![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Решено
И эпиграф к ней будет такой:
The path of the righteous man is beset on all sides by the inequities of the selfish and the tyranny of evil men. Blessed is he who, in the name of charity and good will, shepherds the weak through the valley of darkness, for he is truly his brother's keeper and the finder of lost children. And I will strike down upon thee with great vengeance and furious anger those who attempt to poison and destroy my brothers. And you will know my name is the Lord when I lay my vengeance upon you.
Дорога праведника пролегает среди несправедливости самолюбивых и тирании злых. Благословен тот, кто во имя милосердия и доброй воли охраняет слабых, пасомых в долине тьмы, ибо он есть истинный страж своих братьев и искатель потерянных детей. И я сокрушу великим мщением и яростным гневом тех, кто стремится отравить и сокрушить братьев моих. И узнаете, что я Господь, когда совершу над вами мщение мое...
Никакой не пророк Иезекииль.
Она выбрала песни Тирн-нан-Ог не только потому, что слышала и напевала их с детства, еще не научившись разбирать слова. Не только потому, что простые мелодии открывали простор для импровизаций. Но и потому что этот благотворительный концерт должен был транслироваться на всю планету и Бет лелеяла надежду на то, что хотя бы случайно ее услышит Дик. Услышит и поймет, что это ему она поет – хотя улыбается при этом другому, бросая взгляды на экранированную силовым полем императорскую ложу.
Атмосфера такого рода балов и концертов была знакома Бет с раннего детства. «Люди любят делать добро, а еще больше любят, когда их при этом развлекают», - не без ехидства сказала однажды леди Констанс. С тех пор, как певческий дар Бет открылся, она непременно участвовала в таких концертах, и сейчас нисколько не терялась перед публикой.
Вчера в Совете кланов было страшнее. Все эти взрослые серьезные тётки и дядьки... Все эти вопросы и улыбки... Враждебность под маской снисходительной доброжелательности... А здесь – привычная, милая сцена, и публика искренне благосклонна.
Раскланявшись с залом под обвал аплодисментов, и крики «Бис», Бет отступила за кулису – и тут же Ирис, которого теперь звали Андреа, подал ей сантор с горящим индикатором связи. Выражение его лица при этом было столь почтительно, что Бет сразу поняла, кто ее вызывает.
- Эльза, - услышала она в наушнике голос жениха. – Ты была изумительна. Я и твоя семья просим – спой на бис.
- Хорошо, - она отключилась, улыбнулась... Как хорошо петь сердцем. Как хорошо знать, что Дик жив.
Хотя подготовленная несколько второпях программа была исчерпана, оркестр состоял из превосходных импровизаторов. Озорная, даже хулиганская идея осенила Бет, пока зал затихал в ожидании песни. Она шепнула дирижеру:
- Со второго повторения припева, в ре миноре, - и шагнула в очерченный светом круг, включая микрофон. Щелчками пальцев обозначила ритм и запела:
Мой горец – парень удалой:
Широкоплеч, высок, силён.
Не не вернётся он домой –
Он на изгнанье осуждён.
Как мне его вернуть?
О, как его вернуть?
Я все бы горы отдала,
Чтоб горца вновь домой вернуть!
Песня предоставляла не очень много возможностей показать голос – но в ней было столько лихости, что Бет удавалось поднимать на ноги даже самые чопорные аудитории Сирены. Вот и на этот раз – на прищелкивание пальцев и притопывание каблука зал ответил хлопками – сначала жидкими, потом все более решительными. Затем вступили ударник, флейта и струны. Бет с некоторым опозданием сообразила: в отличие от предыдущих двух песен эта – не на гэльском, а на стандартной латыни. Ну держитесь, - сказала она себе. Я не я буду, если вы у меня сейчас не запоёте.
Как мне его вернуть?
О, как его вернуть?
В зале поднялась, хлопая в такт, какая-то одетая в синее красавица. Бет не знала ее, хотя должна была знать: прием-то устроили для самых сливочных сливок. Надо будет познакомиться потом, - она отметила место, и вовремя: повинуясь ритму и стадному инстинкту люди начинали вставать и за другими столиками. Бет скосила глаза на бабушку, сидящую в первом ряду. Та не трогалась с места и вообще холодным видом показывала недовольство. Наверное, она знает песню. Ба, и с ней сидит кто-то незнакомый. Нет, уже не сидит, встал... и тот угол разморозили, не помогли бабушке подхалимы. Бет, внутренне торжествуя, перешла к финалу.
Ах, знаю, знаю я, кого
Повесить надо на сосне,
Чтоб горца, друга моего
Вернуть горам, лесам и мне!
Как мне его вернуть?
О, как его вернуть?
Это было, пожалуй, даже слишком – но слова, как говорится, из песни не выкинешь, и правильно разогнанную волну не остановишь. Припев Бет повторила три раза, и ей уже многие подпевали, а кое-где расфуфыренные вавилонские матроны даже и пританцовывали.
После Бет должна была вступать Дэйла Сонг. Расходясь с ней за кулисами, Бет искренне сказала:
- Удачи.
И мысленно добавила: после меня тебе её понадобится чертовски много.
Андреа подал ароматную салфетку – стереть пот, выступивший под софитами – и стакан воды. Это были вообще-то обязанности Белль, но камеристку Бет оставила в зале.
- Вы так неосторожны, - сказал Андреа, принимая стакан обратно. Бет закатила глаза. Когда она решила сделать юношу своим секретарем, ей и в голову не приходило, что это будет до чертиков напоминать старинный роман, в котором преданные слуги поедом едят своих господ. Такие рабы - кара Божья за рабовладение.
Она знала, что поступок ее иначе как хулиганством не назовешь, но неосторожным его не считала. Во-первых, после того как подтвердились слухи о Дике, у нее был неприятный разговор с тайсёгуном. Если бы этот разговор не отозвался демаршем вроде сегодняшнего, они бы взволновались, а зачем лишний раз волновать дядю и бабушку? Во-вторых, она уже вполне овладела искусством ведения разговора в стиле «я-то всего лишь наивная имперская девочка, а вот вы что имели в виду»?
Она поднялась по лифтовой шахте, ведущей в верхние, ложи и с поклоном предстала жениху. Все неприятности лучше пожинать сразу.
- Браво, - сказал Керет, глядя не на нее, а на маску, лежащую на коленях.
- Ты же не принял это на свой счет?
- Нет, конечно. Просто ты напомнила сотням тысяч людей, что у большинства из них в войне с Империей пропал без вести или погиб кто-то близкий, - Керет бросил маску на подушку рядом с собой. – Не удивлюсь, если песню завтра же будут проигрываь во всех харчевнях. Сборы поднялись на треть, пока ты пела. Так что ты помогла поддержать самых неимущих в Корабельном Городе, и...
Бет убрала с сиденья маску и опустилась рядом с Керетом.
- С тех пор как прошло это известие, - тихо сказал юный император, - я не нахожу себе места. Я в отвратительном положении. Одно мое слово – и полиция, армия, СБ, синоби, контрразведка – все будут брошены на его поиск и арест. Но я знаю, что если я хотя бы намекну на то, чтобы мне принесли его голову – я погибну для тебя навсегда. Ведь так?
Бет взяла его за руку.
- Но пока он жив, - продолжал Керет, - я все равно тебя теряю. Не отрицай этого. Ты изменилась, даже внешне. Когда я впервые увидел тебя после этого, две недели назад – я сразу понял: ты знаешь. У тебя словно отросли крылья.
- Я не бот, - вздохнула девушка. – Я не могу переключаться прикосновением к сенсору.
- Никто этого и не требует, - Керет повел плечами. – Но я чувствую себя так, словно меня, держа за руки и за ноги, обряжают в костюм и маску ненавистного жениха из древней комедии. Или тирана, который преследует всеми силами благородного героя – одинокого и загнанного. Больше всего на свете я хочу, чтобы мне позволили оставить его в покое.
- Ты же у нас император, - язвительности в голосе Бет было больше, чем ей самой хотелось. – Кто это может что-то тебе позволить или не позволить?
- Я же объяснял тебе, - Бет уже научилась различать в его голосе, почти безупречно ровном, трудноуловимые оттенки боли.
- Я всего лишь говорю, что так и учатся стоять на своем, - девушка сильнее сжала руку жениха. – Черт подери, у тебя есть право не быть и не выглядеть мерзавцем. И все возможности, чтобы его отстоять.
- Ты такая милая, когда ругаешься, - Керет улыбнулся было, потом снова насупился. – Он убийца, Бет. Ты ведь видела эти записи? Он наемный убийца, искусный и хладнокровный. Я не могу оставить его в покое. Закон рухнет, если его не защищать, и его защита – моя прямая обязанность.
- Если бы он убивал для вас, - резко ответила Бет, - у вас бы не возникло никаких претензий. Это раз. Два – его бы преследовали, даже будь он невинен как пёсик твоей мамы. И три – ты действительно мало что можешь сделать. Всем рулят дядя, бабушка и Аэша Ли, так что к тебе у меня претензий в случае чего – не возникнет. А главное, - она постучала маску пальцем по лбу, - куча подхалимов желает выслужиться перед ними. Таким не нужен приказ, им не нужен даже намек. Они знают, что тайсёгун предпочел бы видеть Дика мертвым, и проявят инициативу, только держись. Но я буду молиться, чтобы Дик сделал с ними то же, что и с этими, в порту и в том борделе...
- И твоей мамой, - сказал Керет, пустыми глазами глядя на сцену, где Дэйла Сонг изображала «танец отзвуков» – кстати, весьма неплохо для любительницы.
- Да, и моей мамой, - Бет встала, загораодив ему сцену, чтобы перехватить его взгляд. – Послушай, Керет. Я закрыла вам счет за мою первую маму. Я до сих пор плачу по ночам иногда – из-за нее, из-за дяди и братика...
Ей пришлось сделать паузу и перевеси дыхание, чтобы не разреветься. Сжав на пять секунд как можно тверже расползающиеся губы, она продолжила:
- Но я стараюсь вас понимать. Я стараюсь вас любить. И мне очень жаль, что Дик во второй раз сделал меня сиротой – хотя, обойдись вы с ним по-людски, этого бы не случилось. Но если кому и жаль больше, чем мне – так это ему, клянусь чем угодно. И если уж я списала вам – то ему подавно. Ваша вина больше.
Отчеканив это, она села, коснулась плечом его плеча и прибавила гораздо теплее:
- Просто не упоминай больше о моих мамах, ладно? О них обеих. Мне это больно.
- Хорошо, - вздохнул Керет. – Я только хочу, чтобы ты поняла: мои чувсва к Лорел – очень похожи на твои – к леди Мак-Интайр. У меня есть мама, но...
«Она тщеславная курица», - Бет обняла своего жениха за талию, чтобы приободрить. Он повернул к ней лицо – и его свободная ладонь мягко легла на ее затылок.
- Эльза...
«Кажется, я сейчас получу свой первый неофициальный поцелуй», - предположила Бет, и не ошиблась.
Целоваться Керет умел. Еще бы, государю-то не обязательно быть девственником. Даже наоборот – он должен расточать свои милости так же щедно, как это делает Вечное Небо. Она вспоминла, как жадничал и торопился Дик, и поняла, что сейчас все-таки разревется – а ведь ей почти удалось успокоить Керета.
И тут дело спас Андреа.
- Госпожу вызывают, - почти пропел он. Керет и Бет оторвались друг от друга, будто очнувшись. Боже, подумала Бет, да неужели я настолько обвавилонилась за какие-то несчастные полгода, что веду при нем личные разговоры и целуюсь, словно он мебель???
- Да, - она повернулась к секретарю и встала. Андреа направил проецирующий луч на пол.
- Эльза, - сказал, возникнув в луче, Рихард. – Поднимись, пожалуйста, на колоннаду. Здесь человек, который хочет встретиться с тобой.
Бет насторожилась. Никого и никогда еще не пропускали к ней просто так. Все желающие должны были пройти через фильтр СБ, потом их одобряли дядя и бабушка, а потом уже у самой Бет спрашивали, желает она его видеть или нет. Даже на таких вечерах, где к ней вроде бы свободно мог подойти любой, и она – к кому угодно, публика тщательно отфильтровывалась. Нет, слова дяди следовало переводить с астролата на астролат так: «Здесь человек, и _я_ хочу, чобы он с тобой встретился».
Она поднялась в колоннаду. Резные базальтовые столпы уходили прямо в небеса, не неся никакой кровли – силовой купол защищал площадку и зимний сад от неистовства бури. Метеорологи обещали, что стихии утихнут в течение трех недель – и начнется время Зимы Анат, самый спокойный сезон Картаго. Но пока – сплошной поток воды с небес разбивался о силовой купол, и бесшумные молнии расплескивались по нему.
Дядя и тот человек были в колоннаде одни. Рихард весь вечер носил мундир и не переменил костюма, на госте были туника до пят из дорогой мягкой ткани и поверх нее – коричневая накидка. По лицу можно было дать ему лет семьдесят – что, с учетом шедайинских генов, означало реальных девяносто, а то и все сто. Между бровей и у губ гостя залегли глубокие складки, но глаза смотрели мягко, и Бе на миг показалось – испуганно. Она произнесла положенные слова приветсивия и стала ждать, пока гостя ей представят. Но Рихард первой представил ее.
- Познакомьтесь, господин Леев. Это Эльза, дочь Экхарта. Эльза, к тебе приехал Этан Леев, отец Экхарта Бона. Твой дедушка.
no subject
no subject
no subject
no subject