![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Доказательства того, что я пишу...
- А ну вставай! Просыпайся давай! Просыпайся, а то с койки сброшу!
Дик не без напряжения вырвался из сна, рывком сел и тут же привычно треснулся макушкой о верхнюю койку.
- Я что, - прокряхтел он, растирая макушку, - опять стонал?
- Стонал он! – фыркнул Петер. - Если бы он стонал! Я бы даже и ухом не повел! Храпел ты, вот что. Храпел как морж!
- Ну, извините, - Дик перевернулся на живот. – Я больше не буду.
- Да уж постарайся, - пробурчал Петер, заворачиваясь в одеяло.
Дик постарался – но теперь ничего не выходило. В кубрике на шестнадцать человек, из которых храпели по меньшей мере семеро (их рулады Петера почему-то совсем не тревожили), заснуть, если уж тебя разбудили среди ночи, было подвигом. Вдобавок обнаружилось, что заснуть в такой толпе лицом вниз, как Дик привык спать, или хотя бы на боку – невозможно. Только на спине и только пристегнувшись к койке.
Кроме того, заснуть помешало бы нарастающее давление в мочевом пузыре, а главное - отвратительное ощущение напряженности где-то за ушами и железистой кислоты во рту.
Юноша влез в брюки и свитер, на которых спал, осторожно спустился со среднего яруса на пол и натянул покореженные экстренной сушкой ботинки. Тощая пачка сигарет перебралась из-под подушки за пазуху. Петер ему в первый же день объяснил, что здесь людям можно доверить свою жизнь – но не свое курево. На третий день Дик понял, почему. А сейчас шла уже третья неделя, и подаренные Габо сигареты с каждым днем становились все драгоценнее. Большинство курило сушеные водоросли. Дик тоже, но напряженность за ушами они не снимали. Только нормальная сигарета на ночь давала заснуть спокойно.
Сначала Дик выкуривал одну в день. Потом половину в день. Потом сократился до трети. Но сколько ни сокращайся – а сигарет не становится больше. Дик вынул из пачки ту, от которой осталась треть и заложил за ухо, а пачку с последней оставшейся спрятал за пазуху.
На холодной и ветреной палубе пришлось кутаться в плащ. Дик взял с коридорной вешалки у туалета первый попавшийся - все равно у всех были одинаковые. Армейские, стандартные, безразмерные, затрепанные и рваные.
Юноша встал у борта и закурил свой "бычок". Суставы пальцев распухли от въевшегося в кожу консерванта, каждый мускул ныл – и это всего лишь после суток в разделочном цеху. Страшно даже подумать, что такое сутки на палубе, среди вьющихся бесконечными кольцами тросов и упругих щупалец, где каждая присоска – с тарелку. Самые тонкие из спущенных в цех обрубков были толщиной с Дикову ногу – и все еще извивались. Таков был кракен, поедатель моржей и полосатиков. Для того, чтобы из ядущего вышло ядомое, потребовался сумасшедший риск и каторжный труд – хотя другие члены экипажа считали поимку и разделку кракена за веселую игру. Сутки? А трое-четверо суток не хочешь? А неделю? Без сна и почти без жратвы, на обледенелой палубе или в горячем цеху, когда снежный краб идет и идет, и нужно набить трюмы за то время, которое Сога соизволят подарить навегам…
И плоды этого труда в конечном счете попадут в руки Сога. Неудивительно, что Торвальд в прошлый раз вышел из себя и попытался оказать сопротивление...
no subject
А можно также доказать,
Re: А можно также доказать,
Мы безнадежно застряли.
Re: А можно также доказать,
Re: А можно также доказать,
Re: А можно также доказать,
Re: А можно также доказать,
no subject