![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Фанфиг по Этерне
Дисклэймер: мне принадлежит только последний абзац. Так что это скорее коллаж.
Рокэ лениво прихлебывал яд, он был уже покойником, хотя и не знал этого. Герцог проживет до следующего вечера, а сейчас он по-прежнему опасен. Эр Август предупреждал, чтобы Дик себя не выдал, он переживает за него. Штанцлеру, как любому Человеку Чести, претит действовать чужими руками, но другого выхода и вправду нет. Чтобы жила Катарина Ариго, Ворон должен умереть.
— Необычный букет, — задумчиво произнес Рокэ, — но мне нравится. Впрочем, у меня извращенный вкус, это знают все. А вот о том, что я когда-то был, «как все», забыли, и хорошо, что забыли.
В твои нежные годы, Ричард, я был щенком, правда, очень гордым и очень злым. Кусаться я начал рано и довольно успешно. Первый раз я дрался на дуэли, когда мне не было и шестнадцати…
Смешно вспоминать, но я ужасно волновался. Мой соперник был старше меня лет на пять и выглядел таким грозным… Потом я понял, что змеи опаснее быков, но в юности мы глупы до безобразия. Мне казалось, что меня убьют или, того хуже, победят. Я не мог уснуть, сидел на окне, пялился на луну и даже накатал несколько сонетов. Один до сих пор помню, — Алва встал, не выпуская полупустого бокала, подошел к камину и поворошил угли носком щегольского сапога.
Очі розпечену магму ллють,
Губи тремтять потворно —
Сліпа та безсила лють
Прийшла і взяла за горло.
І став я малим та чорним
Голодним вороном,
І сиджу на березі та каркаю,
Докоряю, каркаю і кричу.
І людей проклинаю та картаю,
Що не можу наїстися досхочу.
І чорнію, марнію та худну,
І благаю щодня про одне:
— Пожалійте, змилуйтесь, люди,
Нагодуйте мене!..*
Алва, кажется, удивлялся сам себе не меньше, чем Дик, и с каждой строчкой все больше. Наконец он сел на пол, тряхнул роскошной черной гривой и тихо проговорил:
- Что-то не то... Дикон, вы раньше никогда этого языка не слышали?
Дик ошалело помотал головой.
- Нет, монсеньор...
- А вот я как будто бы где-то слышал. Только не могу вспомнить где. Вот, например:
Ти зрікся мови рідної. Нема
Тепер у тебе роду, ні народу.
Чужинця шани ждатимеш дарма —
В твій слід він кине сміх — погорду!
Окделл, вам не составит труда узнать у любезнейшего кансилльера, где он взял такие мухоморы?
* Стихи Василия Симоненко и Дмитра Павличко.
Рокэ лениво прихлебывал яд, он был уже покойником, хотя и не знал этого. Герцог проживет до следующего вечера, а сейчас он по-прежнему опасен. Эр Август предупреждал, чтобы Дик себя не выдал, он переживает за него. Штанцлеру, как любому Человеку Чести, претит действовать чужими руками, но другого выхода и вправду нет. Чтобы жила Катарина Ариго, Ворон должен умереть.
— Необычный букет, — задумчиво произнес Рокэ, — но мне нравится. Впрочем, у меня извращенный вкус, это знают все. А вот о том, что я когда-то был, «как все», забыли, и хорошо, что забыли.
В твои нежные годы, Ричард, я был щенком, правда, очень гордым и очень злым. Кусаться я начал рано и довольно успешно. Первый раз я дрался на дуэли, когда мне не было и шестнадцати…
Смешно вспоминать, но я ужасно волновался. Мой соперник был старше меня лет на пять и выглядел таким грозным… Потом я понял, что змеи опаснее быков, но в юности мы глупы до безобразия. Мне казалось, что меня убьют или, того хуже, победят. Я не мог уснуть, сидел на окне, пялился на луну и даже накатал несколько сонетов. Один до сих пор помню, — Алва встал, не выпуская полупустого бокала, подошел к камину и поворошил угли носком щегольского сапога.
Очі розпечену магму ллють,
Губи тремтять потворно —
Сліпа та безсила лють
Прийшла і взяла за горло.
І став я малим та чорним
Голодним вороном,
І сиджу на березі та каркаю,
Докоряю, каркаю і кричу.
І людей проклинаю та картаю,
Що не можу наїстися досхочу.
І чорнію, марнію та худну,
І благаю щодня про одне:
— Пожалійте, змилуйтесь, люди,
Нагодуйте мене!..*
Алва, кажется, удивлялся сам себе не меньше, чем Дик, и с каждой строчкой все больше. Наконец он сел на пол, тряхнул роскошной черной гривой и тихо проговорил:
- Что-то не то... Дикон, вы раньше никогда этого языка не слышали?
Дик ошалело помотал головой.
- Нет, монсеньор...
- А вот я как будто бы где-то слышал. Только не могу вспомнить где. Вот, например:
Ти зрікся мови рідної. Нема
Тепер у тебе роду, ні народу.
Чужинця шани ждатимеш дарма —
В твій слід він кине сміх — погорду!
Окделл, вам не составит труда узнать у любезнейшего кансилльера, где он взял такие мухоморы?
* Стихи Василия Симоненко и Дмитра Павличко.
no subject