Два человека, живщих на разных концах земли, задали мне один и тот же вопрос: если ты считаешь меня предателем, то как ты можешь со мной общаться?
Ответ, в общем-то, довольно прост: ни один человек не сводится к своему греху. Говоря о предательстве, я говорю о грехе, а не о человеке. Человеку я даю шанс преодолеть грех.
Тогда не надо говорить "предатель". Это-то слово относится к личности в целом. И торопиться квалифицировать действия человека как "предательство" тоже не стоит. Ну не вменено нам в обязанность судить ближних. И слава Богу! А то утомительнейшее занятие :)
no subject
Два человека, живщих на разных концах земли, задали мне один и тот же вопрос: если ты считаешь меня предателем, то как ты можешь со мной общаться?
Ответ, в общем-то, довольно прост: ни один человек не сводится к своему греху. Говоря о предательстве, я говорю о грехе, а не о человеке. Человеку я даю шанс преодолеть грех.
Тогда не надо говорить "предатель". Это-то слово относится к личности в целом. И торопиться квалифицировать действия человека как "предательство" тоже не стоит. Ну не вменено нам в обязанность судить ближних. И слава Богу! А то утомительнейшее занятие :)