Вообще-то я редко помню сны

[morreth]

НО я обнаружила следующую закономерность: если сон мне интересен, то в преддверии пробуждения я специальным ментальным усилием как бы "включаю" его запоминание.

В моем сегодняшнем сне мы с отцом жили в пост-катастрофическом мире. Это бы не "Фоллаут", а скорее, дивовский "Фронтир" - катастрофа коснулась в основном людей, не зданий. Мы занимались тем, что искали людей и сколачивали некий социум. Я плохо помню событийный ряд - но помню настроение в целом: не столько угнетенное, сколько озадаченное: как же так, мы с отцом всегда были "двое одиночек", почему именно мы сколачиваем общину?

Ни Дашки, ни мамы, ни бабушки с дедушкой в этом сне я не помню.

Возможно, одним из источников влияния стала прочитанная и обсуждаемая на уроке английского "Улыбка" Брэдбери. Но событийная канва "Улыбки", опять же, не повторялась.

То, о чем я думаю сейчас - это наши странные отношения с отцом и причина, по которой я "включила" запоминание. Ведь ничего особенного во сне не происходило...

Comments

[taurance.livejournal.com]

Юнг предлагал использовать сны как лазейку в бессознательное. У бессознательного свой язык - язык символов. Что если отец - символ Логоса, мышления? Тогда вам для чего-то нужно с ним объединиться. Не с реальным отцом, а с тем, что его образ во сне символизирует. Сцена апокалипсиса средь человеков как символ - какую жизненную реалию она отражает? Юнг полагал, что часто сны компенсируют дневную (сознательную) установку. Если так, что в вашей сознательной жизни так "задрано" в отношении к людям, что сну приходится это "спускать" до уровня апокалипсиса?