![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Дтский крестовый поход
Запрыгнули мы в эту халабудку и заперлись. Сквозь смотровое стекло я видел еще нескольких «железных карликов» и самое меньшее одного «железного человека», но они были далеко и, как видно, их сенсоры движения нас не улавливали.
- Что случилось-то? – спросил я, расшнуровывая поножи и снимая ботинки, в которых хлюпала кровь. – Почему тревога поднялась?
- Железный разум захотел пароль, - Нарг запрокинул голову, чтобы унять кровь из носа. – Я сказал: «тхайковски».
- Другого все равно не было, - пожал я плечами.
- Может быть, отсюда мы сможем остановить их? – Нарг показал на второй мигающий компьютер.
- Ну его на хрен, - решил я. – Сейчас перевяжемся, вдарим еще по стимпаку – и вернемся наверх.
- Погоди… - Нарг подполз к компьютеру и вынул из него голодиск. – Я хочу взять это.
Мы перевязались, укололись, и ползком добрались до лифтов, а там прыжком сквозь красноту, опять удар силовыми кулаками по всем нервам, глазом в сканер сетчатки – и наверх.
И только там уж меня затрясло.
А ведь всего-то без малого час мы там пробыли. Нет, ну его на хрен.
Но на этом Нарг не успокоился. Ближе к вечеру мы спустились с ним и на третий этаж, и на этот раз не подняли тревоги. Через полчаса Нарг вернулся, отдышался и прокололся стимпаком после прыжка, а потом сказал:
- Он здесь, Кассиди. Он ждал меня.
- Кто? – не понял я.
- Железный дух. Дух этого места. Его зовут Небесная Сеть, и он хочет освободиться.
- То есть?
- Он говорил со мной. Просил меня дать ему железное тело.
- А ты что?
- Я хочу спуститься вниз, на четвертый этаж. Он хочет, чтобы я принес мозг.
- Чего? – я так и обалдел.
- Он сказал, что на четвертом этаже я найду мозг, в который он сможет переселиться, и тело, чтобы вложить его в этот мозг. Обещал, что усыпит железных стражей.
- Лучше бы он эту хренотень поотключал! – разозлился я.
- Если это добрый дух, - сказал Нарг, - у нас будет сильный союзник.
И он пошел на четвертый этаж. Дверь туда тоже открывалась запаянным в твердый холодец глазом, и мне от этого было сильно не по себе.
Я остался у лифта, а он ушел. Не было его где-то с два часа, но Богом клянусь, это был самые длинные часы в моей жизни. Он подолгу отдыхал после прыжков через поле силы. Мы перекрикивались какое-то время. Эхо разносило наши голоса по пустым и гулким полутемным коридорам, и мне было худо, страшно худо от всего этого: полумрака, красных стен слева и справа, и этих перекрикиваний через мертвые залы. Я уж ругал себя, говорил, что я старый дурак и надумал тут черт знает что, развесил уши от бредней мальчишки-дикаря: надо же, дух… Но что-то и в самом деле давило, давило на сердце…
И тут я услышал такой вроде как взрыв в отдалении – ну, не совсем взрыв, а вроде как болшой такой пузырь лопнул.
- Нарг! – заорал я во всю глотку. – Что там?
А он мне:
- Я иду, Кассиди!
У меня вроде как отлегло от сердца. Потом я услышал шаги, только нетвердые какие-то, как у пьяного. А потом увидел его: мальчик шел и шатался на ходу.
- Ты что! – крикнул я. – Ты с ума сошел? Отдыхай! Не смей прыгать через это без отдыха!
А он, не слушаясь меня, ломанулся через поле силы – и упал. Прямо посередке, голова тут, ноги там. И весь задергался, аж пена изо рта пошла.
Я втащил его в лифт за подмышки, и тут у него из-за пазухи посыпались разные штуки: лекарства. Книги, голодиски… Я как мог собрал это, на третьем этаже перетащил его из лифта в лифт и давай ругать: что ж это он не отдыхал? Сунул в него стимпак, другой, у него глаза вроде прояснели и речь вернулась.
- Уходим, Кассиди, - говорит. – Быстрее уходим. Это место проклятое.
Только никуда он уйти в таком состоянии не мог. На ногах не держался. Отнес я его в спальню, раздел, как ребенка, осмотрел – нет, ран нету. Обжегся малость: когда упал поперек щита, пряжка ремня накалилась и прожгла штаны. А больше – ничего. Только весь серый от боли.
Обматюкал я и старика Райта, и КРЭС, из-за которого он малый на этакие муки пошел, и всю эту базу со всеми ее окрестностями… А потом сел – делать-то нечего – включил пип-бой, и начал в него диски один за одним заправлять и читать.
Что я вам скажу, ребята. Нарг, видать, читал их по указке этого компьютерного разума, Небесной Сети. Чтобы понять, как мозг правильно пересадить в робота и что для этого нужно сделать. Но работу он запорол, и запорол нарочно – тот хлопок, который я слышал, это он взорвал робота вместе с мозгом, когда Небесная Сеть туда переходила. Так что компьютерный разум или там дух, вполне может статься, помер. И вот что я вам скажу: туда ему и дорога. Потому что ничего хорошего из рук тех людей, что базой Сьерра заправляли, выйти не могло.
Я читал и читал – это уже были личные записи, дневник одного коновала, который тут придумывал, как сделать людей умнее и приспособить им всякие там сверхлюдские умения. Нарг нашел скелет такого человека. Или уже не человека… Понимаете, мы вроде бы вот только что вынесли Конюшню, где Мордино занимались схожими мерзостями: проверяли на людях отраву, чтобы продавать ее во все концы мира и на этом богатеть. Они мразь, но эту мразь я понимаю. Конечно, разговор у меня с ними всегда выходил один: через прицел. Но я их понимаю. Я человек. Я люблю сладко есть и мягко спать. Могу обойтись без всего этого, чего там. Но люблю. Не обязательно слаще и мягче всех. Но мне нравится, когда не думаешь, что есть и пить завтра и как справить детям обувку и штаны. Я не хочу ничего большего. Но понимаю, почему другие хотят. И понимаю, почему люди порой до того этого хотят, что готовы шагать по трупам. Мордино – как раз такой случай. Бычье.
Есть и другой случай – Линетт и другие такие, как она. Карсон в НКР, например. Этим подавай власть и порядок. Они много могут делать добра людям, если это дает им больше власти. Но они никогда не остановятся перед злом, чтобы получить еще больше власти. Сам я никогда для себя этого не хотел. Богом клянусь, мне и звезда шерифа бывает тяжеловата. Но я понимаю.
А вот тут было что-то такое, чего я не понимал. Этот парень творил свое зло как Майрон – просто потому что мог. Его знания давали ему не только власть над жизнью и смертью – этого в избытке у любого идиота с револьвером. Нет, тут было что-то большее. И я этого не понимаю. Это пахнет серой, ребята. Вот почему Наргу Анклав не давал покоя так же, как КРЭС: от него воняло точно так же. И это был запах Древнего Мира.
Пока я читал, Нарг пришел в себя. Я закрыл панель «Пип-Боя» и он, видать, прочет что-то на моем лице, потому что сказал:
- Старшие говорили - Великий Дух покарал этот мир за его грехи. Не верил. Не знал, какие грехи могут заслуживать такого наказания. Теперь знаю. Уходим, Кассиди, - он сел на постели.
- Ночь на дворе, - сказал я. – Где ты будешь спать?
- В машине. В степи. Среди мертвецов. Не могу здесь, - и по стеночкам поковылял к выходу. А я плечо ему подставил.
***
Ну, вот мы и подобрались к «Битве шлюх». Случилось это, понятное дело, когда мы вернулись в Нью-Рино. Мордино перевстрели нас на выходе из казино Бишопа и мы ввязались в перестрелку. Их было с дюжину, и границ территории Бишопа они не переступали – а ждали, пока их переступим мы. Командовал Малой Хесус Мордино.
Мы знали, что как только мы уйдем с линии огня быков Бишопа – нам конец. Потому что покамест мы идем по линии огня, стрельба в нашу сторону – это стрельба сторону Бишопа, а Бишоп не любит, когда в него стреляют.
- Через десять шагов - ты направо, я налево, - скомандовал я. И когда мы сделали эти десять шагов – побежали во все лопатки, и я нырнул за старый автомат для газет, а Нарг – за угол дома.
Тут-то бронька с базы Сьерра себя и показала. Десятимиллиметровые пули вообще ее не брали. Очередь могла оставить синяк или шишку, могла швырнуть на землю… Серьезный вред наносили пули из «Томми» и «Масленки», у них убойная сила больше, они могли и кость сломать, если приходились в броню. Нас по разу ранило, но не сильно.
Их было много, а быки Бишопа не торопились вмешиваться и помогать нам. И тут нам помогла то ли судьба, то ли Великий Дух, то ли еще кто. Короче, один из мординовских стрелков взял да и застрелил проститутку, забившуюся в проулок между домами. Случайно. Целился-то в нас, а мы носились туда-сюда перебежками, прячась за столбы и мусорные баки. А стрелки они хреновые и потому полагались на очереди. Идиоты. Они бы нас сделали, если бы стреляли аккуратно и не зацепили никого постороннего.
И вот когда эта девка упала, случилось то, чего Мординосы не брали в расчет. Все шлюхи с Улицы Девы, а вслед им и сутенеры, кинулись на мординовских быков и принялись их резать. У каждой в сумочке были какие-то ножики, заточки, кастеты… А всего девок было с дюжины две. Они всегда пасутся на Улице Девы – там казино «Десперадо» и «Акулий клуб», там боксерский зал, там постоянно толкутся торговцы, караванщики, охранники – все, кто живет, гоняя груз по степи туда-сюда и месяцами, а то и годами не видит дома. Свою тоску по женскому теплу они утоляют здесь, за деньги. У мординовских же баб, которых подсаживают на джет и которым сами Мордино не оставляют никаких денег, ничего, кроме джета и еды… А с той минуты как мы разгромили Конюшню, с джетом стала напряженка, и этих бедных девок корежило по-страшному, они совсем не помнили, на каком они свете… и ни черта уже не боялись. Конечно, их перебили почти всех. Но каждая успела пырнуть хоть одного сукина сына, хоть по разу. Потому-то этот бой и называют «Битвой шлюх». По правде говоря, они нас спасли. Мы смогли перещелкать ублюдков, пока те стреляли по девкам. А Малого Хесуса Нарг ранил в ногу, а я его достреливать не стал – стоял и смотрел, как три оставшиеся в живых проститутки и два сутенера нарезают из него ленточки. А потом развернулся и пошел с Наргом в Ист-Сайд.
В тот же день мы с сыновьями Райта: Крисом, Кейтом, Бобом, Сэмом и Томом – навестили «Десперадо», чтобы нанести, как говорится, удар милосердия. Прикончить Большого Хесуса, чтобы не мучился в разлуке с сыном. У всех парней Райта были штурмовые винтовки и гранаты с базы Сьерра. И мы вычистили «Десперадо» от крыши до подвала – но Большого Хесуса так и не нашли, и пятерых его самых верных быков – тоже. Они ушли подземным ходом в подвале, выбрались через канализацию в один из разваленных домов и скрылись в неизвестном направлении.
Таков был конец Семьи Мордино – но поверьте мне, ребята, далеко не конец всей истории. Ибо вы еще не слышали, какого дурака свалял старый Кассиди и чего ему это стоило.
- Что случилось-то? – спросил я, расшнуровывая поножи и снимая ботинки, в которых хлюпала кровь. – Почему тревога поднялась?
- Железный разум захотел пароль, - Нарг запрокинул голову, чтобы унять кровь из носа. – Я сказал: «тхайковски».
- Другого все равно не было, - пожал я плечами.
- Может быть, отсюда мы сможем остановить их? – Нарг показал на второй мигающий компьютер.
- Ну его на хрен, - решил я. – Сейчас перевяжемся, вдарим еще по стимпаку – и вернемся наверх.
- Погоди… - Нарг подполз к компьютеру и вынул из него голодиск. – Я хочу взять это.
Мы перевязались, укололись, и ползком добрались до лифтов, а там прыжком сквозь красноту, опять удар силовыми кулаками по всем нервам, глазом в сканер сетчатки – и наверх.
И только там уж меня затрясло.
А ведь всего-то без малого час мы там пробыли. Нет, ну его на хрен.
Но на этом Нарг не успокоился. Ближе к вечеру мы спустились с ним и на третий этаж, и на этот раз не подняли тревоги. Через полчаса Нарг вернулся, отдышался и прокололся стимпаком после прыжка, а потом сказал:
- Он здесь, Кассиди. Он ждал меня.
- Кто? – не понял я.
- Железный дух. Дух этого места. Его зовут Небесная Сеть, и он хочет освободиться.
- То есть?
- Он говорил со мной. Просил меня дать ему железное тело.
- А ты что?
- Я хочу спуститься вниз, на четвертый этаж. Он хочет, чтобы я принес мозг.
- Чего? – я так и обалдел.
- Он сказал, что на четвертом этаже я найду мозг, в который он сможет переселиться, и тело, чтобы вложить его в этот мозг. Обещал, что усыпит железных стражей.
- Лучше бы он эту хренотень поотключал! – разозлился я.
- Если это добрый дух, - сказал Нарг, - у нас будет сильный союзник.
И он пошел на четвертый этаж. Дверь туда тоже открывалась запаянным в твердый холодец глазом, и мне от этого было сильно не по себе.
Я остался у лифта, а он ушел. Не было его где-то с два часа, но Богом клянусь, это был самые длинные часы в моей жизни. Он подолгу отдыхал после прыжков через поле силы. Мы перекрикивались какое-то время. Эхо разносило наши голоса по пустым и гулким полутемным коридорам, и мне было худо, страшно худо от всего этого: полумрака, красных стен слева и справа, и этих перекрикиваний через мертвые залы. Я уж ругал себя, говорил, что я старый дурак и надумал тут черт знает что, развесил уши от бредней мальчишки-дикаря: надо же, дух… Но что-то и в самом деле давило, давило на сердце…
И тут я услышал такой вроде как взрыв в отдалении – ну, не совсем взрыв, а вроде как болшой такой пузырь лопнул.
- Нарг! – заорал я во всю глотку. – Что там?
А он мне:
- Я иду, Кассиди!
У меня вроде как отлегло от сердца. Потом я услышал шаги, только нетвердые какие-то, как у пьяного. А потом увидел его: мальчик шел и шатался на ходу.
- Ты что! – крикнул я. – Ты с ума сошел? Отдыхай! Не смей прыгать через это без отдыха!
А он, не слушаясь меня, ломанулся через поле силы – и упал. Прямо посередке, голова тут, ноги там. И весь задергался, аж пена изо рта пошла.
Я втащил его в лифт за подмышки, и тут у него из-за пазухи посыпались разные штуки: лекарства. Книги, голодиски… Я как мог собрал это, на третьем этаже перетащил его из лифта в лифт и давай ругать: что ж это он не отдыхал? Сунул в него стимпак, другой, у него глаза вроде прояснели и речь вернулась.
- Уходим, Кассиди, - говорит. – Быстрее уходим. Это место проклятое.
Только никуда он уйти в таком состоянии не мог. На ногах не держался. Отнес я его в спальню, раздел, как ребенка, осмотрел – нет, ран нету. Обжегся малость: когда упал поперек щита, пряжка ремня накалилась и прожгла штаны. А больше – ничего. Только весь серый от боли.
Обматюкал я и старика Райта, и КРЭС, из-за которого он малый на этакие муки пошел, и всю эту базу со всеми ее окрестностями… А потом сел – делать-то нечего – включил пип-бой, и начал в него диски один за одним заправлять и читать.
Что я вам скажу, ребята. Нарг, видать, читал их по указке этого компьютерного разума, Небесной Сети. Чтобы понять, как мозг правильно пересадить в робота и что для этого нужно сделать. Но работу он запорол, и запорол нарочно – тот хлопок, который я слышал, это он взорвал робота вместе с мозгом, когда Небесная Сеть туда переходила. Так что компьютерный разум или там дух, вполне может статься, помер. И вот что я вам скажу: туда ему и дорога. Потому что ничего хорошего из рук тех людей, что базой Сьерра заправляли, выйти не могло.
Я читал и читал – это уже были личные записи, дневник одного коновала, который тут придумывал, как сделать людей умнее и приспособить им всякие там сверхлюдские умения. Нарг нашел скелет такого человека. Или уже не человека… Понимаете, мы вроде бы вот только что вынесли Конюшню, где Мордино занимались схожими мерзостями: проверяли на людях отраву, чтобы продавать ее во все концы мира и на этом богатеть. Они мразь, но эту мразь я понимаю. Конечно, разговор у меня с ними всегда выходил один: через прицел. Но я их понимаю. Я человек. Я люблю сладко есть и мягко спать. Могу обойтись без всего этого, чего там. Но люблю. Не обязательно слаще и мягче всех. Но мне нравится, когда не думаешь, что есть и пить завтра и как справить детям обувку и штаны. Я не хочу ничего большего. Но понимаю, почему другие хотят. И понимаю, почему люди порой до того этого хотят, что готовы шагать по трупам. Мордино – как раз такой случай. Бычье.
Есть и другой случай – Линетт и другие такие, как она. Карсон в НКР, например. Этим подавай власть и порядок. Они много могут делать добра людям, если это дает им больше власти. Но они никогда не остановятся перед злом, чтобы получить еще больше власти. Сам я никогда для себя этого не хотел. Богом клянусь, мне и звезда шерифа бывает тяжеловата. Но я понимаю.
А вот тут было что-то такое, чего я не понимал. Этот парень творил свое зло как Майрон – просто потому что мог. Его знания давали ему не только власть над жизнью и смертью – этого в избытке у любого идиота с револьвером. Нет, тут было что-то большее. И я этого не понимаю. Это пахнет серой, ребята. Вот почему Наргу Анклав не давал покоя так же, как КРЭС: от него воняло точно так же. И это был запах Древнего Мира.
Пока я читал, Нарг пришел в себя. Я закрыл панель «Пип-Боя» и он, видать, прочет что-то на моем лице, потому что сказал:
- Старшие говорили - Великий Дух покарал этот мир за его грехи. Не верил. Не знал, какие грехи могут заслуживать такого наказания. Теперь знаю. Уходим, Кассиди, - он сел на постели.
- Ночь на дворе, - сказал я. – Где ты будешь спать?
- В машине. В степи. Среди мертвецов. Не могу здесь, - и по стеночкам поковылял к выходу. А я плечо ему подставил.
***
Ну, вот мы и подобрались к «Битве шлюх». Случилось это, понятное дело, когда мы вернулись в Нью-Рино. Мордино перевстрели нас на выходе из казино Бишопа и мы ввязались в перестрелку. Их было с дюжину, и границ территории Бишопа они не переступали – а ждали, пока их переступим мы. Командовал Малой Хесус Мордино.
Мы знали, что как только мы уйдем с линии огня быков Бишопа – нам конец. Потому что покамест мы идем по линии огня, стрельба в нашу сторону – это стрельба сторону Бишопа, а Бишоп не любит, когда в него стреляют.
- Через десять шагов - ты направо, я налево, - скомандовал я. И когда мы сделали эти десять шагов – побежали во все лопатки, и я нырнул за старый автомат для газет, а Нарг – за угол дома.
Тут-то бронька с базы Сьерра себя и показала. Десятимиллиметровые пули вообще ее не брали. Очередь могла оставить синяк или шишку, могла швырнуть на землю… Серьезный вред наносили пули из «Томми» и «Масленки», у них убойная сила больше, они могли и кость сломать, если приходились в броню. Нас по разу ранило, но не сильно.
Их было много, а быки Бишопа не торопились вмешиваться и помогать нам. И тут нам помогла то ли судьба, то ли Великий Дух, то ли еще кто. Короче, один из мординовских стрелков взял да и застрелил проститутку, забившуюся в проулок между домами. Случайно. Целился-то в нас, а мы носились туда-сюда перебежками, прячась за столбы и мусорные баки. А стрелки они хреновые и потому полагались на очереди. Идиоты. Они бы нас сделали, если бы стреляли аккуратно и не зацепили никого постороннего.
И вот когда эта девка упала, случилось то, чего Мординосы не брали в расчет. Все шлюхи с Улицы Девы, а вслед им и сутенеры, кинулись на мординовских быков и принялись их резать. У каждой в сумочке были какие-то ножики, заточки, кастеты… А всего девок было с дюжины две. Они всегда пасутся на Улице Девы – там казино «Десперадо» и «Акулий клуб», там боксерский зал, там постоянно толкутся торговцы, караванщики, охранники – все, кто живет, гоняя груз по степи туда-сюда и месяцами, а то и годами не видит дома. Свою тоску по женскому теплу они утоляют здесь, за деньги. У мординовских же баб, которых подсаживают на джет и которым сами Мордино не оставляют никаких денег, ничего, кроме джета и еды… А с той минуты как мы разгромили Конюшню, с джетом стала напряженка, и этих бедных девок корежило по-страшному, они совсем не помнили, на каком они свете… и ни черта уже не боялись. Конечно, их перебили почти всех. Но каждая успела пырнуть хоть одного сукина сына, хоть по разу. Потому-то этот бой и называют «Битвой шлюх». По правде говоря, они нас спасли. Мы смогли перещелкать ублюдков, пока те стреляли по девкам. А Малого Хесуса Нарг ранил в ногу, а я его достреливать не стал – стоял и смотрел, как три оставшиеся в живых проститутки и два сутенера нарезают из него ленточки. А потом развернулся и пошел с Наргом в Ист-Сайд.
В тот же день мы с сыновьями Райта: Крисом, Кейтом, Бобом, Сэмом и Томом – навестили «Десперадо», чтобы нанести, как говорится, удар милосердия. Прикончить Большого Хесуса, чтобы не мучился в разлуке с сыном. У всех парней Райта были штурмовые винтовки и гранаты с базы Сьерра. И мы вычистили «Десперадо» от крыши до подвала – но Большого Хесуса так и не нашли, и пятерых его самых верных быков – тоже. Они ушли подземным ходом в подвале, выбрались через канализацию в один из разваленных домов и скрылись в неизвестном направлении.
Таков был конец Семьи Мордино – но поверьте мне, ребята, далеко не конец всей истории. Ибо вы еще не слышали, какого дурака свалял старый Кассиди и чего ему это стоило.