Россия как нарциссическое расстройство личности, Украина как нарциссическая травма. Часть 2
Национальный характер – это миф во всех смыслах слова. Миф в смысле «неправда» - нет, не все евреи сообразительные и скупые, не все русские пьяницы, не все французы бабники итэдэ.
Но это также миф в смысле «правда, которая больше, чем факт». Евреям приходилось быть сообразительными и прижимистыми во времена гонений, чтобы дать детям лучшее будущее – и вообще хоть какое-нибудь. У французов больше 600 слов для обозначения секаса и вовлеченных органов – скажете, это просто так? Россия уверенно входит в пятерку лидеров по потреблению алкоголя на душу населения старше 15 лет. Да, не на первом месте. Да, молдаване, чехи и венгры впереди. Но топ-5 – это тоже не хухры-мухры.
Как правило, национальные стереотипы в приложении к каждому конкретному человеку ложны, но чем шире охват, тем больше приближение стереотипа к правде. Стереотип вообще, по определению, - «то, что придает объемную форму». Мы его формируем – но и он формирует нас, хотим мы этого или нет. Да, я могу отвергать национальный стереотип жадного, предприимчивого и помешенного на независимости хохла. Я далеко не предприимчива, насчет независимости… ОК, виновна; но когда я не могу заставить себя выбросить вещь, которая еще в хорошем состоянии, просто не нужна мне – я говорю себе и другим, что не дает внутренний хохол. И я не знаю, какова в этом доля шутки.
Главное, на чем я хочу заострить внимание – тот факт, что я практически не обращаюсь к своему «внутреннему русскому», хотя, казалось бы, я по материнской линии чистокровная русачка и русее не бывает. Русский – родной, украинский я учила в школе. Но когда я соответствую какому-нибудь русскому национальному стереотипу – например, ввязываюсь в питейное состязание – я все равно вспоминаю про себя Марусю Кайдашиху, а не, скажем, Левшу.
Был только один эпизод в моей жизни, когда «внутренний русский» весьма властно ко мне воззвал – но примечательно то, что я на тот момент не опознала его как «внутреннего русского».
Странно? Не совсем. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что быть русским – это, в сущности, быть никем.
Смотрите. Национальные стереотипы обычно содержат в себе негативные, амбивалентные и позитивные черты. Украинцы жадные (негативная черта), помешаны на независимости (амбивалентная), предприимчивые (позитивная).
Евреи: скупые (негатив), приспособленцы (амбивалентно), умные (позитив).
Грузины: коррумпированные (негатив), сексуально невоздержанные (амбивалентно), гостеприимные (позитив).
Молдаване: глупые (негатив), трудоголики (амбивалентно), старательные (позитив).
Эстонцы: тормозные (негатив), молчаливые (амбивалентно), рассудительные (позитив).
Чукчи – совершенно нецивилизованные (негатив), близки к природе (амбивалентно), хорошие стрелки (позитив).
Армяне хитрые (негатив), хитрые (амбивалентно), хитрые (позитив).
Русские… вот тут начинается самое интересное. Ладно, что там, просто приведу выдержку из одного перца, написавшего о русском национальном характере в анекдотах:
http://www.rusnauka.com/10_NPE_2008/Philologia/29153.doc.htm
«Перейдем к рассмотрению анекдотов о русском этносе. Рассмотрим следующий пример:
-Какой национальности были Адам и Ева?
-Ну, конечно, русские! Кто бы еще согласился ходить босыми и голыми, есть одно яблоко на двоих и при этом кричать, что они в раю.
Здесь этнический стереотип-терпеливость русского этноса.
Следующий анекдот позволил выявить такое качество русских как находчивость. Это качество раскрывается при сопоставлении с другими этносами, где наблюдается стремление русских оказаться в представленной ситуации лучше, чем другие:
Встретились немец, француз и русский. Немец говорит:
- Вот наши ученые смогли скрестить корову с курицей. Теперь молоко, мясо и яйца девать некуда.
- Что у вас,- говорит француз,- вот у нас ученые смогли скрестить пчелу с мухой, теперь она летает по помойкам и мед рекой льется.
-А у нас тоже скрещивают,- вступает в разговор русский, - недавно удалось скрестить арбуз с тараканом. Теперь разрезаешь арбуз… а косточки сами разбегаются!...
Такое качество русских как стойкость и упорство характера, также нашло свое отражение в анекдотах.
Террористы похитили работников оборонных предприятий: американца, француза и русского. После часовой пытки американец объяснил устройство крылатой ракеты. После двухчасовых пыток француз выдал схему новейшего истребителя. После недельных пыток русский нарисовал гайку в трех проекциях
Интересно, что в описываемой в анекдоте ситуации о поведении мужчины по отношению к женщине в раскаленной пустыне каждый этнос, пытается увидеть свой этнический образ: француз-галантность, англичанин - выдержку, еврей- предприимчивость, причем русский сразу же узнает в этой ситуации себя, и приписываемую ему доброту и, как уже отмечалось, широкодушие:
Послали представителям разных национальностей фильм: раскаленная пустыня, палящее солнце. С трудом идут мужчина и женщина. И вдруг мужчина достает сочный апельсин и отдает его женщине.
Вопрос: Какой он национальности?
Француз:
-Только француз мог так галантно отнестись к даме!
Англичанин:
- Нет, это англичанин - посмотрите, какая выдержка!
Русский:
-Нет, это только русский: Надо же быть таким дураком! Сам бы съел.
Еврей:
-Нет, это еврей: кто бы еще мог достать в пустыне апельсин».
Первое впечатление: чувак вообще не понял, о чем анекдоты. Второе впечатление: чувак понял, о чем анекдоты, но не понял, что в них русские характеризуются вовсе не позитивно. У него слепое пятно там, где о характере нужно судить по поступку, он реально считает, что анекдот, где русский ругает условно-русского дураком за щедрость, характеризует именно русскую щедрость.
Анекдоты про русских (в смысле, те, где педалируется национальность), преподносят нам героя, созданного как будто из одних отрицательных черт: пьяница, дурак, агрессивный, эгоистичный, злобный, нецивилизованный, безрассудный ленивый сквернослов… но при этом почти во всех анекдотах русский выигрывает. Будь то чемпионат мира по пьянству и мату или просто способность поставить на своем хотя бы и всем во вред (ящик водки и этих двух пидорасов обратно!) – русский выигрывает.
Так что да, с одной стороны, как пишет профессор Зубарева, анекдот вроде бы как есть форма национальной самокритики. А с другой стороны, как пишет она же – чем ближе к телу народа, к каким-то статистически подтверждаемым закономерностям в его жизни, тем снисходительней интонация:
«В отражении повседневно-бытовых проблем лидирующей оказывается тема пьянства. Однако
характер фиксации данного порока не столько носит толерантный характер принятия (снисходительный тон обсуждения), сколько выступает элементом национальной гордости, признаком особости и отличия, своеобразным знаком качества всего "исконно русского" ("только у нас!", "только наши люди так могут!")».
«Исследователи основ русского национального характера выделяли в качестве отличительной черты русского сознания его двойственность - сосуществование антиномий, отсутствие середины, амбивалентность, выступающую в крайностях: "или - или". Подобные характеристики во многом лишают национальный тип нацеленности на прагматические ориентиры, препятствуют выбору рационально-обоснованных и логически-последовательных построений.
Отсутствие логики и опоры на здравый смысл отражено и в содержательной направленности
анекдотов, передающих в целом анекдотизм русской жизни как закрепленную в культуре
нелогичность поведения, акцентировку внимания на непродуманности действий русского человека, нецелесообразности и неразумности осуществляемых им поступков»
http://ecsocman.hse.ru/data/2013/03/11/1251433807/Zubanova.pdf
Ну ладно, анекдоты – это все смехотульки-смехуечки. Давайте посмотрим на более высокие пласты культуры. На классику, чхорт возьми.
Н.О. Лосский в своей книге "Характер русского народа" упирает на религиозность. "Основная, наиболее глубокая черта характера русского народа есть его религиозность, и связанное с нею искание абсолютного добра, которое осуществимо лишь в Царстве Божием, – пишет он. Совершенное добро без всякой примеси зла и несовершенств существует в Царстве Божием потому, что оно состоит из личностей, вполне осуществляющих в своем поведении две заповеди Иисуса Христа: любить Бога больше себя, и ближнего, как себя. Члены Царства Божия совершенно свободны от эгоизма и потому они творят лишь абсолютные ценности, – нравственное добро, красоту, познание истины, блага неделимые и неистребимые, служащие всему миру".
Ну что ж, помер Николай Онуфриевич в 1965 году – то есть, у него была масса времени заценить проявления этой религиозности начиная с 1917 года. А кстати, свой труд про характер русского народа он напечатал в 1957.
Исследование свое он построил на изучении русской литературы и биографий ее создателей. Давайте и мы спляшем оттуда же. Но прежде еще раз отметим: чувак, назвавший основной, наиболее глубокой чертой русского народа религиозность, как-то умудрился это увязать у себя в голове с атеистической вакханалией 20-х годов, с разрушением церквей, расстрелами священников, разгоном монастырей и т. д.
Что, он один такой? Никак нет!
Русские классики обожали (вплоть до обожествления) русский народ. Они превозносили такие добродетели русских, как терпение, отвагу, стойкость, отчаянную храбрость, свободолюбие, доброту, великодушие и сострадательность. Туда же классику кинематографа и вообще «старое доброе любимое кино».
Но с этими добродетелями, как и с религиозностью, получается интересная фигня. Возьмем, допустим, храбрость. Возьмем русскую женщину из некрасовского «Мороза-красный-нос», которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. А теперь посмотрим шире на творчество того же Некрасова и увидим очень похожий типаж женщины в «Кому на Руси жить хорошо». Только эта женщина покорно сносит издевательства мужа, свекрови и золовок. Впрочем, и героиня «Мороза» в финале замерзает насмерть, сдавшись перед вдовьей участью и суровой зимой.
Или возьмем солдатскую храбрость. Толстой, Лев Николаич. Платон Каратаев, вера-отвага-духовность во все поля. Но обратимся к другому его тексту, «После бала» - там зольдатики бьют своего товарища смертельным боем, не слушая просьб о пощаде, покорно и вместе с тем жестоко. И самое страшное во всем этом – признание героя: «Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было — дурное дело? Ничуть. «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал», — думал я и старался узнать это. Но сколько ни старался — и потом не мог узнать этого».
Патриотизм? «Бородино» и «Прощай, немытая Россия» написаны одной и той же рукой.
Короче, возьмите любую из превозносимых русских добродетелей, возьмите классика, который ее превозносит – и вы увидите в его же текстах опровержение.
Думаете, сами русские классики этого не замечали? Еще как замечали. А уж русские философы опосля выдумали концепт «загадочой русской души», в которой одновременно уживаются:
«1. широта души – отсутствие формы;
2. щедрость – расточительство;
3. свободолюбие – слабая дисциплина (анархизм);
4. удаль – разгул;
5. патриотизм – национальный эгоизм».
А как увязать свободолюбие с тем фактом, что крепостное право отменили аккурат в тот год, когда в Лондоне построил первое метро? А никак. Загадочная русская душа любит свободу, но просит кнута. Да, американцы оказались еще бОльшими лицемерами, но они хоть воевали за свободу для этих негров; за свободу русского крестьянина не воевал никто, кроме кучки экстремистов.
Конечно, дураками классики не были. Они прекрасно видели, в каком жалком состоянии находится народ, и понимали, что, сколь его ни прославляй, это жалкое состояние не изменится. Они были свидетелями (а то и соучастниками!) немыслимых унижений, мучений, злоупотреблений – и ничем не могли помочь. Даже если у них была власть, как у Салтыкова-Щедрина, они не могли перломить целую систему лжи, эксплуатации и подавления.
При этом они сами бывали в заграницах и видели, как бунтуют луддиты, чартисты и прочие карбонарии. И не могли не отдавать себе отчет в том, что этим бунтовщикам – иногда, чрез большие жертвы, не в полном объеме, со страшным скрипом, пердячим паром – но удается все-таки добиться своего! А у себя дома приходится мириться с тем фактом, что народ, вполне способный на безбашенную отвагу в битве с внешним врагом, втоптан в совершенную безропотность.
А еще ж у них у многих были свои рабы, да-с. И как-то не получается одновременно конституция и севрюжина с хреном, и на свободу рабов отпустить, и свое благосостояние сохранить. Да и их благосостояние тоже.
В общем, они выдумали себе копинг-технику… да-да-да! Именно! Они сочинили концепт русского народа как коллективного Христа, народа-мученика, искупающего грехи «безбожной бездуховной Европы».
Тут-то Тютчев и выблевал свое знаменитое:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать –
В Россию можно только верить.
Вот это самое распространенное мнение русских о себе. Россия богоподобна, точка. Ее пути, как и Господни, неисповедимы, но она страдает всем во искупление.
Тут встает вопрос – если русский народ Коллективный Христос, то кто же, ять, коллективный Пилат? Ответ, казалось бы, очевиден – элита, верхушка, царь и нобилитет, но для славянофилов, тогдашних русских националистов, царь был священной коровой. Поэтому они винили во всем… Бинго! Бездуховный запад, ради гонки с которым бедняжки-цари вынуждены были построить государство-машину по немецкому же образцу. Ну и евреев еще, куда ж без этого.
А теперь печальное резюме. Нет никакой загадки в загадочной русской душе. Есть нарциссические «качели» между подсознательно переживаемым ничтожеством и грандиозными претензиями. Токсический стыд за соучастие в угнетении и попытка вытеснить его в подсознание, раздувая мессианские фантазии.
И да. Эта нарциссическая диссоциация между грандиозностью ложного «я» и переживаемой ничтожностью реального характерна для большинства обществ раннего модерна. Не только в России интеллигенция пыталась раздувать национальное эго, чтобы закрыть зияющее осознание своего отставания от Запада – то же было в Турции, Польше, Китае, Японии и где только не. Почему? Потому что национальные элиты первыми впадали в нарциссический соблазн. Им же нужно было как-то объяснять себе тот неловкий факт, что женщины на фабриках умирают от 16-часовой работы в то время как они развлекаются европейскими нарядами, блюдами и танцами. Кто первый в ограблении своего народа – то и больше нуждается в грандиозном нарциссическом оправдании.
С нациями это работает так же, как и с личностями. Имеется жалкое положение народа и переживаемый народом стыд. Имеется способ выбраться из этого жалкого положения – трудоемкий, длинный и болезненный (особенно для национальной элиты, рискующей утратить свои привилегии при смене социальной формации). Имеются соседние народы, которые живут лучше. И невероятный соблазн сказать: да, может, они и живут лучше – но мы сами по себе лучше! Мы живем хуже – потому что, в отличие от них, не заботимся только о своем корыте, мы духовные, жертвенные, честные и скромные, и преданные заветам отцов. Мы счастливы в нашей бедности. Стяжать богатство мы могли бы легко, но мы не хотим, богатство нас испортит. Бедность делает нас гордыми и стойкими.
В реальности бедность не делает человека сильным. Она делает его жестоким. Русская литература полна лютых зверств, но авторы зачастую нарциссически слепы или снисходительны к ним, даже когда описывают их собственной рукой. Достоевский описывал невероятную бедность, истязания детей, алкоголизм и проституцию – и ему это не мешало превозносить русское великодушие, «Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, от рабства, от векового гнета, от загрубелости, а дар великодушия есть дар вечный, стихийный дар, родившийся вместе с народом и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты он все-таки уцелеет неповрежденный, в сердце этого народа».
Ишосукахарактерно – Достоевский ни на йоту не задумывается о том, что великодушие – черта, которая требует развития и культивации. Оно должно открыться «стихийно», уцелеть «неповрежденным» чудесным образом – а не быть воспитанным сознательно.
Интересно, почему же великодушие русское еще не открылось в своей неповрежденности, а? Кто знает?
Спонтанная, чудесная трансформация из гадкого утенка в прекрасного лебедя – типичная нарциссическая фантазия. Нарцисс никогда не фантазирует о том, как он создаст в себе добродетель – зачем, он и так совершенен! Это совершенство должно только открыться миру. Русский народ не нуждается в «возделывании разума» - он уже народ-богоносец! Тут и захоти, а не скажешь лучше, чем самый народный писатель, Максим Горький: «В творениях мещан на эту тему есть много любопытного, но самое замечательное в них - соединение таланта с какой-то истинно восточной ленью ума и татарской хитростью, которой мещане прикрывали эту лень мыслить смело и до конца яркопестрыми словами восторга пред народом. Немой, полуголодный, безграмотный народ, по уверению мещан, был призван обновить весь мир таинственной силой своей души, но для этого прежде всего требовалось отгородить его от мира высокой стеной самобытности, дабы не коснулся его свет и воздух Запада. Он, еще недавно награда вельможам за придворные услуги, живой инвентарь помещичьих хозяйств, доходная статья, предмет торговли, вдруг стал любимой темой разговоров, объектом всяческих забот о его будущей судьбе, идолом, пред которым мещане шумно каялись во грехах своих.»
Впрочем, такого рода интеллектуальная порка впрок не шла: обычно ответом на нее было впадание в самоуничижение, сбор нарциссической поддержки, а затем – новое раздувание грандиозного эго, которое, как правило, кончалось позорным проигрышем очередной «маленькой победоносной войны». Один из таких фэйлов плавно перешел в Октябрьскую революцию – или, вернее, в Февральскую революцию и Октябрьскую контрреволюцию.
И это что-то изменило? Ни хрена! Нарциссы никогда ничему не учатся, потому что не могут вообразить себя несовершенными и нуждающимися в науке. Русский народ остался коллективным Мессией, только новой Благой Вестью стала Всемирная Революция.
Конечно, и эта миссия провалилась. А что у нарцисса не проваливается?
Вот есть такое популярное мнение, что русских спортили и сглазили большевички. Из которых, конечно же, большинство было евреями, дадада. Черта с два. Это началось задолго до Ленина. Задолго до Петра (который сам был грандиозным нарциссом, куда правду денешь). Миф о «Третьем Риме» - не причина, но следствие веры в то, что русские есть единственный «истинно христианский народ» на земле. Эта нарциссическая раздвоенность коренится глубоко в татарских временах, но я не буду углубляться аж туда. Давайте сконцентрируемся не на причине, а на следствиях.
Итак. Самопрезентация русских в их же современном фольклоре противоречива: черты и свойства не очерчиваются четко как позитивные или негативные, при этом именно негативные черты выпячиваются и преподносятся как некий особый предмет гордости. Это похоже на подсознание нарцисса, куда загнано ощущение собственного ничтожества.
В классической литературе эти недостатки оттеняются и перекрываются противоположными добродетелями, превозносимыми сверх всякой меры. Нередко русских при этом порицают за пороки – но и пороки носят эпический, былинный характер. Это здорово смахивает на цикл самовозвеличивания-самоуничижения.
Ну а что насчет литературы модерна? От 1900 года и дальше?
Ну, от книг революционной и сразу-после эпохи – «Конармии», рассказов Шолохова и «Тихого Дона», «Как закалялась сталь», «Разгром» и проч., у меня два впечатления: а) это чудовища; б0 они вполне довольны таким положением дел.
Думаю, это было неизбежно. Когда народ начинает всерьез считать себя богоподобным, он скатывается туда, куда скатился и самый знаменитый персонаж, впервые заявивший о своем богоподобии. Падение Российской Империи было грандиозным – но большевики восстановили Империю и вновь спустили ее на воду вместе с нарциссизмом, потому что куда ж без главного двигателя-то. За 73 года их правления этот двигатель окончательно пошел вразнос. Отрыв от реальности и самоуничтожение народа, как следствие, пошли эпическими темпами. Именно при большевиках наконец стало ясно, что быть русским – означает быть никем, всего лишь материалом для великих социальных экспериментов. Сам концепт народа-мученика раскрутился на всю железку: счет убитым, замученным и поибшим в войнах пошел на миллионы, причем даже миллионы можно подсчитать с точностью до «плюс-минус лапоть». Ценность человеческой жизни упала в ноль, но величие Первого Государства Рабочих и Крестьян возросло до абсолюта. Если бы Сталище не изволило сдохнуть, черт знает что могло бы стрястись.
Его смерть оттянула, но не остановила развал СССР. Он был нарцисс, мегаломаньяк – но не он создал эту систему нарциссического мученичества, он был подобран и взращен ею. И система продолжала воспроизводить себя после его смерти, как это обычно бывает с нарциссизмом, от поколения к поколению: родители калечат детей, дети – внуков и так далее. Я застала самый конец, когда отрыв идеологии от реальности стал уже некомпенсируемым. Учителя на политинформациях рассказывали, как несчастны наши сверстники в Италии и США – а на переменах торговали друг у друга итальянские сапожки и американские джинсы. Мы обязаны были верить, что живем в лучшей стране мира, в то время как все вокруг нас кричало об обратном.
Вы знаете, чем оно кончилось.
Хотя оно, сцуко, не кончилось…
Да, ремарка в сторону. Нынешние националисты вельми порицают большевичков за «денационализацию» русских, превращение их в «клей» многонациональной советской державы. Но если пристально всмотреться в историю, становится видно, что ничем другим русские и не были при царях. Им просто разрешали осознавать свою роль клея и гордиться ею.
И еще одна ремарка в сторону. Русские добродетели, превозносимые классиками, направлены, как правило, «вверх» и «вовне». Достоевский рассказывал о севастопольских солдатах, которые спасали в первую голову раненых французов, а потом уж своих: «русского-то всякий подымет, а француз-то чужой, его наперед пожалеть надо» и патетически вопрошал: «Разве тут не Христос, и разве не Христов дух в этих простодушных и великодушных, шутливо сказанных словах?» Впору биться головой об стену – нет, чувак, тут ни разу не Христос, Христос указал бы прежде на тех. Кто сильней страдает, без различия «свой-чужой». Тут именно нарциссическая показуха перед чужими, когда «на миру» и с одобрения начальства работает правило «сам погибай, а товарища выручай», а «где все свои», как в «После бала» - «умри ты сегодня, а я завтра». И господин Лосский, чтоб ему земля была пухом, обожает ссылаться на Наполеона, англичан и разных прочих шведов как на свидетелей превосходства русского духа. «Корреспондент английской газеты, видя подобные случаи, выразился: «это армия джентльменов». Пушкарев в своей статье о большом диапазоне добра и зла в русском народе приводит ценные цитаты о поведении русских на войне из книг англичан, профессора Пэрса, Мэкензи Уоллеса и Альфреда Нокса. Пэре пишет о «простой доброте русского крестьянина»; «эти качества подлинного русского народа займут свое место среди лучших факторов будущей Европейской цивилизации». То же пишет и Уоллес: «нет класса людей на свете более добродушного и миролюбивого, чем русское крестьянство». Нокс говорит: «Русское крестьянство существенно миролюбивое и наименее империалистическое в мире».
Солдаты Советской армии нередко вели себя отвратительно, — насиловали женщин, грабили всё, что нравилось им. Не только солдаты, даже и офицеры отнимали у всех часы. Интересно однако наблюдение профессора психологии Братиславского университета в Словакии. Он встретил Советскую армию в деревне, где жили его родители, и близко наблюдал поведение русских солдат. «Они ведут себя, как дети», говорил он, «награбят много часов, а потом и раздают их направо и налево»».
Если присмотреться к добродетелям, которые так превозносят в русском народе, мы увидим, что это добродетели солдата. Храбрость, стойкость, терпение, великодушие и милосердие – но самое главное: подчинение.
Цари разрешали русскому народу черпать в этом основания для нарциссической гордости. Большевики тоже – только они распространили это на весь «многонациональный советский народ», что обидело русских, тут же выбив у них из-под ног почву исключительности.
Но постсоветское правительство обидело их сильнее всего. Оно объявило о прекращении противостояния и ограбило дарагих рассеян в лучших чувствах, лишив источника нарциссической грандиозности. Ельцин мог бы расстреливать каждый год по парламенту – и ему бы простили, если бы он по-прежнему раздувал кадило русского/советского национального превосходства над прочими народами. Но он оставил россиян наедине с осознанием ничтожности, и вот за это, не за что-либо еще, его будут проклинать, пока не сойдет в могилу последний «рожденный в СССР».
Вы все еще помните метафору насчет грузовика с говном и турбины?
Она оказалась не такой уж метафорической.
Но это также миф в смысле «правда, которая больше, чем факт». Евреям приходилось быть сообразительными и прижимистыми во времена гонений, чтобы дать детям лучшее будущее – и вообще хоть какое-нибудь. У французов больше 600 слов для обозначения секаса и вовлеченных органов – скажете, это просто так? Россия уверенно входит в пятерку лидеров по потреблению алкоголя на душу населения старше 15 лет. Да, не на первом месте. Да, молдаване, чехи и венгры впереди. Но топ-5 – это тоже не хухры-мухры.
Как правило, национальные стереотипы в приложении к каждому конкретному человеку ложны, но чем шире охват, тем больше приближение стереотипа к правде. Стереотип вообще, по определению, - «то, что придает объемную форму». Мы его формируем – но и он формирует нас, хотим мы этого или нет. Да, я могу отвергать национальный стереотип жадного, предприимчивого и помешенного на независимости хохла. Я далеко не предприимчива, насчет независимости… ОК, виновна; но когда я не могу заставить себя выбросить вещь, которая еще в хорошем состоянии, просто не нужна мне – я говорю себе и другим, что не дает внутренний хохол. И я не знаю, какова в этом доля шутки.
Главное, на чем я хочу заострить внимание – тот факт, что я практически не обращаюсь к своему «внутреннему русскому», хотя, казалось бы, я по материнской линии чистокровная русачка и русее не бывает. Русский – родной, украинский я учила в школе. Но когда я соответствую какому-нибудь русскому национальному стереотипу – например, ввязываюсь в питейное состязание – я все равно вспоминаю про себя Марусю Кайдашиху, а не, скажем, Левшу.
Был только один эпизод в моей жизни, когда «внутренний русский» весьма властно ко мне воззвал – но примечательно то, что я на тот момент не опознала его как «внутреннего русского».
Странно? Не совсем. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что быть русским – это, в сущности, быть никем.
Смотрите. Национальные стереотипы обычно содержат в себе негативные, амбивалентные и позитивные черты. Украинцы жадные (негативная черта), помешаны на независимости (амбивалентная), предприимчивые (позитивная).
Евреи: скупые (негатив), приспособленцы (амбивалентно), умные (позитив).
Грузины: коррумпированные (негатив), сексуально невоздержанные (амбивалентно), гостеприимные (позитив).
Молдаване: глупые (негатив), трудоголики (амбивалентно), старательные (позитив).
Эстонцы: тормозные (негатив), молчаливые (амбивалентно), рассудительные (позитив).
Чукчи – совершенно нецивилизованные (негатив), близки к природе (амбивалентно), хорошие стрелки (позитив).
Армяне хитрые (негатив), хитрые (амбивалентно), хитрые (позитив).
Русские… вот тут начинается самое интересное. Ладно, что там, просто приведу выдержку из одного перца, написавшего о русском национальном характере в анекдотах:
http://www.rusnauka.com/10_NPE_2008/Philologia/29153.doc.htm
«Перейдем к рассмотрению анекдотов о русском этносе. Рассмотрим следующий пример:
-Какой национальности были Адам и Ева?
-Ну, конечно, русские! Кто бы еще согласился ходить босыми и голыми, есть одно яблоко на двоих и при этом кричать, что они в раю.
Здесь этнический стереотип-терпеливость русского этноса.
Следующий анекдот позволил выявить такое качество русских как находчивость. Это качество раскрывается при сопоставлении с другими этносами, где наблюдается стремление русских оказаться в представленной ситуации лучше, чем другие:
Встретились немец, француз и русский. Немец говорит:
- Вот наши ученые смогли скрестить корову с курицей. Теперь молоко, мясо и яйца девать некуда.
- Что у вас,- говорит француз,- вот у нас ученые смогли скрестить пчелу с мухой, теперь она летает по помойкам и мед рекой льется.
-А у нас тоже скрещивают,- вступает в разговор русский, - недавно удалось скрестить арбуз с тараканом. Теперь разрезаешь арбуз… а косточки сами разбегаются!...
Такое качество русских как стойкость и упорство характера, также нашло свое отражение в анекдотах.
Террористы похитили работников оборонных предприятий: американца, француза и русского. После часовой пытки американец объяснил устройство крылатой ракеты. После двухчасовых пыток француз выдал схему новейшего истребителя. После недельных пыток русский нарисовал гайку в трех проекциях
Интересно, что в описываемой в анекдоте ситуации о поведении мужчины по отношению к женщине в раскаленной пустыне каждый этнос, пытается увидеть свой этнический образ: француз-галантность, англичанин - выдержку, еврей- предприимчивость, причем русский сразу же узнает в этой ситуации себя, и приписываемую ему доброту и, как уже отмечалось, широкодушие:
Послали представителям разных национальностей фильм: раскаленная пустыня, палящее солнце. С трудом идут мужчина и женщина. И вдруг мужчина достает сочный апельсин и отдает его женщине.
Вопрос: Какой он национальности?
Француз:
-Только француз мог так галантно отнестись к даме!
Англичанин:
- Нет, это англичанин - посмотрите, какая выдержка!
Русский:
-Нет, это только русский: Надо же быть таким дураком! Сам бы съел.
Еврей:
-Нет, это еврей: кто бы еще мог достать в пустыне апельсин».
Первое впечатление: чувак вообще не понял, о чем анекдоты. Второе впечатление: чувак понял, о чем анекдоты, но не понял, что в них русские характеризуются вовсе не позитивно. У него слепое пятно там, где о характере нужно судить по поступку, он реально считает, что анекдот, где русский ругает условно-русского дураком за щедрость, характеризует именно русскую щедрость.
Анекдоты про русских (в смысле, те, где педалируется национальность), преподносят нам героя, созданного как будто из одних отрицательных черт: пьяница, дурак, агрессивный, эгоистичный, злобный, нецивилизованный, безрассудный ленивый сквернослов… но при этом почти во всех анекдотах русский выигрывает. Будь то чемпионат мира по пьянству и мату или просто способность поставить на своем хотя бы и всем во вред (ящик водки и этих двух пидорасов обратно!) – русский выигрывает.
Так что да, с одной стороны, как пишет профессор Зубарева, анекдот вроде бы как есть форма национальной самокритики. А с другой стороны, как пишет она же – чем ближе к телу народа, к каким-то статистически подтверждаемым закономерностям в его жизни, тем снисходительней интонация:
«В отражении повседневно-бытовых проблем лидирующей оказывается тема пьянства. Однако
характер фиксации данного порока не столько носит толерантный характер принятия (снисходительный тон обсуждения), сколько выступает элементом национальной гордости, признаком особости и отличия, своеобразным знаком качества всего "исконно русского" ("только у нас!", "только наши люди так могут!")».
«Исследователи основ русского национального характера выделяли в качестве отличительной черты русского сознания его двойственность - сосуществование антиномий, отсутствие середины, амбивалентность, выступающую в крайностях: "или - или". Подобные характеристики во многом лишают национальный тип нацеленности на прагматические ориентиры, препятствуют выбору рационально-обоснованных и логически-последовательных построений.
Отсутствие логики и опоры на здравый смысл отражено и в содержательной направленности
анекдотов, передающих в целом анекдотизм русской жизни как закрепленную в культуре
нелогичность поведения, акцентировку внимания на непродуманности действий русского человека, нецелесообразности и неразумности осуществляемых им поступков»
http://ecsocman.hse.ru/data/2013/03/11/1251433807/Zubanova.pdf
Ну ладно, анекдоты – это все смехотульки-смехуечки. Давайте посмотрим на более высокие пласты культуры. На классику, чхорт возьми.
Н.О. Лосский в своей книге "Характер русского народа" упирает на религиозность. "Основная, наиболее глубокая черта характера русского народа есть его религиозность, и связанное с нею искание абсолютного добра, которое осуществимо лишь в Царстве Божием, – пишет он. Совершенное добро без всякой примеси зла и несовершенств существует в Царстве Божием потому, что оно состоит из личностей, вполне осуществляющих в своем поведении две заповеди Иисуса Христа: любить Бога больше себя, и ближнего, как себя. Члены Царства Божия совершенно свободны от эгоизма и потому они творят лишь абсолютные ценности, – нравственное добро, красоту, познание истины, блага неделимые и неистребимые, служащие всему миру".
Ну что ж, помер Николай Онуфриевич в 1965 году – то есть, у него была масса времени заценить проявления этой религиозности начиная с 1917 года. А кстати, свой труд про характер русского народа он напечатал в 1957.
Исследование свое он построил на изучении русской литературы и биографий ее создателей. Давайте и мы спляшем оттуда же. Но прежде еще раз отметим: чувак, назвавший основной, наиболее глубокой чертой русского народа религиозность, как-то умудрился это увязать у себя в голове с атеистической вакханалией 20-х годов, с разрушением церквей, расстрелами священников, разгоном монастырей и т. д.
Что, он один такой? Никак нет!
Русские классики обожали (вплоть до обожествления) русский народ. Они превозносили такие добродетели русских, как терпение, отвагу, стойкость, отчаянную храбрость, свободолюбие, доброту, великодушие и сострадательность. Туда же классику кинематографа и вообще «старое доброе любимое кино».
Но с этими добродетелями, как и с религиозностью, получается интересная фигня. Возьмем, допустим, храбрость. Возьмем русскую женщину из некрасовского «Мороза-красный-нос», которая коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. А теперь посмотрим шире на творчество того же Некрасова и увидим очень похожий типаж женщины в «Кому на Руси жить хорошо». Только эта женщина покорно сносит издевательства мужа, свекрови и золовок. Впрочем, и героиня «Мороза» в финале замерзает насмерть, сдавшись перед вдовьей участью и суровой зимой.
Или возьмем солдатскую храбрость. Толстой, Лев Николаич. Платон Каратаев, вера-отвага-духовность во все поля. Но обратимся к другому его тексту, «После бала» - там зольдатики бьют своего товарища смертельным боем, не слушая просьб о пощаде, покорно и вместе с тем жестоко. И самое страшное во всем этом – признание героя: «Что ж, вы думаете, что я тогда решил, что то, что я видел, было — дурное дело? Ничуть. «Если это делалось с такой уверенностью и признавалось всеми необходимым, то, стало быть, они знали что-то такое, чего я не знал», — думал я и старался узнать это. Но сколько ни старался — и потом не мог узнать этого».
Патриотизм? «Бородино» и «Прощай, немытая Россия» написаны одной и той же рукой.
Короче, возьмите любую из превозносимых русских добродетелей, возьмите классика, который ее превозносит – и вы увидите в его же текстах опровержение.
Думаете, сами русские классики этого не замечали? Еще как замечали. А уж русские философы опосля выдумали концепт «загадочой русской души», в которой одновременно уживаются:
«1. широта души – отсутствие формы;
2. щедрость – расточительство;
3. свободолюбие – слабая дисциплина (анархизм);
4. удаль – разгул;
5. патриотизм – национальный эгоизм».
А как увязать свободолюбие с тем фактом, что крепостное право отменили аккурат в тот год, когда в Лондоне построил первое метро? А никак. Загадочная русская душа любит свободу, но просит кнута. Да, американцы оказались еще бОльшими лицемерами, но они хоть воевали за свободу для этих негров; за свободу русского крестьянина не воевал никто, кроме кучки экстремистов.
Конечно, дураками классики не были. Они прекрасно видели, в каком жалком состоянии находится народ, и понимали, что, сколь его ни прославляй, это жалкое состояние не изменится. Они были свидетелями (а то и соучастниками!) немыслимых унижений, мучений, злоупотреблений – и ничем не могли помочь. Даже если у них была власть, как у Салтыкова-Щедрина, они не могли перломить целую систему лжи, эксплуатации и подавления.
При этом они сами бывали в заграницах и видели, как бунтуют луддиты, чартисты и прочие карбонарии. И не могли не отдавать себе отчет в том, что этим бунтовщикам – иногда, чрез большие жертвы, не в полном объеме, со страшным скрипом, пердячим паром – но удается все-таки добиться своего! А у себя дома приходится мириться с тем фактом, что народ, вполне способный на безбашенную отвагу в битве с внешним врагом, втоптан в совершенную безропотность.
А еще ж у них у многих были свои рабы, да-с. И как-то не получается одновременно конституция и севрюжина с хреном, и на свободу рабов отпустить, и свое благосостояние сохранить. Да и их благосостояние тоже.
В общем, они выдумали себе копинг-технику… да-да-да! Именно! Они сочинили концепт русского народа как коллективного Христа, народа-мученика, искупающего грехи «безбожной бездуховной Европы».
Тут-то Тютчев и выблевал свое знаменитое:
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать –
В Россию можно только верить.
Вот это самое распространенное мнение русских о себе. Россия богоподобна, точка. Ее пути, как и Господни, неисповедимы, но она страдает всем во искупление.
Тут встает вопрос – если русский народ Коллективный Христос, то кто же, ять, коллективный Пилат? Ответ, казалось бы, очевиден – элита, верхушка, царь и нобилитет, но для славянофилов, тогдашних русских националистов, царь был священной коровой. Поэтому они винили во всем… Бинго! Бездуховный запад, ради гонки с которым бедняжки-цари вынуждены были построить государство-машину по немецкому же образцу. Ну и евреев еще, куда ж без этого.
А теперь печальное резюме. Нет никакой загадки в загадочной русской душе. Есть нарциссические «качели» между подсознательно переживаемым ничтожеством и грандиозными претензиями. Токсический стыд за соучастие в угнетении и попытка вытеснить его в подсознание, раздувая мессианские фантазии.
И да. Эта нарциссическая диссоциация между грандиозностью ложного «я» и переживаемой ничтожностью реального характерна для большинства обществ раннего модерна. Не только в России интеллигенция пыталась раздувать национальное эго, чтобы закрыть зияющее осознание своего отставания от Запада – то же было в Турции, Польше, Китае, Японии и где только не. Почему? Потому что национальные элиты первыми впадали в нарциссический соблазн. Им же нужно было как-то объяснять себе тот неловкий факт, что женщины на фабриках умирают от 16-часовой работы в то время как они развлекаются европейскими нарядами, блюдами и танцами. Кто первый в ограблении своего народа – то и больше нуждается в грандиозном нарциссическом оправдании.
С нациями это работает так же, как и с личностями. Имеется жалкое положение народа и переживаемый народом стыд. Имеется способ выбраться из этого жалкого положения – трудоемкий, длинный и болезненный (особенно для национальной элиты, рискующей утратить свои привилегии при смене социальной формации). Имеются соседние народы, которые живут лучше. И невероятный соблазн сказать: да, может, они и живут лучше – но мы сами по себе лучше! Мы живем хуже – потому что, в отличие от них, не заботимся только о своем корыте, мы духовные, жертвенные, честные и скромные, и преданные заветам отцов. Мы счастливы в нашей бедности. Стяжать богатство мы могли бы легко, но мы не хотим, богатство нас испортит. Бедность делает нас гордыми и стойкими.
В реальности бедность не делает человека сильным. Она делает его жестоким. Русская литература полна лютых зверств, но авторы зачастую нарциссически слепы или снисходительны к ним, даже когда описывают их собственной рукой. Достоевский описывал невероятную бедность, истязания детей, алкоголизм и проституцию – и ему это не мешало превозносить русское великодушие, «Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, от рабства, от векового гнета, от загрубелости, а дар великодушия есть дар вечный, стихийный дар, родившийся вместе с народом и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты он все-таки уцелеет неповрежденный, в сердце этого народа».
Ишосукахарактерно – Достоевский ни на йоту не задумывается о том, что великодушие – черта, которая требует развития и культивации. Оно должно открыться «стихийно», уцелеть «неповрежденным» чудесным образом – а не быть воспитанным сознательно.
Интересно, почему же великодушие русское еще не открылось в своей неповрежденности, а? Кто знает?
Спонтанная, чудесная трансформация из гадкого утенка в прекрасного лебедя – типичная нарциссическая фантазия. Нарцисс никогда не фантазирует о том, как он создаст в себе добродетель – зачем, он и так совершенен! Это совершенство должно только открыться миру. Русский народ не нуждается в «возделывании разума» - он уже народ-богоносец! Тут и захоти, а не скажешь лучше, чем самый народный писатель, Максим Горький: «В творениях мещан на эту тему есть много любопытного, но самое замечательное в них - соединение таланта с какой-то истинно восточной ленью ума и татарской хитростью, которой мещане прикрывали эту лень мыслить смело и до конца яркопестрыми словами восторга пред народом. Немой, полуголодный, безграмотный народ, по уверению мещан, был призван обновить весь мир таинственной силой своей души, но для этого прежде всего требовалось отгородить его от мира высокой стеной самобытности, дабы не коснулся его свет и воздух Запада. Он, еще недавно награда вельможам за придворные услуги, живой инвентарь помещичьих хозяйств, доходная статья, предмет торговли, вдруг стал любимой темой разговоров, объектом всяческих забот о его будущей судьбе, идолом, пред которым мещане шумно каялись во грехах своих.»
Впрочем, такого рода интеллектуальная порка впрок не шла: обычно ответом на нее было впадание в самоуничижение, сбор нарциссической поддержки, а затем – новое раздувание грандиозного эго, которое, как правило, кончалось позорным проигрышем очередной «маленькой победоносной войны». Один из таких фэйлов плавно перешел в Октябрьскую революцию – или, вернее, в Февральскую революцию и Октябрьскую контрреволюцию.
И это что-то изменило? Ни хрена! Нарциссы никогда ничему не учатся, потому что не могут вообразить себя несовершенными и нуждающимися в науке. Русский народ остался коллективным Мессией, только новой Благой Вестью стала Всемирная Революция.
Конечно, и эта миссия провалилась. А что у нарцисса не проваливается?
Вот есть такое популярное мнение, что русских спортили и сглазили большевички. Из которых, конечно же, большинство было евреями, дадада. Черта с два. Это началось задолго до Ленина. Задолго до Петра (который сам был грандиозным нарциссом, куда правду денешь). Миф о «Третьем Риме» - не причина, но следствие веры в то, что русские есть единственный «истинно христианский народ» на земле. Эта нарциссическая раздвоенность коренится глубоко в татарских временах, но я не буду углубляться аж туда. Давайте сконцентрируемся не на причине, а на следствиях.
Итак. Самопрезентация русских в их же современном фольклоре противоречива: черты и свойства не очерчиваются четко как позитивные или негативные, при этом именно негативные черты выпячиваются и преподносятся как некий особый предмет гордости. Это похоже на подсознание нарцисса, куда загнано ощущение собственного ничтожества.
В классической литературе эти недостатки оттеняются и перекрываются противоположными добродетелями, превозносимыми сверх всякой меры. Нередко русских при этом порицают за пороки – но и пороки носят эпический, былинный характер. Это здорово смахивает на цикл самовозвеличивания-самоуничижения.
Ну а что насчет литературы модерна? От 1900 года и дальше?
Ну, от книг революционной и сразу-после эпохи – «Конармии», рассказов Шолохова и «Тихого Дона», «Как закалялась сталь», «Разгром» и проч., у меня два впечатления: а) это чудовища; б0 они вполне довольны таким положением дел.
Думаю, это было неизбежно. Когда народ начинает всерьез считать себя богоподобным, он скатывается туда, куда скатился и самый знаменитый персонаж, впервые заявивший о своем богоподобии. Падение Российской Империи было грандиозным – но большевики восстановили Империю и вновь спустили ее на воду вместе с нарциссизмом, потому что куда ж без главного двигателя-то. За 73 года их правления этот двигатель окончательно пошел вразнос. Отрыв от реальности и самоуничтожение народа, как следствие, пошли эпическими темпами. Именно при большевиках наконец стало ясно, что быть русским – означает быть никем, всего лишь материалом для великих социальных экспериментов. Сам концепт народа-мученика раскрутился на всю железку: счет убитым, замученным и поибшим в войнах пошел на миллионы, причем даже миллионы можно подсчитать с точностью до «плюс-минус лапоть». Ценность человеческой жизни упала в ноль, но величие Первого Государства Рабочих и Крестьян возросло до абсолюта. Если бы Сталище не изволило сдохнуть, черт знает что могло бы стрястись.
Его смерть оттянула, но не остановила развал СССР. Он был нарцисс, мегаломаньяк – но не он создал эту систему нарциссического мученичества, он был подобран и взращен ею. И система продолжала воспроизводить себя после его смерти, как это обычно бывает с нарциссизмом, от поколения к поколению: родители калечат детей, дети – внуков и так далее. Я застала самый конец, когда отрыв идеологии от реальности стал уже некомпенсируемым. Учителя на политинформациях рассказывали, как несчастны наши сверстники в Италии и США – а на переменах торговали друг у друга итальянские сапожки и американские джинсы. Мы обязаны были верить, что живем в лучшей стране мира, в то время как все вокруг нас кричало об обратном.
Вы знаете, чем оно кончилось.
Хотя оно, сцуко, не кончилось…
Да, ремарка в сторону. Нынешние националисты вельми порицают большевичков за «денационализацию» русских, превращение их в «клей» многонациональной советской державы. Но если пристально всмотреться в историю, становится видно, что ничем другим русские и не были при царях. Им просто разрешали осознавать свою роль клея и гордиться ею.
И еще одна ремарка в сторону. Русские добродетели, превозносимые классиками, направлены, как правило, «вверх» и «вовне». Достоевский рассказывал о севастопольских солдатах, которые спасали в первую голову раненых французов, а потом уж своих: «русского-то всякий подымет, а француз-то чужой, его наперед пожалеть надо» и патетически вопрошал: «Разве тут не Христос, и разве не Христов дух в этих простодушных и великодушных, шутливо сказанных словах?» Впору биться головой об стену – нет, чувак, тут ни разу не Христос, Христос указал бы прежде на тех. Кто сильней страдает, без различия «свой-чужой». Тут именно нарциссическая показуха перед чужими, когда «на миру» и с одобрения начальства работает правило «сам погибай, а товарища выручай», а «где все свои», как в «После бала» - «умри ты сегодня, а я завтра». И господин Лосский, чтоб ему земля была пухом, обожает ссылаться на Наполеона, англичан и разных прочих шведов как на свидетелей превосходства русского духа. «Корреспондент английской газеты, видя подобные случаи, выразился: «это армия джентльменов». Пушкарев в своей статье о большом диапазоне добра и зла в русском народе приводит ценные цитаты о поведении русских на войне из книг англичан, профессора Пэрса, Мэкензи Уоллеса и Альфреда Нокса. Пэре пишет о «простой доброте русского крестьянина»; «эти качества подлинного русского народа займут свое место среди лучших факторов будущей Европейской цивилизации». То же пишет и Уоллес: «нет класса людей на свете более добродушного и миролюбивого, чем русское крестьянство». Нокс говорит: «Русское крестьянство существенно миролюбивое и наименее империалистическое в мире».
Солдаты Советской армии нередко вели себя отвратительно, — насиловали женщин, грабили всё, что нравилось им. Не только солдаты, даже и офицеры отнимали у всех часы. Интересно однако наблюдение профессора психологии Братиславского университета в Словакии. Он встретил Советскую армию в деревне, где жили его родители, и близко наблюдал поведение русских солдат. «Они ведут себя, как дети», говорил он, «награбят много часов, а потом и раздают их направо и налево»».
Если присмотреться к добродетелям, которые так превозносят в русском народе, мы увидим, что это добродетели солдата. Храбрость, стойкость, терпение, великодушие и милосердие – но самое главное: подчинение.
Цари разрешали русскому народу черпать в этом основания для нарциссической гордости. Большевики тоже – только они распространили это на весь «многонациональный советский народ», что обидело русских, тут же выбив у них из-под ног почву исключительности.
Но постсоветское правительство обидело их сильнее всего. Оно объявило о прекращении противостояния и ограбило дарагих рассеян в лучших чувствах, лишив источника нарциссической грандиозности. Ельцин мог бы расстреливать каждый год по парламенту – и ему бы простили, если бы он по-прежнему раздувал кадило русского/советского национального превосходства над прочими народами. Но он оставил россиян наедине с осознанием ничтожности, и вот за это, не за что-либо еще, его будут проклинать, пока не сойдет в могилу последний «рожденный в СССР».
Вы все еще помните метафору насчет грузовика с говном и турбины?
Она оказалась не такой уж метафорической.

no subject
***Но постсоветское правительство обидело их сильнее всего. Оно объявило о прекращении противостояния и ограбило дарагих рассеян в лучших чувствах, лишив источника нарциссической грандиозности. Ельцин мог бы расстреливать каждый год по парламенту – и ему бы простили, если бы он по-прежнему раздувал кадило русского/советского национального превосходства над прочими народами. Но он оставил россиян наедине с осознанием ничтожности, и вот за это, не за что-либо еще, его будут проклинать, пока не сойдет в могилу последний «рожденный в СССР».***
Нет, конечно. Искренняя вера русских масс конца 1980-х - середины 1990-х гг - матёрая всенародная русофобия и низкопоклонство перед Западом. Политика государства, прекратившая то противостояние, была плотью от плоти чаяний народных. Ну это как, ну это так что мы в говне, мы ничего не можем, мы никогда ничиего не сможем, мы всегда жили уево и всегда будем жить уево, все мы должны отсюдова всем населением сняться и уехать жить на блаженный Запад, вот на Западе, вот на Западе, вот на Западе... Да, это все несли те же люди, которые в 88 году давились в очередь в КПСС а в 99-м вспомнили, что они "рождены в СССР". В общем, если о психологиях ваших этих, то это была чистейшая депрессивная стадия маниакально-депрессивного цикла. Или это вот это нарциссизм твой в форме беспросветного самоуничижения, абсолютно бескомпромиссного.
Ельцина ненавидят не за то что противостояние, а потому что "обманул", и потому что ну всегда ж кого то надо ненавидеть за насвиняченное собственными руками. В то время они так же ненавидели "коммунистов", в тех же выражениях.
Привет.
no subject
да, это он и есть, в очень типичной форме, потому что ко всему, что вы говорите, прилагалась чудесная вера, что все само по себе сейчас станет хорошо, без малейших попыток самим взять на себя ответственность за это хорошо;
это все тот же богатырь, который освободился от цепей, ща хлебнет волшебной водицы ("реформ") и разом обретет чудесную, волшебную силушку, которая всегда с ним была, просто он не знал;
//Ельцина ненавидят не за то что противостояние, а потому что "обманул", и потому что ну всегда ж кого то надо ненавидеть за насвиняченное собственными руками. В то время они так же ненавидели "коммунистов", в тех же выражениях.//
точно, потому и "обманул", что не снял с них ответственность за это "накосяченное", если б снял, дал понять, что это не они, вот как Путин сказал, что победу украли, англичанка гадит, союз развалил злой запад, вот если б Ельцин продолжал им тыкать во врагов "реформ" и бороться с врагами, и за херовую жизнь был бы виноват не он, не народ, а "враги", все было б ок; Ольга так и написала
no subject
по второму - "обманул" потому что обещал что просыплется рог изобилия, в соответствии с ожиданиями первого абзаца, а он не просыпался; в этих условиях возможности валить на врагов реформ были несколько ограничены, но валили на них, вовсю, сколько аудитория могла съесть, в 92-93, 96. Путену пришлось решать гораздо более простую задачу, наполнить им экзистенциальный вакуум, "а почему нас от самих себя тошнит", в обстановке беспрецедентного роста материальной халявы, а не по-быстрому заговорить зубы некормленым, свежеограбленым, которым ещё и рог обещали и не выдали, чтобы они тут же не пошли на вилах выносить главных виновников торжества. Концепция "коммунисты-вредители толкут стекло в масло, чтобы мы капитализм не построили" и прочий "красно-коричневый реванш" - это всё были базовые идеологемы ельцинизма эпохи бури и натиска, под которые были созданы контуры всей политической системы РФ, по сей день действующей без существенных изменений.
no subject
сама по себе вера в рог изобилия, зависящий от обещаний первого лица страны - патология для взрослого человека;
//Путену пришлось решать гораздо более простую задачу, наполнить им экзистенциальный вакуум, "а почему нас от самих себя тошнит", в обстановке беспрецедентного роста материальной халявы//
эту задачу решают все правители российских государств всю историю, независимо от материальных условий населения; это всегда одна и та же задача;
//это всё были базовые идеологемы ельцинизма эпохи бури и натиска, под которые были созданы контуры всей политической системы РФ, по сей день действующей без существенных изменений.//
никакие контуры политической системы не создавались; это одна и та же система всю дорогу, с татаро-монгольских времен, для нее объяснялки новые придумывают, чтоб репрезентоваться наружу похоже на "нормальные" страны
no subject
А я с этим спорю, что ли?
***никакие контуры политической системы не создавались; это одна и та же система всю дорогу, с татаро-монгольских времен, для нее объяснялки новые придумывают, чтоб репрезентоваться наружу похоже на "нормальные" страны ***
Принципы её те же, а система конкретная, вот институты, фишечки и примочки, она создавалась в конкретное время конкретными действиями конкретных людей, под определенныё слова ртом. Как и ранее неоднократно, да.
no subject
no subject
оно снаружи производит такое странное впечатление, что внешнему наблюдателю хочется немедленно мухобойкой, мухобойкой любого, кто озвучивает это понимание "народными словами", дальше не присматриваясь; как в том анекдоте, про арбуз, ты его по назначению - а оттуда вместо семечек тараканы разбегаются, ааааа!
у меня есть гипотеза, но больно дикая
no subject
no subject
а что не отстраиваются - очевидно, даже если они вовсю демонстрируют ненависть к этому, равнодушие и цинизм;
no subject
Потому что если вопрос не про мене, то я не знаю, почему Володька сбрил усы, и даже не в курсе, в самом ли деле он их сбрил.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
ИМХО, было одновременно так и не так. Жалко, никто толком не мерял это социологически...
Во-первых, массовая всенародная русофобия вполне себе сосуществовала с массовым же всенародным утешением тем, что у нас самые крутые мирные трактора с вертикальным взлетом, полмира у ног и все боятся.
Во-вторых, в разных микростратах степень этой самой русофобии очень сильно различалась, тем более, что реальной информированности о том, как на Западе, было мало. Кто-то совершенно искренне полагал, что у нас почти все лучше, чем там, и таких было заметное количество.
В-третьих, в разных микростратах различался акцент - на русофобию или на русопятство по преимуществу.
no subject
no subject
Перед западными товарами - точно было, почти всеобщее.
Перед западным благосостоянием и образом жизни - было, но далеко не всеобщее.
Перед западной организованностью - было.
Перед западными нормами и ценностями - вот это было локально, у диссидентов/интеллигентов (в принципе, довольно широкая страта, не совпадающая, конечно, ни с какими формальными социометрическими границами).
no subject
низкопоклонством это может назвать только тот, кому запрещено любое отклонение от траектории "наши - самые лучшие априори, мы соль земли, даже когда сели в лужу, делаем вид, что мы лучше всех, соблюдаем лояльность";
отсюда же болезненность воспоминаний, что чье-то превосходство временно признавалось
no subject
Мне показалось, что Хельги эту терминологию выбрал отчасти иронически. Отчасти. Хотя в этой шутке, наверное, совсем небольшая доля шутки.
"...низкопоклонством это может назвать только тот, кому запрещено любое отклонение..."
Так оно и было запрещено, всей мощью государственно-партийной пропаганды и идеологического контроля. И разрыв между двумя всеобщими мнениями, сосуществующими в одних и тех же головах, был чрезвычайно болезненным.
Поэтому чем-чем, а объективным сравнением достоинств и недостатков там и близко не пахло. Отношение советских людей к Западу было абсолютно религиозным - эта сторона света воспринималась одновременно как царство дьявола и блаженный Авалон. В той или иной степени - практически каждым.
no subject
мне тоже кажется, что небольшая, особенно, на уровне эмоций, даже у тех, кто умом все понимает
//Так оно и было запрещено, всей мощью государственно-партийной пропаганды и идеологического контроля. И разрыв между двумя всеобщими мнениями, сосуществующими в одних и тех же головах, был чрезвычайно болезненным.//
ну так "низкопоклонством" его могла считать только та "часть головы", которая была на стороне системы пропаганды;
система пропаганды ссср, вроде как, померла; почему другая часть головы не переоценила в нормальном ключе тогдашние события?
//Поэтому чем-чем, а объективным сравнением достоинств и недостатков там и близко не пахло//
о нет, вполне пахло; знаний было мало, но насколько они были, люди вполне способны были оценить конкретные результаты; они и сейчас оценивают вполне объективно, рублем;
//Отношение советских людей к Западу было абсолютно религиозным - эта сторона света воспринималась одновременно как царство дьявола и блаженный Авалон. В той или иной степени - практически каждым.//
понимаете, в чем загвоздка, я вот этого "практическим каждым" не наблюдала; и ничего религиозного не наблюдала; обычное столкновение пропаганды и реальности, которое мы в полном объеме видим и сейчас, когда - были бы деньги - жить, отдыхать, детей учить, скупаться в Европе, но Запад - страшный, подлый, бездуховный враг, хуже нас по человеческим качествам и т.п.
религиозного в этом нет ничего, а есть примерно то, о чем Ольга пишет; потому что для специфичной психики вот такая раздвоенность характерна и симптоматична; как и то, что временное признание, через не хочу, чужого превосходства в чем-то конкретном, воспринимается даже задним числом, как унижение и результат обмана или помешательства;
это обычная работа психических защит, это свойственно людям;
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
а) В доперестроечном позднем СССР в фанатах советских тракторов вертикального взлёта не было ни малейшего недостатка, и любовь к ним вполне сочеталась с любовью к западным потребительским стандартам - да. В перестроечне времена такие добрые люди, любители летучих тркторов, если и не повывелись до последнего, то из просторанства общественного мнения просто исчезли.
б) Я опираясь на свой опыт могу оценить степень распространения про-советских/росссйско-реваншистских/анти-западных настроений в обществе в первые годы после исчезновения СССР, я с носителями этой программы на одних баррикадах стоял. Дык вот, свидетельствую: народ ака большинство относился к этому проекту _очень_плохо_, его сторонники были загнаны в гетто гораздо более узкое и непроницаемое, чем было у белоленточников, и хотя народ резко и сразу разлюбил Ельцина, прямо зимы 92 года, его отвращение к этому, обсуждаемому - оно было в разы сильнее. Таков и был общий контур тогдашней политики, в котором мы все крутились, рамочный взгляд на ситуацию молчаливого большинства "Ельцин это кошмар, конечно; но а "эти", которые против него с красными флагами - это вообще 3,14здец, что угодно только не они, я лучше за Ельцина проголосую". Последний выбор делался под огромным прессингом государственной пропаганды, но - но у меня нет никакого сомнения, по итогам "разговоров о политике" с бесчисленным количеством русских людей в это время - что оная была эффективна ровно потому, что ложилась в общую структуру стихийно существующих народных верований (как и сейчас это устроено). Уточню сразу, как "вообще 3,14здец" молчаливым большинством воспринималось не конкретное исполнение "патриотической оппозиции" (лидеры или партии не устроили), а самые её базовые идеи, антизападничество, советофильство, русская почвенность. Да, уверен, обсуждал постоянно.
Вот как-то так, наверное.
no subject
Да, для начала 90 то, что Вы говорите, совершенно верно.
no subject
no subject
no subject
(no subject)
no subject
Да.
Тогда у нас разногласие в оценках происходившего - Вам термин "низкопоклонство" кажется, если я правильно понял Вас, совершенно ортогональным реальности, мне не вполне удачным, но отражающим наблюдавшийся процесс травматического освобождения от травмирующего давления.
no subject
no subject
Ага, она и была.
Но Ельцына ненавидят, ИМХО, именно за то, что его правление воплощало эту реальность. Это как раз и есть ненависть народа в маниакальной фазе к себе же в фазе депрессивной.
no subject