пустить этого Дамрода, сына Аргелеба, на порог. Гость был одного с Борласом роста и схожего сложения, и сейчас, когда они сидели друг напротив друга в креслах, их плечи были вровень – но Борлас-то сутулился от того, что с годами ему было все трудней держать спину прямо; а этот почему, ведь ему и сорока не сравнялось? И взгляд какой-то нехороший – может, оттого, что глаза очень темные, почти черные, и сидят как-то вразлет. Лоб скошен назад, скулы будто раздавлены… От широких крыльев носа к углам рта – жесткие не по летам складки, но из-за того, что челюсть слишком выпирает, выглядят они как-то по-обезьяньи…
О, светлое пламя Анор! Да это же орк! Ну, полуорк – нуменорскую кровь никакой поганой кровью не заглушить, но Борлас понял теперь, отчего в присутствии этого… все-таки человека… он ощутил дуновение зла – даже раньше, чем увидел Дамрода в лицо.
И тут Борлас вспомнил старую историю, бывшую где-то в южном Итилиене – как будто бы жену одного из тамошних дворян похитили орки, и как будто бы, когда ее вернули, она была уже беременна… Шумный вышел скандал – одни восхваляли благородство мужа, который взялся воспитывать проклятое отродье сам, а не отдал в приют к сестрам Ниэнны, другие над ним смеялись, третьи порицали за то, что он заставил жену страдать, созерцая ежедневно свидетельство своей муки и позора – но с годами все как-то утряслось и забылось. Что ж, велика милость Единого – при должном воспитании может и орк человеком сделаться…
Но, с другой стороны, Борлас ведь почуял исходившее от Дамрода зло, а чутью своему он за долгие годы привык доверять. А ведь сын пишет об этом человеке хорошо…
Вернулся недотепа Хад с подносом – и дальше уже делать вид, что читаешь, было нельзя. Хад при перевязке, конечно, помогать не мог, но Борласу хватило и своего опыта. Разрезав набухшие кровью бинты на руке гостя, старый воин увидел на ладони глубокую рану, едва не отделившую большой палец от остальных. Рана не гноилась и заживала хорошо, но сосуды, которых в этом месте руки великое множество, срастались медленно и при любом неосторожном движении начинали кровоточить. Борлас промыл шов вином, отметив про себя отличную работу нэстара, смазал рану мазью и наложил повязку из разрезанного чистого полотенца.
- Благодарю от всей души, - сказал господин Дамрод. – Мне очень жаль, что я так затруднил тебя, почтенный Борлас.
Затруднение Борласа было несколько большим, чем предполагал Дамрод. Солнце давно уже ушло за горы, и если бы господин Дамрод надумал отправиться в путь сейчас, ему пришлось бы продолжать путь в полной темноте до гостиницы на переправе, либо же ночевать под открытым небом. Такая ночевка в июне, конечно, не то, что в январе – однако же молодой сосед предупреждал, что ночка будет холодной, а человеку, недавно перенесшему тяжелое ранение и потерявшему много крови, это здоровья не прибавит.
- Нискошлько, - отозвался Борлас. – Напротив, я хотел бы пригласить тебя, уважаемый дамрод, провести ночь под моей крышей. Я бы угостил тебя ужином, а ты бы рассказал, как идут дела на юге… Письмо – это хорошо, но живой рассказ как-то лучше.
- Благодарю за приглашение, - сказал Дамрод, поднимаясь. – Однако я следовал через Эммин Арнен не просто так: здесь у меня родня, и если я не появлюсь сегодня, они начнут беспокоиться.
- Странно, - сказал Борлас. – А сын мой пишет, что здесь у тебя никого нет.
- Что ж, буду откровенен, - Дамрод остановился у дверей. – По твоим глазам, почтенный Борлас, я вижу: ты понял, кто я, и тебя это не по вкусу. Ты постарался не показать виду, что я тебе отвратителен, и я ценю твою доброту, однако не стану обременять тебя своим обществом.
- Твое общество не обременяет меня, - сказал Борлас. – Друг моего сына – мой друг, и так уж сложилось в этом мире, что друзей мы выбираем, а родителей – нет.
- Мой отец – Аргелеб из Дор-Гелоса, - сказал Дамрод. – Даже если бы я мог выбирать, я не выбрал бы человека достойней. С твоим же сыном мы не друзья, почтенный Борлас, хотя иметь такого человека другом мне было бы приятно. Не ошибайся на мой счет: твой сын спас меня в беде, подобрав у переправы через Порос на харадской дороге, и подбросил на своем корабле до Пеларгира, дав заодно прекрасную возможность залечить раны, которые мне оставили на память харадские разбойники. Оба мы выполняли данные нам приказы, и я рад, что завоевал его доверие, но уз дружбы между нами нет.
- Тем не менее, - терпеливо сказал Борлас, - я настаиваю на своем приглашении. Ночь обещает быть холодной и ветреной, а до переправы не так близко, как кажется, глядя на карту.
- К полуночи я буду там, почтенный Борлас, - рассмеялся Дамрод. – Поверь, я неплохо знаю эти места.
- Ты можешь снова повредить руку, - сказал Борлас. – Мне будет обидно, если моя работа пойдет насмарку.
- Я ехал от самого Пеларгира, - Дамрод махнул здоровой рукой. – А рассадил ладонь только здесь, о твою каминную доску. Нет, благодарю за приглашение, почтенный Борлас – но отклоняю его.
Конь Дамрода, темно-серый мерин, исчез в летних сумерках – а Борлас все стоял, опираясь об изгородь и глядя на дорогу.
- От самого Пеларгира ехал, говоришь? – ворчал он. – Ну-ну. Что ж ты ехал через Эмин Арнен, если кратчайший путь до Города – трактом через переправу Эруи? Нет, Дамрод, сын Аргелеба, или кого бы то ни было, ты зачем-то солгал и мне, и моему сыну, и хотелось бы мне знать – зачем…
- Это еще не все, хозяин, - к Борласу подошел, отдуваясь, Хад. – Готов поклясться чем угодно, что руку он рассадил о камин нарочно!
- Как это вышло, Хад? – спросил старик. – Расскажи мне.
Хад, от природы более склонный работать языком, нежели руками, был рад такой простой службе.
- Вы в саду занимались, хозяин, - сказал он. – Когда приехал этот. Спрашивает, можно ли напоить коня. Отчего ж нет, говорю, вода-то бесплатная, пускай пьет. Ну, он ворот качнул раза три, наполнил поилку, коня подвел – и спрашивает: а не здесь ли проживает мастер Борлас, сын Берегонда? Ну, здесь, говорю – а что? Он говорит: у меня к нему письмо. Я ему: дайте, мол, мне, я передам. А он мне: э, нет, так дела не делаются. Много-де он видел бед, которые вышли оттого, что письма попадали не в те руки. Позови-ка ты мне говорит, хозяина. Я вежество понимаю, так что говорю – раз такие дела, пройдите в дом. И провел его в переднюю. Хозяин, я ведь думал, что ты там. А как увидел, что тебя там нет – так прямо не понимаю, что и делать. Оставить его в передней и пойти за тобой – а ну как сопрет чего-нибудь. А крикнуть оттуда – так ведь ежели ты в саду, тебя не докричишься. Словом, не знаю, как и повернуться. И тут он в лице так переменился весь, да об каминную доску рукой как хватит! И зашатался так, словно подстреленный. Я смотрю – а рука-то повязана и кровит. Ну тут я и сомлел. Так что думаю – надо в доме проверить, не пропало ли чего. Потому что пока я без памяти лежал, он мог что угодно спереть. Вот чем хотите поклянусь – он это нарочно, чтобы я обеспамятел. Чтобы в передней вольготно пошарить.
- Чушь, - отрезал Борлас. – Откуда ему знать, что при виде крови на тебя накатывает? Я и сам об этом только сегодня узнал.
- Ну, ежели хозяин говорит «чушь», значит чушь, - обиделся Хад. – А только рукой он о камин хватил нарочно, я сам видел. Да и рожа у него вон какая. Если не знать, что человек – так можно подумать, что орк.
Итак,
Входная дверь была открыта, но в доме за ней было темно. Не было слышно знакомых вечерних звуков; только тишина, мертвая тишина. Немного удивившись, он вошел внутрь. Позвал слугу, но ответа не получил. Борлас остановился посреди узкого, тянувшегося через весь дом коридора, и ему показалось, что он окутан чернотой, и от сумерек окружающего мира не осталось ни проблеска. Вдруг он почуял его, так ему казалось, хотя пришло оно словно изнутри, наружу, туда, где он мог его ощутить; он учуял и узнал старое Зло.
На этом обрывается текст профессора Толкиена…
…Солдат и сын солдата, Борлас почувствовал необходимость если не в оружии (все оно находилось в передних комнатах, а ведь оттуда-то и исходила опасность), то хотя бы в каком-то его подобии. Подавив показавшееся малодушным желание крикнуть на помощь Саэлона, старик боком шагнул в кухню и выбрал из чистых ножей в стойке самый большой и тяжелый, для разделки мяса. Попробовав ногтем остроту, Борлас кивнул сам себе и, ступая как можно тише, вернулся в коридор. Кем (или чем) бы ни был незваный гость, Борлас рассчитывал захватить его врасплох.
Однако и старый дом, и старые кости не пожелали считаться с этими планами. Борлас уже почти подступил к двери в переднюю (прочие комнаты, мимо которых он прошел, были пусты), когда у него громко стрельнуло в колене. Едва сдержав болезненный стон, он все-таки слишком быстро поставил больную ногу и угадал на скрипучую половицу.
Теперь-то уж не было никакого смысла таиться. Подняв нож к плечу, Борлас в три шага одолел оставшееся расстояние до комнаты и увидел там своего слугу, распростертого на полу перед камином, и склонившегося над ним человека в черном. Светло-серый коврик, на котором лежал слуга, был испятнан кровью.
- Кто ты таков? – как можно грозней спросил Борлас, приблизившись к чужаку и прижав лезвие ножа к его шее как раз под левым ухом. – И что сделал с моим слугой? Говори, негодяй, да подними вверх руки, чтобы я их видел.
- Зовут меня Дамрод, - спокойно, даже скучно ответил незнакомец, не поворачивая головы и вытянув вперед и чуть вверх левую руку. – Я состою на королевской службе, заглянул в этот дом по маленькому личному поручению и в настоящий момент пытаюсь привести в чувство этого несчастного, который, падая, стукнулся головой о кресло. Ты, почтенный, видимо, хозяин этого дома - раз назвал эту квашню своим слугой. Значит, и поручение мое к тебе, поэтому я попросил бы убрать от моей шеи эту бритву. Насколько я чувствую, она отменно выправлена, но я уже брился сегодня и не имею охоты делать это снова, тем паче без мыла и теплой воды.
- Ты презабавный шутник, господин Дамрод, - сурово произнес Борлас. – Но если ты не ответишь, зачем ранил моего слугу и не перестанешь прятать под плащом правую руку, тебе все-таки придется побриться сегодня, хотя бы и без мыла.
- Почтенный хозяин, смею тебя уверить, что кровь на ковре – моя, и если я не перестану прятать руку под плащом, ее здесь будет еще больше, потому что у меня открылась недавняя рана. Слуга твой, не в обиду будь сказано, сущая тетеря – увидев кровь, он грохнулся в обморок. Я признаю, что невольно причинил ему зло, но ради всего святого, помоги мне, или сейчас здесь будет сразу двое обморочных. Ну же, бери его за левую ногу и делай как я!
Борлас поневоле подчинился этому властному голосу. Опустив нож, свободной рукой он взял своего слугу за левую ногу и, подражая Дамроду, поднял эту ногу почти под прямым углом к телу. На бледные щеки слуги едва ли не сразу вернулся румянец, бедняга заморгал, потом высвободил ноги и сел.
- Батюшки-светы! – воскликнул он, озираясь по сторонам. – Это что же со мной сделалось?
Тут он посмотрел на Дамрода, вспомнил о причине своего обморока и, шумно сглотнув, снова побледнел.
- Ну-ну, Хад, - Борлас хлопнул его по щеке. – Такой здоровенный парень и так слаб в коленках! А ну-ка быстро принеси мне вина, теплой воды, да целебной мази, да чистое полотенце! Слышишь, чистое, из сундука, не из кухни!
- Благодарю, почтенный Борлас, - Дамрод тяжело опустился в кресло перед камином. – Честное слово, я нисколько не хотел тебя затруднять. Я следую из Пеларгира в Город, и твой сын, капитан Берелах, попросил меня передать письмо для тебя, узнав, что я намерен ехать через Эмин Арнен. Вот оно, - левой рукой Дамрод вынул из-за пазухи плотный пакет.
Борлас взял письмо, пробежал его глазами и немного успокоился. Почерк был несомненно Берелеха, и писал сын о вещах знакомых. Среди всего прочего в письме было сказано: «Господин Дамрод сын Аргелеба, с которым я передаю это письмо, достойный доверия человек и офицер на королевской службе. Если вечер застигнет его в твоем доме – предложи ему ночлег, поскольку родных или знакомых в Эмин Арнен у него нет…»
Борлас дочитал письмо, но продолжал держать его перед собой, незаметно разглядывая незваного гостя поверх листа. В рекомендации сына он не сомневался, но без этой рекомендации Борлас четырежды подумал бы, прежде чем пустить этого Дамрода, сына Аргелеба, на порог. Гость был одного с Борласом роста и схожего сложения, и сейчас, когда они сидели друг напротив друга в креслах, их плечи были вровень – но Борлас-то сутулился от того, что с годами ему было все трудней держать спину прямо; а этот почему, ведь ему и сорока не сравнялось? И взгляд какой-то нехороший – может, оттого, что глаза очень темные, почти черные, и сидят как-то вразлет. Лоб скошен назад, скулы будто раздавлены… От широких крыльев носа к углам рта – жесткие не по летам складки, но из-за того, что челюсть слишком выпирает, выглядят они как-то по-обезьяньи…
О, светлое пламя Анор! Да это же орк! Ну, полуорк – нуменорскую кровь никакой поганой кровью не заглушить, но Борлас понял теперь, отчего в присутствии этого… все-таки человека… он ощутил дуновение зла – даже раньше, чем увидел Дамрода в лицо.
И тут Борлас вспомнил старую историю, бывшую где-то в южном Итилиене – как будто бы жену одного из тамошних дворян похитили орки, и как будто бы, когда ее вернули, она была уже беременна… Шумный вышел скандал – одни восхваляли благородство мужа, который взялся воспитывать проклятое отродье сам, а не отдал в приют к сестрам Ниэнны, другие над ним смеялись, третьи порицали за то, что он заставил жену страдать, созерцая ежедневно свидетельство своей муки и позора – но с годами все как-то утряслось и забылось. Что ж, велика милость Единого – при должном воспитании может и орк человеком сделаться…
Но, с другой стороны, Борлас ведь почуял исходившее от Дамрода зло, а чутью своему он за долгие годы привык доверять. А ведь сын пишет об этом человеке хорошо…
Вернулся недотепа Хад с подносом – и дальше уже делать вид, что читаешь, было нельзя. Хад при перевязке, конечно, помогать не мог, но Борласу хватило и своего опыта. Разрезав набухшие кровью бинты на руке гостя, старый воин увидел на ладони глубокую рану, едва не отделившую большой палец от остальных. Рана не гноилась и заживала хорошо, но сосуды, которых в этом месте руки великое множество, срастались медленно и при любом неосторожном движении начинали кровоточить. Борлас промыл шов вином, отметив про себя отличную работу нэстара, смазал рану мазью и наложил повязку из разрезанного чистого полотенца.
- Благодарю от всей души, - сказал господин Дамрод. – Мне очень жаль, что я так затруднил тебя, почтенный Борлас.
Затруднение Борласа было несколько большим, чем предполагал Дамрод. Солнце давно уже ушло за горы, и если бы господин Дамрод надумал отправиться в путь сейчас, ему пришлось бы продолжать путь в полной темноте до гостиницы на переправе, либо же ночевать под открытым небом. Такая ночевка в июне, конечно, не то, что в январе – однако же молодой сосед предупреждал, что ночка будет холодной, а человеку, недавно перенесшему тяжелое ранение и потерявшему много крови, это здоровья не прибавит.
- Нискошлько, - отозвался Борлас. – Напротив, я хотел бы пригласить тебя, уважаемый дамрод, провести ночь под моей крышей. Я бы угостил тебя ужином, а ты бы рассказал, как идут дела на юге… Письмо – это хорошо, но живой рассказ как-то лучше.
- Благодарю за приглашение, - сказал Дамрод, поднимаясь. – Однако я следовал через Эммин Арнен не просто так: здесь у меня родня, и если я не появлюсь сегодня, они начнут беспокоиться.
- Странно, - сказал Борлас. – А сын мой пишет, что здесь у тебя никого нет.
- Что ж, буду откровенен, - Дамрод остановился у дверей. – По твоим глазам, почтенный Борлас, я вижу: ты понял, кто я, и тебя это не по вкусу. Ты постарался не показать виду, что я тебе отвратителен, и я ценю твою доброту, однако не стану обременять тебя своим обществом.
- Твое общество не обременяет меня, - сказал Борлас. – Друг моего сына – мой друг, и так уж сложилось в этом мире, что друзей мы выбираем, а родителей – нет.
- Мой отец – Аргелеб из Дор-Гелоса, - сказал Дамрод. – Даже если бы я мог выбирать, я не выбрал бы человека достойней. С твоим же сыном мы не друзья, почтенный Борлас, хотя иметь такого человека другом мне было бы приятно. Не ошибайся на мой счет: твой сын спас меня в беде, подобрав у переправы через Порос на харадской дороге, и подбросил на своем корабле до Пеларгира, дав заодно прекрасную возможность залечить раны, которые мне оставили на память харадские разбойники. Оба мы выполняли данные нам приказы, и я рад, что завоевал его доверие, но уз дружбы между нами нет.
- Тем не менее, - терпеливо сказал Борлас, - я настаиваю на своем приглашении. Ночь обещает быть холодной и ветреной, а до переправы не так близко, как кажется, глядя на карту.
- К полуночи я буду там, почтенный Борлас, - рассмеялся Дамрод. – Поверь, я неплохо знаю эти места.
- Ты можешь снова повредить руку, - сказал Борлас. – Мне будет обидно, если моя работа пойдет насмарку.
- Я ехал от самого Пеларгира, - Дамрод махнул здоровой рукой. – А рассадил ладонь только здесь, о твою каминную доску. Нет, благодарю за приглашение, почтенный Борлас – но отклоняю его.
Конь Дамрода, темно-серый мерин, исчез в летних сумерках – а Борлас все стоял, опираясь об изгородь и глядя на дорогу.
- От самого Пеларгира ехал, говоришь? – ворчал он. – Ну-ну. Что ж ты ехал через Эмин Арнен, если кратчайший путь до Города – трактом через переправу Эруи? Нет, Дамрод, сын Аргелеба, или кого бы то ни было, ты зачем-то солгал и мне, и моему сыну, и хотелось бы мне знать – зачем…
- Это еще не все, хозяин, - к Борласу подошел, отдуваясь, Хад. – Готов поклясться чем угодно, что руку он рассадил о камин нарочно!
- Как это вышло, Хад? – спросил старик. – Расскажи мне.
Хад, от природы более склонный работать языком, нежели руками, был рад такой простой службе.
- Вы в саду занимались, хозяин, - сказал он. – Когда приехал этот. Спрашивает, можно ли напоить коня. Отчего ж нет, говорю, вода-то бесплатная, пускай пьет. Ну, он ворот качнул раза три, наполнил поилку, коня подвел – и спрашивает: а не здесь ли проживает мастер Борлас, сын Берегонда? Ну, здесь, говорю – а что? Он говорит: у меня к нему письмо. Я ему: дайте, мол, мне, я передам. А он мне: э, нет, так дела не делаются. Много-де он видел бед, которые вышли оттого, что письма попадали не в те руки. Позови-ка ты мне говорит, хозяина. Я вежество понимаю, так что говорю – раз такие дела, пройдите в дом. И провел его в переднюю. Хозяин, я ведь думал, что ты там. А как увидел, что тебя там нет – так прямо не понимаю, что и делать. Оставить его в передней и пойти за тобой – а ну как сопрет чего-нибудь. А крикнуть оттуда – так ведь ежели ты в саду, тебя не докричишься. Словом, не знаю, как и повернуться. И тут он в лице так переменился весь, да об каминную доску рукой как хватит! И зашатался так, словно подстреленный. Я смотрю – а рука-то повязана и кровит. Ну тут я и сомлел. Так что думаю – надо в доме проверить, не пропало ли чего. Потому что пока я без памяти лежал, он мог что угодно спереть. Вот чем хотите поклянусь – он это нарочно, чтобы я обеспамятел. Чтобы в передней вольготно пошарить.
- Чушь, - отрезал Борлас. – Откуда ему знать, что при виде крови на тебя накатывает? Я и сам об этом только сегодня узнал.
- Ну, ежели хозяин говорит «чушь», значит чушь, - обиделся Хад. – А только рукой он о камин хватил нарочно, я сам видел. Да и рожа у него вон какая. Если не знать, что человек – так можно подумать, что орк.
no subject
Только одно махонькое замечание (возможно чистая вкусовщина, но всё-таки озвучу) - по-моему лучше бы Борласу не проверять остроту ножа - ну, как-то оно, имхо, неуместно. В такой ситуации взял что взял и пошёл, до проверки ли. Опять же - а если б тупой был, не точить же.
Кстати, а упоминаемый здесь Берегонд какое-нибудь отношение к Берегонду из второй иллетовской редакции ЧКА имеет?
no subject
Брать другой.
***стати, а упоминаемый здесь Берегонд какое-нибудь отношение к Берегонду из второй иллетовской редакции ЧКА имеет?***
Никакого. Это тот самый Берегонд, который спас Фарамира:
"Таким был старый Борлас из Пен-ардуина. Он приходился младшим сыном Берегонду, первому Капитану Гвардии князя Фарамира, переехавшему вместе со своим господином из Города в Эмин Арнен. "
no subject
Впрочем, повторю - сие замечание есть чистая имха и вкусовщина, так что если с этого коммента не убедил, то больше не настаиваю:)
no subject
no subject
Нет, это у меня всегда так доредакционные тексты выглядят.
Я, кстати, не разобралась еще с "ты" и "вы". Думаю над этим.
no subject
no subject
no subject
no subject
Добровольный союз человека с орком - вещь, по-моему, практически невозможная :)
no subject
no subject
А вот всяческая уголовная тупая шантрапа - это да, но и они ж не вымирают. Впрочем, они какие-никакие но люди.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Впрочем да, у людей, которые под Сауроном, могло быть такое, про них Толкин мало писал.
no subject
Кстати, как мне кажется, это должно распространятся и на полуорков.
(no subject)
no subject
**Добровольный союз человека с орком - вещь, по-моему, практически невозможная :)**
Это сильно зависит от условий жизни. Допустим, орки - оккупанты и уходить никуда не собираются, сбежать нельзя или некуда, среди людей голод, и убивают орки любого, кого захотят. Да хоть на мясо. Так что вполне можно представить женщин, которые пойдут на этот самый союз и даже полукровок родят, если это даст им и их семьям хоть какую-то защиту.
Или на это целиком идет какое-то племя. Орки - сильные и опасные соседи, но если повезет залучить их в союзники против других соседей, а себя немного обезопасить... Особенно если со временем приучить себя считать, что сила, грубость и жестокость - это хорошо, красота и гармония равны слабости и изнеженности, слабый пища, сильный ест и т.п. И, думаю, такие племена должны, помимо прочего, сильно ненавидеть других людей, которые под орков не прогнулись, разумной осторожности и целесообразности не признают и вообще наглые чистоплюи.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
"Наконец, имеется еще один пункт, хотя и слишком ужасный для того, чтобы говорить о нем. В свое время стало ясно, что под влиянием Моргота и его приближенных верящие в них люди в течение нескольких поколений могли деградировать в разуме и привычках почти до орков. И тогда их могли заставить спариваться с орками, производя новые породы, часто более могучие и хитрые. Несомненно, в Третью Эпоху Саруман снова открыл это, и жажда власти подвигла его на худшее из своих деяний: скрещивание орков и людей, порождение больших и хитрых человекоорков и ненадежных и подлых орколюдей".
no subject
В "Мире новой тени", собственно говоря, чистокровных орков нет вообще. Сохранились какие-то реликты глубоко в горах, окружающих Мордор - два-три, не больше. Все остальные, кто выжил - выжили только за счет вливания людской крови. Почему? Потому что геном нестабилен, без присутствия высшей воли орки либо не чувствуют себя орками и бросают этот модус поведения, либо самоистребляются. После Войны Кольца окончательное вырождение орков было делом предрешенным даже без вмешательства людей, но "тут нашелся один умник и всех напарил". Пошел стопами Сарумана, задал линию на целенаправленное похищение людских женщин и получение от них потомства.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
После этого не было смысла ходить на цыпочках, минуя скрипучие половицы.
no subject
no subject
и тебЯ это не по вкусу
---
Слуга говорит то "на ты", то "на Вы".
>Вы в саду занимались, хозяин,
>Хозяин, я ведь думал, что ты там. А как увидел, что тебя
Или первое "Вы" - множественное число? Тогда, наверное, лучше "Вы с Саэлоном", иначе половина народа протупит, как я :)