![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Морровинд. Продолжение
Рассвет над морем в области Побережья Азуры прекрасен и нежен, как альтмерская девушка между семнадцатью и двадцатью годами. Только такие рассветы над побережьем Азуры случаются гораздо чаще, чем рождаются девочки у альтмеров. Со времени победы над домом Дагот и зарождением Трибунала эльфы – и темные, и светлые - больше заботились о приобретении личного могущества и бессмертия, нежели о продолжении рода. А Морровинд пустел, и имперское завоевание даже завоеванием было трудно называть. На юго-западе имперцы просто составляли большинство населения. Имперские названия все больше вытесняли с карты данмерские, рядом с древними редоранскими крепостями высились имперские форты. Только телванни и эшлендеры избегали пришельцев – но и телванни мало что делали для приумножения численности эльфийского рода, а у эшлендеров дети часто умирали от поветрий, приносимых «чумными бурями».
И какой же Нереварин спасет вас от этого, дурачье? – думал обнаженный Лучник, лежа на прохладных камнях у берега. Так было легче и приятнее всего унимать жар – окунувшись в прозрачную воду. Правда, ножа из рук при этом нельзя было выпускать – дреуги и рыбы-убийцы плавали здесь в изобилии.
Добраться до Тель Фира оказалось просто – в Садрит Мору его перебросили телепортом через Гильдию Магов, а оттуда он, используя несложное заклинание, добежал по воде. Скорость у него сейчас была не та, что раньше – пробитую стрелой Дагота Гареса ногу разнесло. Болела она не очень сильно – не больше, чем все остальное – но покрылась такими плотными жировиками, что потеряла подвижность и почти не сгибалась в щиколотке. Идти можно, а вот бегать – не очень. Пропал, пропал легконогий Лучник.
Лучник – он сам себя так называл. Жрецы Имперского культа, содержавшие приют для выкупленных из рабства детей, дали ему имя Тит – но он с этим именем никак себя не связывал, и сразу после побега – взял другое. Уже не помнил, какое. И не помнил, какое было последним – над этим постарались имперские маги. Так что, ступив на морровиндскую землю, он назвал себя просто Лучником.
За что его арестовали? Как схватили? С кем он там дружил, с кем враждовал на материке? Это было вычищено, вымарано из памяти. Резонно: раз Морровинд должен стать его новой жизнью, о старой лучше забыть. Первые дни в Сейда Нин он бредил побегом – но куда бежать? К кому? Они перекрыли все выходы, заперев одну-единственную дверь в его собственной голове.
Потом – появилась другая мечта. Потом, когда Кай рассказал о пророчествах Нереварина, когда Шарн, Хулийя, Адхирранит поделились своими сведениями – закралась шальная мысль: а что может сделать император Уриэль Септим возрожденному Неревару? И еще интереснее - что возрожденный Неревар может сделать императору Уриэлю Септиму?
Лучник не знал, что такого страшного сделал ему Уриэль Септим – помимо приказа стереть память и отправить в морровиндскую ссылку. Само по себе это было скверно – но ведь так поступили с еще четырьмя, причем не по злобе, а только из государственной необходимости. Видно, совсем дела плохи у императора Септима, если он вынужден полагаться на этакую чепуху. Однако прощать Лучник не собирался.
Но, побывав у эшлендеров, он поколебался в своем намерении мстить. Нет, прощения император от Нереварина не дождался бы, но… оказалось, что бывают вещи и поважнее мести.
Лучнику понравились Эшлендеры. Будь я Нереварин, думал он, я бы остановил чумные бури.
Но что толку мечтать теперь – он не Нереварин, и как можно ошибиться теперь, глядя на свое изуродованное корпрусом тело. И незачем тянуть. Сколько ни купайся – этот жар не спадет, и опухоли не пройдут. Скрипя зубами от досады и ненависти к себе, Лучник натянул штаны и рубаху, набросил легкие кожаные латы, снятые им с убитого убийцы, забросил за спину дорожный мешок, лук и колчан со стрелами, и похромал в сторону бронзовой двери, врезанной прямо в ствол исполинского дерева.
Эту дверь он заприметил еще в дорассветном полумраке – она поблескивала хрустальной отделкой в свете уходящих лун. Это была дверь в дом Дивайта Фира целителя и мага из Дома Телванни, живущего в дереве, у корней которого, в глубокой пещере, была гробница для живых. Для таких, как он. Корпрусариум.
Что бы там ни было, - скрипнул зубами Лучник – я умру не в этой норе.
Он подошел к двери и сильным толчком руки (бычья сила появилась в его мышцах за эти девять дней) повернул ее на оси.
И какой же Нереварин спасет вас от этого, дурачье? – думал обнаженный Лучник, лежа на прохладных камнях у берега. Так было легче и приятнее всего унимать жар – окунувшись в прозрачную воду. Правда, ножа из рук при этом нельзя было выпускать – дреуги и рыбы-убийцы плавали здесь в изобилии.
Добраться до Тель Фира оказалось просто – в Садрит Мору его перебросили телепортом через Гильдию Магов, а оттуда он, используя несложное заклинание, добежал по воде. Скорость у него сейчас была не та, что раньше – пробитую стрелой Дагота Гареса ногу разнесло. Болела она не очень сильно – не больше, чем все остальное – но покрылась такими плотными жировиками, что потеряла подвижность и почти не сгибалась в щиколотке. Идти можно, а вот бегать – не очень. Пропал, пропал легконогий Лучник.
Лучник – он сам себя так называл. Жрецы Имперского культа, содержавшие приют для выкупленных из рабства детей, дали ему имя Тит – но он с этим именем никак себя не связывал, и сразу после побега – взял другое. Уже не помнил, какое. И не помнил, какое было последним – над этим постарались имперские маги. Так что, ступив на морровиндскую землю, он назвал себя просто Лучником.
За что его арестовали? Как схватили? С кем он там дружил, с кем враждовал на материке? Это было вычищено, вымарано из памяти. Резонно: раз Морровинд должен стать его новой жизнью, о старой лучше забыть. Первые дни в Сейда Нин он бредил побегом – но куда бежать? К кому? Они перекрыли все выходы, заперев одну-единственную дверь в его собственной голове.
Потом – появилась другая мечта. Потом, когда Кай рассказал о пророчествах Нереварина, когда Шарн, Хулийя, Адхирранит поделились своими сведениями – закралась шальная мысль: а что может сделать император Уриэль Септим возрожденному Неревару? И еще интереснее - что возрожденный Неревар может сделать императору Уриэлю Септиму?
Лучник не знал, что такого страшного сделал ему Уриэль Септим – помимо приказа стереть память и отправить в морровиндскую ссылку. Само по себе это было скверно – но ведь так поступили с еще четырьмя, причем не по злобе, а только из государственной необходимости. Видно, совсем дела плохи у императора Септима, если он вынужден полагаться на этакую чепуху. Однако прощать Лучник не собирался.
Но, побывав у эшлендеров, он поколебался в своем намерении мстить. Нет, прощения император от Нереварина не дождался бы, но… оказалось, что бывают вещи и поважнее мести.
Лучнику понравились Эшлендеры. Будь я Нереварин, думал он, я бы остановил чумные бури.
Но что толку мечтать теперь – он не Нереварин, и как можно ошибиться теперь, глядя на свое изуродованное корпрусом тело. И незачем тянуть. Сколько ни купайся – этот жар не спадет, и опухоли не пройдут. Скрипя зубами от досады и ненависти к себе, Лучник натянул штаны и рубаху, набросил легкие кожаные латы, снятые им с убитого убийцы, забросил за спину дорожный мешок, лук и колчан со стрелами, и похромал в сторону бронзовой двери, врезанной прямо в ствол исполинского дерева.
Эту дверь он заприметил еще в дорассветном полумраке – она поблескивала хрустальной отделкой в свете уходящих лун. Это была дверь в дом Дивайта Фира целителя и мага из Дома Телванни, живущего в дереве, у корней которого, в глубокой пещере, была гробница для живых. Для таких, как он. Корпрусариум.
Что бы там ни было, - скрипнул зубами Лучник – я умру не в этой норе.
Он подошел к двери и сильным толчком руки (бычья сила появилась в его мышцах за эти девять дней) повернул ее на оси.
no subject
no subject
no subject
так вот теперь...
no subject