По итогам, так сказать...
Вместо эпиграфа
- Геральт, - сказал он вдруг, - но ведь чудовища существуют. Ну, может,
их теперь не так много, как бывало, может, они не таятся за каждым деревом в
лесу, но они - есть. Существуют. Так зачем же люди дополнительно придумывают
таких, каких нет? Мало того, верят в свои придумки? А? Геральт из Ривии,
прославленный ведьмак? А? Ты не задумывался над причиной?
- Задумывался, прославленный поэт. И знаю причину.
- Интересно бы услышать.
- Люди, - Геральт повернул голову, - любят выдумывать страшилищ и
страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными.
Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря
голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или
осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать,
что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по
хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.
А. Сапковский, "Край света"
- Геральт, - сказал он вдруг, - но ведь чудовища существуют. Ну, может,
их теперь не так много, как бывало, может, они не таятся за каждым деревом в
лесу, но они - есть. Существуют. Так зачем же люди дополнительно придумывают
таких, каких нет? Мало того, верят в свои придумки? А? Геральт из Ривии,
прославленный ведьмак? А? Ты не задумывался над причиной?
- Задумывался, прославленный поэт. И знаю причину.
- Интересно бы услышать.
- Люди, - Геральт повернул голову, - любят выдумывать страшилищ и
страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными.
Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлестывая жен вожжами, моря
голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или
осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать,
что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по
хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.
А. Сапковский, "Край света"

Аааа!