![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Меня зовут Фрида, о королева!
Ну, перечитала я роман. Увидела сразу два довода против "шетанизма".
Первый: отчего-то этот божий вертухай, по мелочам тряся грешников, "от которых дьявола вытошнит" (по меткому выражению кардинала из "Либертина"), крупным грешникам устраивает роскошный бал.
Второй: а как, собственно, на этот бал загремела Фрида? Заурядное детоубийство. Малюте Скуратову и донне Тофане - не чета. За какие "заслуги", если ее хозяин с его пошлым адюльтерчиком допущен "к ноге" не был? Маргарита видит в этом мировую несправедливость: Фриду карают, а хозяина - нет, но не задается вопросом - почему? Точнее, Бегемот отвлекает ее от этого вопроса.
Итак, что мы знаем о Фриде? "Обожает балы, любит пожаловаться на свой платок". Думаю, в этом и закавыка - Фрида не раскаивается. Она хочет забыть о своем преступлении, а не отречься от него. Прочие детоубийцы более совестливы - оттого им и не место на балу у сатаны: там веселятся, а не мучаются угрызениями.
Доволен ли Воланд милосердием Маргариты (возникшим, как ни крути, на почве женской солидарности)? Нет, и в романе это недвусмысленно сказано.
"-- Ввиду того, -- заговорил Воланд, усмехнувшись, -- что возможность
получения вами взятки от этой дуры Фриды совершенно, конечно, исключена --
ведь это было бы несовместимо с вашим королевским достоинством, -- я уж не
знаю, что и делать. Остается, пожалуй, одно -- обзавестись тряпками и
заткнуть ими все щели моей спальни!
-- Вы о чем говорите, мессир? -- изумилась Маргарита, выслушав эти
действительно непонятные слова.
-- Совершенно с вами согласен, мессир, -- вмешался в разговор кот, --
именно тряпками, -- и в раздражении кот стукнул лапой по столу.
-- Я о милосердии говорю, -- объяснил свои слова Воланд, не спуская с
Маргариты огненного глаза. -- Иногда совершенно неожиданно и коварно оно
проникает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках".
Не радуется Воланд милосердию, особенно когда оно смешивает ему карты. Тем более, что Маргарита выдерживает и второе испытание:
"-- Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный
человек?
-- Нет, -- с силой ответила Маргарита, -- я знаю, что с вами можно
разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я легкомысленный
человек. Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность
подать ей твердую надежду. Она ждет, мессир, она верит в мою мощь. И если
она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя
всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
-- А, -- сказал Воланд, -- это понятно."
Сказала бы "да" - и попалась бы.
" -- Так вы сделаете это? -- тихо спросила Маргарита.
-- Ни в коем случае, -- ответил Воланд, -- дело в том, дорогая
королева, что тут произошла маленькая путаница. Каждое ведомство должно
заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди... (...) Но просто, какой смысл в том, чтобы сделать то, что полагается делать другому, как я выразился, ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами".
Если Воланд - шетан, то почему онназывает Бога "другим ведомством"?
Остается одно: выполнить условие контракта. Маргарита должна пожелать что-то для себя.
И кстати, о мастере. Он ведь тоже накликал:
"Ах, ах! Но до чего мне досадно, что встретились с ним вы, а не
я! Хоть все и перегорело и угли затянулись пеплом, все же, клянусь, что за
эту встречу я отдал бы связку ключей Прасковьи Федоровны, ибо мне больше
нечего отдавать. Я нищий!"
Есть что отдавать, есть...
Первый: отчего-то этот божий вертухай, по мелочам тряся грешников, "от которых дьявола вытошнит" (по меткому выражению кардинала из "Либертина"), крупным грешникам устраивает роскошный бал.
Второй: а как, собственно, на этот бал загремела Фрида? Заурядное детоубийство. Малюте Скуратову и донне Тофане - не чета. За какие "заслуги", если ее хозяин с его пошлым адюльтерчиком допущен "к ноге" не был? Маргарита видит в этом мировую несправедливость: Фриду карают, а хозяина - нет, но не задается вопросом - почему? Точнее, Бегемот отвлекает ее от этого вопроса.
Итак, что мы знаем о Фриде? "Обожает балы, любит пожаловаться на свой платок". Думаю, в этом и закавыка - Фрида не раскаивается. Она хочет забыть о своем преступлении, а не отречься от него. Прочие детоубийцы более совестливы - оттого им и не место на балу у сатаны: там веселятся, а не мучаются угрызениями.
Доволен ли Воланд милосердием Маргариты (возникшим, как ни крути, на почве женской солидарности)? Нет, и в романе это недвусмысленно сказано.
"-- Ввиду того, -- заговорил Воланд, усмехнувшись, -- что возможность
получения вами взятки от этой дуры Фриды совершенно, конечно, исключена --
ведь это было бы несовместимо с вашим королевским достоинством, -- я уж не
знаю, что и делать. Остается, пожалуй, одно -- обзавестись тряпками и
заткнуть ими все щели моей спальни!
-- Вы о чем говорите, мессир? -- изумилась Маргарита, выслушав эти
действительно непонятные слова.
-- Совершенно с вами согласен, мессир, -- вмешался в разговор кот, --
именно тряпками, -- и в раздражении кот стукнул лапой по столу.
-- Я о милосердии говорю, -- объяснил свои слова Воланд, не спуская с
Маргариты огненного глаза. -- Иногда совершенно неожиданно и коварно оно
проникает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках".
Не радуется Воланд милосердию, особенно когда оно смешивает ему карты. Тем более, что Маргарита выдерживает и второе испытание:
"-- Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный
человек?
-- Нет, -- с силой ответила Маргарита, -- я знаю, что с вами можно
разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я легкомысленный
человек. Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность
подать ей твердую надежду. Она ждет, мессир, она верит в мою мощь. И если
она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя
всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
-- А, -- сказал Воланд, -- это понятно."
Сказала бы "да" - и попалась бы.
" -- Так вы сделаете это? -- тихо спросила Маргарита.
-- Ни в коем случае, -- ответил Воланд, -- дело в том, дорогая
королева, что тут произошла маленькая путаница. Каждое ведомство должно
заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди... (...) Но просто, какой смысл в том, чтобы сделать то, что полагается делать другому, как я выразился, ведомству? Итак, я этого делать не буду, а вы сделайте сами".
Если Воланд - шетан, то почему онназывает Бога "другим ведомством"?
Остается одно: выполнить условие контракта. Маргарита должна пожелать что-то для себя.
И кстати, о мастере. Он ведь тоже накликал:
"Ах, ах! Но до чего мне досадно, что встретились с ним вы, а не
я! Хоть все и перегорело и угли затянулись пеплом, все же, клянусь, что за
эту встречу я отдал бы связку ключей Прасковьи Федоровны, ибо мне больше
нечего отдавать. Я нищий!"
Есть что отдавать, есть...
no subject
Я бы Вам посоветовала принимать роман как он есть - как не традиционно христианский роман; я сомневаюсь, что МиМ вообще можно назвать христианской книгой, хотя книга несомненно несёт христианские ценности. Но - именно ценности, а не идеи. И это правильно. Вовсе ни к чему снова и снова переписывать Библию.