![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Продолжаем разговор об эротических кактусах
Начатый здесь:
http://morreth.livejournal.com/523026.html
Итак, в ходе дискуссии я выработала что-то вроде критерия кактусовости. То есть, некий ряд признаков, присущих эротическому кактусу и не присущих ни обычной эротической литературе, ни обычной литературе неэротической.
Дисклэймер 1. Вынуждена повторить, что наличие эротического кактуса не делает литературное (иное) произведение плохим - ни в моих глазах, ни по факту. Когда произведение состоит из одного только кактуса - это, с большой вероятностью, девОческий фанфик и не более того, но я не отвергаю и той возможности, что оно может и не быть девОческим фанфиком, и быть хорошо написано.
Дисклэймер 2. Не каждый текст, содержащий нижеприведенные элементы вместе или по отдельности - эротический кактус. Но каждый эротический кактус содержит их в энном наборе.
В качестве иллюстраций к своим тезисам я привожу отрывки из романа Юкио Мисимы "Исповедь Маски" - кстати, тот самый случай в литературе, когда произведение щедро усажено эротическими кактусами и наполовину замешано на их откровенном описании.
Не знаю, буду ли я развивать эту тему - но пока в общих чертах вот так.
http://morreth.livejournal.com/523026.html
Итак, в ходе дискуссии я выработала что-то вроде критерия кактусовости. То есть, некий ряд признаков, присущих эротическому кактусу и не присущих ни обычной эротической литературе, ни обычной литературе неэротической.
Дисклэймер 1. Вынуждена повторить, что наличие эротического кактуса не делает литературное (иное) произведение плохим - ни в моих глазах, ни по факту. Когда произведение состоит из одного только кактуса - это, с большой вероятностью, девОческий фанфик и не более того, но я не отвергаю и той возможности, что оно может и не быть девОческим фанфиком, и быть хорошо написано.
Дисклэймер 2. Не каждый текст, содержащий нижеприведенные элементы вместе или по отдельности - эротический кактус. Но каждый эротический кактус содержит их в энном наборе.
В качестве иллюстраций к своим тезисам я привожу отрывки из романа Юкио Мисимы "Исповедь Маски" - кстати, тот самый случай в литературе, когда произведение щедро усажено эротическими кактусами и наполовину замешано на их откровенном описании.
Итак, родовой признак номер 1: ГЕРОЙ ДОЛЖЕН СТРАДАТЬ
Совместно с lady_seana мы выработали определение кактуса: "наслаждение, получаемое от переживаний, получаемых от детальной фантазии на тему описанного страдания".
Страдания героя не обязаительно должны быть физическими - героя Мисимы влечет и душевное страдание, трагизм отчужденности:
А что до его ремесла... В тот миг во мне родилось жгучее желание
вырасти и стать золотарем. Я мечтал об этом с таким же пылом, как другие
мальчишки мечтают сделаться великими полководцами. Отчасти причиной моего
решения были синие штаны, но, конечно, не только они. Было и еще нечто,
странным образом зревшее во мне по мере того как усиливалось желание стать
золотарем.
Я чувствовал в этом ремесле какую-то особую скорбь, именно к этой
испепеляющей скорби меня и влекло. Я очень осязаемо, даже чувственно ощущал
трагичность работы золотаря. Мне мерещилось в ней и самоотвержение, и
безразличие ко всему на свете, и родство с опасностью, и удивительная смесь
тщетности жизни с жизненной силой. Все эти качества совершенно покорили
пятилетнего мальчика. Наверное, я неправильно представлял себе ремесло
золотаря. Скорее всего, мне рассказывали про какую-то совсем другую
профессию, а я перенес услышанное на того парня, пораженный его нарядом.
Другого объяснения быть не могло.
Но _как правило_ герой эротического кактуса испытывает все-таки физические муки:
Гибель в пасти дракона описывалась весьма красочно и подробно: "Дракон
тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше
было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его
целиком. Тут принц вдруг ожил, тело его срослось, и он выскочил из драконьей
пасти! И не было на нем не единой царапины. А дракон бухнулся оземь и
издох".
Я прочел этот абзац раз сто, не меньше. Но предложение "И не было на
нем ни единой царапины" казалось мне серьезной ошибкой, которую непременно
следовало исправить. Автор допустил тут огромный промах, он меня предал -
так я думал.
И в конце концов я сделал замечательное открытие: оказалось, что можно
закрыть пальцами совсем небольшой кусочек текста, и сказка станет идеальной:
"Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки
юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало
его целиком. Тут принц вдруг... бухнулся оземь и издох".
Взрослому подобная цензура показалась бы абсурдом. Да и сам юный
своенравный цензор отлично видел противоречие между тем, что чудовище
изжевало принца целиком, и тем, что он потом "бухнулся оземь и издох", но не
желал отказываться ни от первого, ни от второго.
Признак 2: ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ КРАСИВ
Эстетизация страдания - неотъемлемый признак эротического кактуса. Еще Иллет отметила, что такие несомненно мучительные вещи, как геморрой или диаррея, героев не терзают. Герои кактуса, как правило, хороши собой - но даже если они благородно-некрасивы (Жоффрей Пейрак, Овод), их некрасивость ни в коем случае не переходит в нечто по-настоящему отвратительное - например, у них не бывает плохих зубов и запаха изо рта. В каком бы, кхм, сложном положении, в каком состоянии ни находился герой эротического кактуса, он не теряет своей значимости как сексуальный объект. Неопытные кактусоводы даже специально это подчеркивают:
Я догадался, что это какой-то христианский мученик. Однако в творении
Гвидо Рени, мастера позднего Ренессанса и последователя эклектизма, даже
чисто христианский сюжет обрел аромат язычества. Тело Себастьяна, не
уступавшего красотой самому Антиною, прекрасно; на нем не видны следы
истязаний, как у других святых, над ним не властна старость. Оно излучает
лишь сияние молодости, красоты и наслаждения.
Это ослепительно белое тело, оттененное мрачным, размытым фоном,
светоносно. Мускулистые руки преторианца, привыкшие владеть луком и мечом,
грубо заломлены над головой; запястья их стянуты веревкой. Лицо поднято
вверх, широко раскрытые глаза созерцают свет небесный, взгляд их ясен и
спокоен. В напряженной груди, тугом животе, слегка вывернутых бедрах - не
конвульсия физического страдания, а меланхолический экстаз, словно от звуков
музыки. Если б не стрелы, впившиеся одна слева, под мышку, другая справа, в
бок, можно было бы подумать, что этот римский атлет отдыхает в саду,
прислонившись спиной к дереву.
Но стрелы глубоко вонзились в его напряженную, юную, благоуханную
плоть, обожгли ее пламенем невыносимой муки и невыразимого наслаждения. Нет
потоков крови, как на других картинах святого Себастьяна, да и стрелы всего
две; их мирные грациозные тени легли на мрамор кожи мученика, словно тени
ветвей на ступени античной лестницы.
В данном случае мы имеем дело, конечно, с опытным кактусоводом :), но описывает он как раз подростковые переживания. А вот текст, написанный как бы уже непосредственно тем самым подростком:
"Разве не была подобная красота обречена на скорую гибель? Пышнотелые
женщины Рима, чья чувственность взросла на крепком, сладком вине и мясе с
кровью, первыми учуяли привкус злого рока, нависшего над Себастьяном (так
звали молодого трибуна), когда он и сам еще не догадывался об уготованной
ему судьбе. Уж не потому ли и домогались римлянки с такой страстью его
любви? Алая кровь под белой кожей Себастьяна мчалась по жилам с утроенной
силой и быстротой, словно искала и не мола найти отверстия, из которого ей
предстояло брызнуть, когда прекрасная плоть будет истерзана. И женщины
безошибочным чутьем слышали бег этой неистовой крови.
Тяготевший над Себастьяном рок не вызывал жалости. О нет, ничего
пробуждающего сострадание в трибуне не было! Была гордость, была трагедия. И
еще - нечто сияющее.
Кто знает, сколько раз в момент сладчайших лобзаний на чело Себастьяна
ложилась тень грядущих смертных мук?"
Как видим, кактус воспроизведен качественно. Даже если описание красоты героя не сопряжено непосредственно с моментом описания его страданий, в кактусе, как правило, намекают на его трагическую судьбу. Красота нередко описывается так подробно (в меру сил авторши или автора) именно затем, чтобы в дальнейшем поругание этой красоты вызвало наиболее острые эмоции:
Там был принц, одетый в черные рейтузы, розовый кафтан с золотой
вышивкой, синюю мантию с алым подбоем и опоясанный зеленым с золотом ремнем.
Голову его венчал такой же золотисто-зеленый шлем, на боку висел
ярко-красный меч, за спиной - зеленый кожаный колчан со стрелами. В левой,
одетой в белую перчатку, руке принц сжимал лук, а правой опирался о ствол
могучего дерева. С величаво-меланхоличным выражением лица юноша смотрел
вниз, прямо в пасть ужасного дракона, готового на него наброситься. В чертах
принца читалась решимость встретить смерть. Если б ему суждено было выйти из
схватки победителем, разве был бы я до такой степени заворожен этой
картиной? К счастью, принц был обречен.
Необходимостью сохранить сексуальную привлекательнось героя объясняется еще одна важная черта кактуса - его персонаж может в ходе своих злоключений, потерять руку, ногу, глаз голову - но никоим образом не половые органы. Это - такое же нарушение правил, как запах изо рта (или других мест).
Есть, правда, один доворот. Опытный кактусовод может _нарочитой_ деэстетизацией вывести свой текст из общего кактусового ряда. Когда на меня обижаются за "грязь" в ПТСР те самые люди, которые на ИРС вдоволь кактусились по Финроду - я подозреваю, что корни этой обиды неглубоки: я отобрала любимую конфетку. Но это так, ремарка.
Утрата героем качеств сексуального объекта приводит и к утрате остроты ощущений:
На картинке была изображена Жанна д'Арк с поднятым мечом, верхом на
белом коне. Конь свирепо раздувал ноздри и бил о землю мощным передним
копытом. На серебряных доспехах Жанны д'Арк был какой-то красивый герб.
Сквозь забрало виднелось прекрасное лицо - лицо серебряного рыцаря, который,
занеся меч высоко-высоко в синее небо, мчался навстречу Смерти или, во
всяком случае, навстречу чему-то злобному и опасному. Я был твердо убежден,
что в следующий миг воин погибнет. Мне казалось: если очень быстро
перевернуть страницу, то непременно увидишь картинку, на которой рыцарь
лежит уже убитый. Кто их знает, эти книжки с картинками, - вдруг есть
какая-то хитрость, позволяющая заглянуть в то, что случилось дальше...
Но однажды моя няня совершенно случайно открыла книгу именно на этом
месте (я исподтишка наблюдал за ней) и спросила:
- А ты знаешь, кто тут изображен?
- Нет.
- Наверное, ты думаешь, это - мужчина? А вот и нет, это - женщина. Она
переоделась в мужской наряд и отправилась воевать, чтобы спасти свою страну.
- Женщина?!
Я был сражен. Тот, кого я считал мужчиной, вдруг превратился в женщину.
Во что же можно верить, если такой прекрасный рыцарь оказывается женщиной?
(У меня и поныне вид женщины, переодетой в мужское платье, вызывает
глубокое, необъяснимое отвращение.) Как долго и сладко мечтал я о гибели
рыцаря, и вот такое жестокое разочарование! Это была первая месть
реальности, испытанная мною в жизни.
Признак 3: СТРАДАНИЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СЛУЧАЙНЫМ
Даже если у него есть внешние признаки случайности - герой попадает под машину или оступается и падает с обрыва - это происщшествие на самом деле имеет характер "перста судьбы". Но как правило, даже видимой случайности в страданиях героя нет - он жертва либо чужих пороков, либо собственных добродетелей. Второе в кактусах встречается даже чаще и с точки зрения кактусовода выглядит лучше: в страданиях героя, составляющих смысл кактуса, отражается трагичность _всей_ экзистенции героя, а не только одного момента его жизни.
Он, верно, и сам если не сознавал, то смутно догадывался, что перед ним
лишь один путь - принять мученичество за веру. Именно эта страшная печать
судьбы выделяла его из низменной толпы.
Признак 4: СТРАДАНИЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЗАСЛУЖЕННЫМ
Принцип "Поделом вору и мука" в эротических кактусах не приветствуется, поскольку вместо трагизма героической экзистенции олицетворяет собой принцип классицистской симметрии: сделал - получил. Если физическая красота героя может быть еще поставлена под вопрос (тот же "Овод"), то его внутренняя красота должна быть несомненна. Под этой красотой каждый может понимать разное - но я имею в виду не ангельскую безупречность, а некое величие, присущее даже проступкам. Герой эротического кактуса может быть Конрадом - убийцей и грабителем - но уж никак не Шурой Балагановым. Это объясняется все той же необходимостью сохранять сексуальную привлекательность героя - а трусость, мелочность, вымаливание пощады фактически равны "моральной" кастрации персонажа - в то время как он должен оставаться мужчиной.
Герой также не должен страдать от последствий собственной глупости, по крайней мере в замысле автора. Как-то я перевела вполне идиотский фик по Вайсс Крейцу, где айя попадает в плен и претерпевает мучения по причине граничащей с дебилизмом иррациональности поведения - но в глазах автора такое поведение было признаком не глупости, а самоотверженности.
Признак 5. СТРАДАНИЕ РИТУАЛИЗОВАНО
В общем-то, не является строго и обязательно присущим - но наличествует достаточно часто, чтобы быть выделенным в отдельный пункт. По сути дела является развитием принципа 2 - красивому герою полагается красивая декорация.
Меч моего воображения истребил несчетное количество греческих воинов,
аравийских белых рабов, варварских принцев, гостиничных боев, официантов,
уличных хулиганов, офицеров и цирковых атлетов. Я был подобен кровожадному
дикарю, не знающему, что такое любовь, и потому выражающему свою неистовую
страсть единственным ведомым ему способом - убийством. Я склонялся над
павшими и впивался поцелуем в их еще трепещущие губы. Однажды, в порыве
вдохновения, я изобрел собственную машину для казни: рельсы, на одном конце
которых устанавливается распятие, а с другой стороны накатывается деревянный
щит, утыканный острыми клинками. Я воображал некую фабрику казней, где
сверлильные станки терзали человеческие тела, а алый сок стекал в банки,
подслащивался и потом отправлялся на продажу. Сколько мучеников со
скрученными за спиной руками погибло на арене Колизея, воссозданного
фантазией тихого гимназиста!
Совместно с lady_seana мы выработали определение кактуса: "наслаждение, получаемое от переживаний, получаемых от детальной фантазии на тему описанного страдания".
Страдания героя не обязаительно должны быть физическими - героя Мисимы влечет и душевное страдание, трагизм отчужденности:
А что до его ремесла... В тот миг во мне родилось жгучее желание
вырасти и стать золотарем. Я мечтал об этом с таким же пылом, как другие
мальчишки мечтают сделаться великими полководцами. Отчасти причиной моего
решения были синие штаны, но, конечно, не только они. Было и еще нечто,
странным образом зревшее во мне по мере того как усиливалось желание стать
золотарем.
Я чувствовал в этом ремесле какую-то особую скорбь, именно к этой
испепеляющей скорби меня и влекло. Я очень осязаемо, даже чувственно ощущал
трагичность работы золотаря. Мне мерещилось в ней и самоотвержение, и
безразличие ко всему на свете, и родство с опасностью, и удивительная смесь
тщетности жизни с жизненной силой. Все эти качества совершенно покорили
пятилетнего мальчика. Наверное, я неправильно представлял себе ремесло
золотаря. Скорее всего, мне рассказывали про какую-то совсем другую
профессию, а я перенес услышанное на того парня, пораженный его нарядом.
Другого объяснения быть не могло.
Но _как правило_ герой эротического кактуса испытывает все-таки физические муки:
Гибель в пасти дракона описывалась весьма красочно и подробно: "Дракон
тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше
было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его
целиком. Тут принц вдруг ожил, тело его срослось, и он выскочил из драконьей
пасти! И не было на нем не единой царапины. А дракон бухнулся оземь и
издох".
Я прочел этот абзац раз сто, не меньше. Но предложение "И не было на
нем ни единой царапины" казалось мне серьезной ошибкой, которую непременно
следовало исправить. Автор допустил тут огромный промах, он меня предал -
так я думал.
И в конце концов я сделал замечательное открытие: оказалось, что можно
закрыть пальцами совсем небольшой кусочек текста, и сказка станет идеальной:
"Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки
юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало
его целиком. Тут принц вдруг... бухнулся оземь и издох".
Взрослому подобная цензура показалась бы абсурдом. Да и сам юный
своенравный цензор отлично видел противоречие между тем, что чудовище
изжевало принца целиком, и тем, что он потом "бухнулся оземь и издох", но не
желал отказываться ни от первого, ни от второго.
Признак 2: ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ КРАСИВ
Эстетизация страдания - неотъемлемый признак эротического кактуса. Еще Иллет отметила, что такие несомненно мучительные вещи, как геморрой или диаррея, героев не терзают. Герои кактуса, как правило, хороши собой - но даже если они благородно-некрасивы (Жоффрей Пейрак, Овод), их некрасивость ни в коем случае не переходит в нечто по-настоящему отвратительное - например, у них не бывает плохих зубов и запаха изо рта. В каком бы, кхм, сложном положении, в каком состоянии ни находился герой эротического кактуса, он не теряет своей значимости как сексуальный объект. Неопытные кактусоводы даже специально это подчеркивают:
Я догадался, что это какой-то христианский мученик. Однако в творении
Гвидо Рени, мастера позднего Ренессанса и последователя эклектизма, даже
чисто христианский сюжет обрел аромат язычества. Тело Себастьяна, не
уступавшего красотой самому Антиною, прекрасно; на нем не видны следы
истязаний, как у других святых, над ним не властна старость. Оно излучает
лишь сияние молодости, красоты и наслаждения.
Это ослепительно белое тело, оттененное мрачным, размытым фоном,
светоносно. Мускулистые руки преторианца, привыкшие владеть луком и мечом,
грубо заломлены над головой; запястья их стянуты веревкой. Лицо поднято
вверх, широко раскрытые глаза созерцают свет небесный, взгляд их ясен и
спокоен. В напряженной груди, тугом животе, слегка вывернутых бедрах - не
конвульсия физического страдания, а меланхолический экстаз, словно от звуков
музыки. Если б не стрелы, впившиеся одна слева, под мышку, другая справа, в
бок, можно было бы подумать, что этот римский атлет отдыхает в саду,
прислонившись спиной к дереву.
Но стрелы глубоко вонзились в его напряженную, юную, благоуханную
плоть, обожгли ее пламенем невыносимой муки и невыразимого наслаждения. Нет
потоков крови, как на других картинах святого Себастьяна, да и стрелы всего
две; их мирные грациозные тени легли на мрамор кожи мученика, словно тени
ветвей на ступени античной лестницы.
В данном случае мы имеем дело, конечно, с опытным кактусоводом :), но описывает он как раз подростковые переживания. А вот текст, написанный как бы уже непосредственно тем самым подростком:
"Разве не была подобная красота обречена на скорую гибель? Пышнотелые
женщины Рима, чья чувственность взросла на крепком, сладком вине и мясе с
кровью, первыми учуяли привкус злого рока, нависшего над Себастьяном (так
звали молодого трибуна), когда он и сам еще не догадывался об уготованной
ему судьбе. Уж не потому ли и домогались римлянки с такой страстью его
любви? Алая кровь под белой кожей Себастьяна мчалась по жилам с утроенной
силой и быстротой, словно искала и не мола найти отверстия, из которого ей
предстояло брызнуть, когда прекрасная плоть будет истерзана. И женщины
безошибочным чутьем слышали бег этой неистовой крови.
Тяготевший над Себастьяном рок не вызывал жалости. О нет, ничего
пробуждающего сострадание в трибуне не было! Была гордость, была трагедия. И
еще - нечто сияющее.
Кто знает, сколько раз в момент сладчайших лобзаний на чело Себастьяна
ложилась тень грядущих смертных мук?"
Как видим, кактус воспроизведен качественно. Даже если описание красоты героя не сопряжено непосредственно с моментом описания его страданий, в кактусе, как правило, намекают на его трагическую судьбу. Красота нередко описывается так подробно (в меру сил авторши или автора) именно затем, чтобы в дальнейшем поругание этой красоты вызвало наиболее острые эмоции:
Там был принц, одетый в черные рейтузы, розовый кафтан с золотой
вышивкой, синюю мантию с алым подбоем и опоясанный зеленым с золотом ремнем.
Голову его венчал такой же золотисто-зеленый шлем, на боку висел
ярко-красный меч, за спиной - зеленый кожаный колчан со стрелами. В левой,
одетой в белую перчатку, руке принц сжимал лук, а правой опирался о ствол
могучего дерева. С величаво-меланхоличным выражением лица юноша смотрел
вниз, прямо в пасть ужасного дракона, готового на него наброситься. В чертах
принца читалась решимость встретить смерть. Если б ему суждено было выйти из
схватки победителем, разве был бы я до такой степени заворожен этой
картиной? К счастью, принц был обречен.
Необходимостью сохранить сексуальную привлекательнось героя объясняется еще одна важная черта кактуса - его персонаж может в ходе своих злоключений, потерять руку, ногу, глаз голову - но никоим образом не половые органы. Это - такое же нарушение правил, как запах изо рта (или других мест).
Есть, правда, один доворот. Опытный кактусовод может _нарочитой_ деэстетизацией вывести свой текст из общего кактусового ряда. Когда на меня обижаются за "грязь" в ПТСР те самые люди, которые на ИРС вдоволь кактусились по Финроду - я подозреваю, что корни этой обиды неглубоки: я отобрала любимую конфетку. Но это так, ремарка.
Утрата героем качеств сексуального объекта приводит и к утрате остроты ощущений:
На картинке была изображена Жанна д'Арк с поднятым мечом, верхом на
белом коне. Конь свирепо раздувал ноздри и бил о землю мощным передним
копытом. На серебряных доспехах Жанны д'Арк был какой-то красивый герб.
Сквозь забрало виднелось прекрасное лицо - лицо серебряного рыцаря, который,
занеся меч высоко-высоко в синее небо, мчался навстречу Смерти или, во
всяком случае, навстречу чему-то злобному и опасному. Я был твердо убежден,
что в следующий миг воин погибнет. Мне казалось: если очень быстро
перевернуть страницу, то непременно увидишь картинку, на которой рыцарь
лежит уже убитый. Кто их знает, эти книжки с картинками, - вдруг есть
какая-то хитрость, позволяющая заглянуть в то, что случилось дальше...
Но однажды моя няня совершенно случайно открыла книгу именно на этом
месте (я исподтишка наблюдал за ней) и спросила:
- А ты знаешь, кто тут изображен?
- Нет.
- Наверное, ты думаешь, это - мужчина? А вот и нет, это - женщина. Она
переоделась в мужской наряд и отправилась воевать, чтобы спасти свою страну.
- Женщина?!
Я был сражен. Тот, кого я считал мужчиной, вдруг превратился в женщину.
Во что же можно верить, если такой прекрасный рыцарь оказывается женщиной?
(У меня и поныне вид женщины, переодетой в мужское платье, вызывает
глубокое, необъяснимое отвращение.) Как долго и сладко мечтал я о гибели
рыцаря, и вот такое жестокое разочарование! Это была первая месть
реальности, испытанная мною в жизни.
Признак 3: СТРАДАНИЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СЛУЧАЙНЫМ
Даже если у него есть внешние признаки случайности - герой попадает под машину или оступается и падает с обрыва - это происщшествие на самом деле имеет характер "перста судьбы". Но как правило, даже видимой случайности в страданиях героя нет - он жертва либо чужих пороков, либо собственных добродетелей. Второе в кактусах встречается даже чаще и с точки зрения кактусовода выглядит лучше: в страданиях героя, составляющих смысл кактуса, отражается трагичность _всей_ экзистенции героя, а не только одного момента его жизни.
Он, верно, и сам если не сознавал, то смутно догадывался, что перед ним
лишь один путь - принять мученичество за веру. Именно эта страшная печать
судьбы выделяла его из низменной толпы.
Признак 4: СТРАДАНИЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЗАСЛУЖЕННЫМ
Принцип "Поделом вору и мука" в эротических кактусах не приветствуется, поскольку вместо трагизма героической экзистенции олицетворяет собой принцип классицистской симметрии: сделал - получил. Если физическая красота героя может быть еще поставлена под вопрос (тот же "Овод"), то его внутренняя красота должна быть несомненна. Под этой красотой каждый может понимать разное - но я имею в виду не ангельскую безупречность, а некое величие, присущее даже проступкам. Герой эротического кактуса может быть Конрадом - убийцей и грабителем - но уж никак не Шурой Балагановым. Это объясняется все той же необходимостью сохранять сексуальную привлекательность героя - а трусость, мелочность, вымаливание пощады фактически равны "моральной" кастрации персонажа - в то время как он должен оставаться мужчиной.
Герой также не должен страдать от последствий собственной глупости, по крайней мере в замысле автора. Как-то я перевела вполне идиотский фик по Вайсс Крейцу, где айя попадает в плен и претерпевает мучения по причине граничащей с дебилизмом иррациональности поведения - но в глазах автора такое поведение было признаком не глупости, а самоотверженности.
Признак 5. СТРАДАНИЕ РИТУАЛИЗОВАНО
В общем-то, не является строго и обязательно присущим - но наличествует достаточно часто, чтобы быть выделенным в отдельный пункт. По сути дела является развитием принципа 2 - красивому герою полагается красивая декорация.
Меч моего воображения истребил несчетное количество греческих воинов,
аравийских белых рабов, варварских принцев, гостиничных боев, официантов,
уличных хулиганов, офицеров и цирковых атлетов. Я был подобен кровожадному
дикарю, не знающему, что такое любовь, и потому выражающему свою неистовую
страсть единственным ведомым ему способом - убийством. Я склонялся над
павшими и впивался поцелуем в их еще трепещущие губы. Однажды, в порыве
вдохновения, я изобрел собственную машину для казни: рельсы, на одном конце
которых устанавливается распятие, а с другой стороны накатывается деревянный
щит, утыканный острыми клинками. Я воображал некую фабрику казней, где
сверлильные станки терзали человеческие тела, а алый сок стекал в банки,
подслащивался и потом отправлялся на продажу. Сколько мучеников со
скрученными за спиной руками погибло на арене Колизея, воссозданного
фантазией тихого гимназиста!
Не знаю, буду ли я развивать эту тему - но пока в общих чертах вот так.
Re: А мне как раз непонятно...
Я бы сказала - "не можно, а нужно". Мисима сделал из того, что в фэндоме называют "кактусом", творческий метод. И является единственным из известных мне писателей, у кого этот метод используется уместно и работает на все сто.
Re: А мне как раз непонятно...
Кстати, полностью соглашусь с Антрекотом по поводу признака 2. Всё, что вы перечислили там, касается не только героя кактуса (кстати, вполне можно представить героя "эротического кактуса" без всяких там органов, собственно упоминание о потере таковых - это уже сам по себе эрокактус). Вообще-то, нормальному литературному герою вообще необязательно терять какие-то там органы безотносительно кактусов или чего ещё.
Re: А мне как раз непонятно...
Смотрите, вот мы дали определение эротического кактуса: "наслаждение, получаемое от переживаний, получаемых от детальной фантазии на тему описанного страдания".
Герой книги переживает это наслаждение? Вне всяких сомнений.
***Нарушается необходимый признак кактусовости - излишество.***
А почему вы находите его необходимым?
***Вообще-то, нормальному литературному герою вообще необязательно терять какие-то там органы безотносительно кактусов или чего ещё***
Одно время в околофэндомских кругах бытовала шутка про пять признаков романтического героя:
- Хромота
- Слепота (можно на один глаз)
- Преждевременная седина
- Обожженные/отрубленные руки
- Шрамы на лице.
В шутке есть доля шутки.
Я уже давно хотела спросить.
Или "наслаждение" и "эротика" - это синонимы?
Потому что, вообще-то, давая определение, я имела в виду "наслаждение" всего лишь в значении "получение удовольствия" без эротического, гастрономического или какого-либо еще подтекста.
В конце-концов, удовольствие может доставлять чувство жалости к главному герою и надежда, что "в конце-концов все будет хорошо", и злые гады, которые лупцевали героя по мордасам, свое получат (если это эротические чувства - пожалуйста, поясните, в чем состоит их "эротичность"?)
Re: Я уже давно хотела спросить.
Наслаждение и эротика сопряжены не как синонимы (нечто взаимозаменяемое и эквивалентное), а как причина и следствие. Эротические переживания рождают наслаждение.
***В конце-концов, удовольствие может доставлять чувство жалости к главному герою***
ОП! Вот мы и пришли к интересному вопросу.
КАКОГО РОДА это наслаждение? Вы анализировали это чувство, когда оно возникало?
***если это эротические чувства - пожалуйста, поясните, в чем состоит их "эротичность"?***
Охотно.
Слово "эрос" в его исконном значении позразумевает нечто большее, чем сексуальность и все, с ней связанное. Сдвиг значений происходит, когда нужно очертить в искусстве ту сферу, которая касается сексуального непосредственно. Появился вульгарный смысл слова "эротика" - это искусство, которое апеллирует напрямую к человеческой сексуальности. Ну, надо было как-то назвать в совокупности все то, что "не порнография" - назвали "эротика". Например, говорят - "Эммануэль" - эротический роман, а "Любовник леди Чаттерлей" - просто роман, да? Большая литература.
Ну а как быть с тем, что эроса в философском смысле слова в "Любовнике" на порядок больше, чем в "Эммануэли"? А вот приходится делать такие длинные ремарки.
Жалость МОЖЕТ сопрягаться с эротическим влечением, и особенно часто - у женщин ("она меня за муки полюбила..."). Мне кажется, эти "кластеры" в сознании и подсознании человека расположены очень близко, и если объект жалости является одновременно эротически привлекательным - то можно смело ставить на то, что жалость будет крепко спаяна с эротическим влечением.
МОЖЕТ БЫТЬ - это не более чем мое личное наблюдение, но кое-кто мне его подтвердил - это связано с тем, что человек в момент соития особенно беспомощен и беззащитен, и возникающее влечение призвано на самом деле тормозить агрессию к беззащитному. Отсюда - ложная "обратная" связка: влечение возникает к тому, кто беззащитен и подвергается агрессии. Ведь история мирового искусства являет и множество примеров мужских (созданных мужчинами для мужчин и в первую очередь для себя) "кактусов": сколько мы знаем изображений прикованной к скале Андромеды, скупо одетой и очень трогательной? До фига и больше, правда?
У кого-то из Св. Отцов я вычитала "жалость - начало любви". Причем, имелась в виду именно любовь к ближнему в широком смысле слова - но это достаточно справедливо и для любви между мужчиной и женщиной.
Re: Я уже давно хотела спросить.
Только эротические?
*ОП! Вот мы и пришли к интересному вопросу.
КАКОГО РОДА это наслаждение? Вы анализировали это чувство, когда оно возникало?*
Вполне. С эротическим наслаждением оно имеет крайне мало общего. Потому что у меня эротическое чувство связано, в частности, с рассмотрением главного героя в качестве объекта определенных фантазий и, если угодно, действий. В случае "жалости" таких фантазий НЕ возникало. Совсем.
Скорее, это удовольствие было сродни удовольствию от сосиски, скормленной в порыве жалости бездомной кошке и основано на удовлетворении от совершения "правильного" ("морального") поступка.
*Жалость МОЖЕТ сопрягаться с эротическим влечением, и особенно часто - у женщин*
Именно, МОЖЕТ. Следует ли жестко ограничивать рамки использования данного определения, присовокупляя к понятию "кактус" - прилагательное "эротический"?
(смутившись) мне не раз говорили, что я - не вполне женщина. Начинаю убеждаться в этом...;)
Потому что жалость у меня сама по себе, а эротическое влечение - само по себе и зависит вовсе от другого.
*У кого-то из Св. Отцов я вычитала "жалость - начало любви". Причем, имелась в виду именно любовь к ближнему в широком смысле слова - но это достаточно справедливо и для любви между мужчиной и женщиной.*
Возможно. Но кроме жалости началом любви (в каком угодно смысле) может быть, на мой взгляд, масса других чувств.
Re: Я уже давно хотела спросить.
***Вполне. С эротическим наслаждением оно имеет крайне мало общего. Потому что у меня эротическое чувство связано, в частности, с рассмотрением главного героя в качестве объекта определенных фантазий и, если угодно, действий***
Еще остается возможность, что вы немножко путаете эротическое и сексуальное переживание. Эротическое связано с полом, но не обязательно напрямую - например, есть детский эротизм, направленный на мать, но ребенок не рассматривает маму в качестве сексуального объекта. Есть материнский эротизм, направленный на ребенка. Даже эротическое чувство, направленное на непосредственно сексуальный объект, отличается от собственно сексуального возбуждения - например, это чувство, которое возникает "после", когда двое просто лежат в объятиях.
***Скорее, это удовольствие было сродни удовольствию от сосиски, скормленной в порыве жалости бездомной кошке и основано на удовлетворении от совершения "правильного" ("морального") поступка***
ОК. Итак, мы имеем дело с ощущением удовлетворения от правильного поступка.
Вопрос: возникает ли оно, если вместо героя у нас героиня?
***Именно, МОЖЕТ. Следует ли жестко ограничивать рамки использования данного определения, присовокупляя к понятию "кактус" - прилагательное "эротический"?***
Я рассматриваю явление ровно в той степени, в которой оно касается эротических переживаний.
Re: Я уже давно хотела спросить.
*Еще остается возможность, что вы немножко путаете эротическое и сексуальное переживание. Эротическое связано с полом, но не обязательно напрямую - например, есть детский эротизм, направленный на мать, но ребенок не рассматривает маму в качестве сексуального объекта. Есть материнский эротизм, направленный на ребенка. Даже эротическое чувство, направленное на непосредственно сексуальный объект, отличается от собственно сексуального возбуждения - например, это чувство, которое возникает "после", когда двое просто лежат в объятиях.*
;) В моем возрасте было бы странно путать эти переживания.;) То, что я испытываю при прочтении "не-эротических кактусов", не имеет никакого отношения ни к одной из описанных выше эмоций.
*ОК. Итак, мы имеем дело с ощущением удовлетворения от правильного поступка.
Вопрос: возникает ли оно, если вместо героя у нас героиня?*
Естественно. Никакого отличия при изменении пола героя/героини - нет. Именно поэтому я настаиваю, что приведенное определение "кактуса" довольно опосредованно относится к эротическим переживаниям.;)
Еще один вопрос. Давая определение "кактуса", я имела в виду не только "кактусы", произрастающие в литературных произведениях, но и "кактусы", за которыми ездят на ролевые игры.
Хотелось бы знать ваше мнение - можно ли отнести к "эротическим" следующий "кактус":
Человек ездил на РИ в течение двух сезонов играть Ородрета. По словам самого игрока, его привлекала "кактусность" этой роли с т.зрения моральных переживаний, связанных с пленением Финрода и последующими событиями.
Признаки "кактуса" (наслаждение, получаемое от эмоций, получаемых от детальных фантазий на тему описываемого страдания... в данном случае описание страдания не взято из первоисточника, а продумано игроком) - в наличии. А есть ли эротика?