Я не про арабских мальчиков. Я по поводу убивать.
Не далее как в понедельник состоялась очередная исповедь-задушевный-разговор с Батюшкой Любимым. И был там кусочек моих жалоб на мою недобрую память о подлеце, выжившем моего любимого настоятеля из страны ради настоятельства в приходе. Не могу ни забыть, ни отпустить ему это. Всё ещё не могу.
И вот Батюшка проникновенно так мне рассказал, почему он предпочитает в сходной ситуации молиться не за изгнанного из института приятеля, а за тех и конкретно того, кто его отсюда выгрыз. "Потому что правый остаётся прав перед Богом. А вот как будет дальше жить человек с осознанием того, что он убийца? И не так важно, что он убил не физически, а уничтожил доброе имя и желание сюда возвращаться. Он убил своего брата здесь и в этой ситуации. Он остался убийцей, и мне его страшно жаль, потому что совесть свою он сейчас придушил, но она оживёт - через десять или тридцать лет, неважно... причём чем позже она оживёт, тем страшнее будет ему, потому что на пороге смерти это ещё страшнее..."
Вот это, пожалуй, ключевой момент. Можно считать себя Крутым Парнем, Способным на Крутые Меры - по молодости, когда человек, по ап. Павлу, обуреваем "гордыней тела", здоровьем физическим, которое способно заглушить голос души. Но голос тела слабеет со временем. А голос души усиливается. Почему среди старых солдат так много тех, кто хуже пыток боится вспоминать бои и смерти? Ведь в первую очередь поэтому.
Оставь их. Они не видят, в какую ловушку их ведёт их собственная гордыня, глухота и слепота. И самое трудное, что доказать им это сейчас невозможно - они ещё неспособны это услышать.