![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ЧаВо для "малого творца"
О: Нет, это неправда. Я их люблю.
В: Чем докажете?
О: Ничем. Я просто знаю, что я их люблю. Мне жаль всех, и героев и негодяев. Негодяев иногда больше. Я не наслаждаюсь страданиями своих героев. Я не наслаждаюсь их смертями. Я каждого храню в сердце.
В: Не верим!
О: Как хотите.
В: Почему же вы тогда их мучаете?
О: Герой должен БЫТЬ героем. Понимаете, если я напишу «Жил да был Арт Верещагин, очень честный, добрый и мужественный человек» - он не оживет. А если я его протащу через соблазны и боль – он оживет. Это как роды.
В: А можно без боли?
О: В данном случае нельзя. Рай невозможно описать. Конечно, посели я его в раю, я и так буду знать, что он очень честный, добрый и мужественный человек. Но его заслуги в этом не будет, если вы понимаете, о чем я.
В: Не понимаю. Его заслуги и так в этом нет. Это Вы действовали им, проводя его через все испытания.
О: Но не я проявила при этом мужество, честность и доброту. Я их создала – но они принадлежат ему.
В: Ага, а негодяйские черты – негодяю. Значит, снимаем с себя ответственность?
О: Нет. Вы меня перепутали с настоящим Творцом. Мои герои не обладают свободой воли. Я создаю и геройство, и негодяйство. Будь я настоящим Творцом – я бы создавала героями всех. Вот, почему я верю, что Бог всех нас любит – потому что в каждом сидит Герой.
В: Спорю на что угодно, сам герой хотел бы совершенствоваться и возрастать иным способом.
О: Это бессмысленный вопрос. Если бы он совершенствовался и возрастал другим способом, он был бы другим героем. Значит, и «хотел бы» совсем другой человек. Герой рождается вместе со своей историей. Когда я задумывала «Ваше благородие», я задумывала роман о человеке, который в одиночку решает встать на пути «паровоза истории». Без этого решения и без неизбежного переезжания «паровозом истории» нет Арта Верещагина. Он актуален только так.
В: Но вы, по крайней мере, не претендуете на свою по отношению к нему всеблагость?
О: Претендую. Он получил от меня ВСЕ блага – начиная с блага существования и заканчивая пуговицей на рубашке. Раз на то пошло, то негодяи вроде Резуна или Волынского-Басманова имеют бОльше права на предъяву по поводу невсеблагости: их я действительно сознательно и сильно ущемила. Даже те из них, кто по ходу сюжета оказался в лучшем, чем Верещагин, положении, ущемлены гораздо сильнее, потому что ПРЕДСТАВЛЯЮТ СОБОЙ нечто гораздо меньшее.
В: И при этом Вы продолжаете утверждать, что любите их?
О: Да. Они мне дороги, я не могу отказаться ни от одного из них.
В: По-моему, Вы любите только свой замысел и стремитесь к наилучшей реализации именно его, а они вам нужны лишь постольку-поскольку.
О: Еще один бессмысленный вопрос. Замысел неотъемлем от людей. Я не Лем, я не делаю умозрительных картин развития какого-то мира, не строю графиков и диаграмм. Мой замысел – о людях и только о людях, мир – для них, а не наоборот.
В: Эта ваша любовь ни капли не похожа на человеческую любовь! Хотя бы на ту, которую персонажи испытывают друг к другу.
Re