![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Чужой против Хищника
Светлой памяти сержанта Рипли посвящается.
Вместо эпиграфа:
Папа, а если кит на слона налезет – кто кого сборет?
Л. Кассиль, «Кондуит и Швамбрания»
Я сейчас буду ругаться. Возможно, даже матом. Надеюсь, все чистоплюи уже разбежались, потому что разговор пойдет суровый. Прямо-таки недетский пойдет разговор. Я эту фильму по кочкам понесу. И совсем не за то, за что вы думаете. Штирлиц знал, на что шел – и порог критичности у меня был занижен до минимума в тот момент, когда я опускала зад в кресло кинотеатра «Коммунар». Ну в самом деле, все ведь было заранее понятно, потому что уже и трейлер я посмотрела. Будет какая-то дурацкая пирамида – и хрен с ней. И что Чужих с Хищниками скрестили - тоже ладно. И от друзей-комиксофилов я уже знала, что главный-то цимес в том, что Чужие – это такие специальные охотничьи звери Хищников. И будет сие ристалище зело банально – в Антарктиде подо льдом найдут пирамиду непонятного назначения, туда пошлют ученых и военных, и глупые военные не послушают умных ученых и сунутся куды не след, а оттуда ка-а-ак прыгнет прям на морду! Да ка-а-ак засадит яйцеклад свой поганый прям в глотку! Да ка-а-ак потом выскочит из грудной клетки – и пойдут клочки по закоулочкам. И компашка, собравшись держаться вместе, конечно, по уважительным причинам разбредется, и Чужие начнут отлавливать их по одному, а кого не доедят Чужие – подколют Хищники. В конце концов останется один, кто подорвет заветную бонбу, чтобы спасти матушку-Землю от своего же идиотизма.
Я даже не буду убирать этот «спойлер» под кат, настолько все предсказуемо после четырех «Чужих» и двух «Хищников». Я даже ни одной претензии не предъявлю к этой уродской пирамиде – после истории с Харланом Эллисоном* я понимаю, что сценаристов, способных написать по мотивам продюсерского бреда что-то смотрибельное, нужно поить молоком за вредность их трудной работы. Но я всех их виртуально передушу за непростительное и мерзкое деяние – за выхолащивание того героического духа, которым пронизаны были все четыре фильмы о Чужих и по меньшей мере один «Хищник» - тот, первый, со Шварцем.
В сем этот спирит состоит – до конца поймут лишь те, кто первого «Чужого» и «Хищника» в своей жизни смотрел между 12 и 18 годами, замирая от ужаса и всей душой болея за Рипли и Датча. Лично я намерена своих детей лично ознакомить с этими шедеврами мировой культуры и попутно объяснить им, что к чему.
Непонятная, непреодолимая, непобедимая Сила убивает людей по совершенно невразумительным причинам, не считаясь с их разумом, достоинством, душой. Она, как стало модно говорить, «по ту сторону добра и зла» - короче, это зло, почти невинное в своей бесчеловечности. Спасения нет и быть не может. Люди гибнут один за другим – но последний, обреченный, начинает кусаться, как загнанная в ловушку крыса. Он превращается из жертвы в преследователя. Он атакует. «Медведь уходит на охоту – душить собак». Вот этот вот дух, это великолепное мужество обреченного и чудо победы и составляют основу всех фильмов о Чужом и Хищнике. По большому счету, это гимн человеческому достоинству. Это песнь о тех, кто бросает вызов самозваным богам. За что мы и прощаем все остальное.
Что мы имеем в «ЧПХ»? Полную кастрацию этого самого духа. Мало того, что люди гибнут просто как кролики – так в самом конце эта щекастая дурища, инструктор по выживанию, еще и принимает на свою пухлую щечку воинское тавро от Хищника – типа, это для нее честь! Взываю ко всем, кто смотрел первого «Хищника» в видеосалонах, замирая от восторга и ужаса – помните, как израненный и избитый Датч, уже в лапах Хищника, бросает ему – «Ну и урод же ты, братец!». Арни! О, Арни! Я тебе за это прощу даже губернаторство в Калифорнии! А этой дурище Вудс – не прощу. Очень пафосная сцена там в финале – Хищники забирают на свой корабль тело павшего товарища, а их главный, рассмотрев на лице у инструкторши-дурищи тавро охотника, потягивает ей копьецо покойника – типа, признал за равную. Что сделала бы на месте дурищи сержант Рипли? Она бы ему это копье засунула в его хищническую задницу! И там расклинила! Ишь ты! Эти г-гады прилетали сюда охотиться. А мы для них были – даже не дичью, нет, это в первом «Хищнике» отщепенец такой решил побаловаться людями. А так они нами брезговать изволили: они в нас разводили чужих! И вот же ж, блин, заценили, оказали честь – копьецо вручили. Да провалитесь вы в ад, да горите там синим пламенем все в куче, Чужие вместе с Хищниками! Вот так вот поступила бы сержант Рипли. Потому что человек – это должно звучат гордо! Это наша планета, Чужие здесь не ходють!
Нет, слабые потуги на spirit в фильме есть. Вейланд, подпаливающий задницу Хищника своим аэрозольным баллончиком, ученый, до последнего вздоха отстреливающийся от личинок… Но отчего-то воля к сопротивлению просыпается в героях только тогда, когда уже поздно пить боржом. То ли дело в тех, "первых" фильмах - когда рудовозы, зэки, даже пираты - вдруг осознавали: все, они - последний бастион, их мужество и стойкость сейчас решат, быть или не быть человечеству. Они - мерзавцы, отщепенцы, отбросы общества, ну в лучшем случае - простые работяги и солдаты, вдруг оказались предстоятелями и поединщиками за все человечество. Давид против Голиафа. Ах! А тут вместо Давида - такой же Голиаф, а инструкторша у него так, на подхвате, спинку прикрыть.
Сами герои – ну просто никакие. Чтобы оценить, насколько они никакие, достаточно вспомнить спецкоманду из «Чужих». У каждого – свое лицо, своя манера речи и жестикуляция… А диалоги? «Ты выглядишь, как я себя чувствую». «Васкес, тебе говорили, что ты выглядишь как мужик? – «Да, а тебе?». «Вы мне только одно скажите: где эти твари?» И каждый был обречен, и мы это знали, и каждого было жалко, и каждая смерть оставляла на сердце царапину… А тут – даже пальцы загибать неинтересно: еще одного почикали… Еще одним закусили… Авторы сценария забыли одну важную истину – если уж ты снимаешь фильм, в котором вся соль будет «кого убьют первым» - то следуй совету юного Оськи из «Кондуита»: «А чего они все умирают, кого не жалко? Пусть умрет хоть один, кого жалко!»
Единственное, на что приятно смотреть – это как на фоне уходящей земли из покойного Хищника вылупляется Чужой. Ну держитесь, заразы – он вам покажет кузькину мать…
Я бы ни единым словом не удостоила эту серятину, если бы не выражала она одну популярную и нездоровую тенденцию последних лет: восхищаться каким угодно паскудством, лишь бы оно было чужим и древним. Надо услышать, с каким пиететом археолог произносит в фильме: «это зал для жертвоприношений», чтобы понять, как был прав Кортес, расколбасив несколько таких храмов, и какая жалость, что он не успел расколбасить все – чтобы такие придурки, как тот археолог из фильма, остались без работы.
В ходе обсуждения этой скромной зарисовки в ЖЖ появилось мнение, что фильма не стоит того, чтобы о ней говорить. А я думаю, стоит. Шедевры ведь не определяют общего уровня, шедевры задают верхнюю планку. А общий уровень виден по срезу ширпотреба. Да, ЧпХ можно назвать скорее духовными фекалиями, нежели духовной пищей - но врач по анализу кала ставит диагноз. Культурологу иногда приходится выполнять работу сродни работе того лаборанта, который по отходам нашего метаболизма определяет, что с этим метаболизмом не так. И, глядя на образей под названием "Чужой против Хищника", я диагностирую несварение идей. Первый "Хищник" тоже был весьма непритязательным боевичком - но его основная мысль, прямая и короткая, как извилина в мозгу полицейского, в основе своей весьма здрава: сражайся со злом там, где оно тебя настигло, сражайся до последнего. ЧпХ при том же уровне исполнения является носителем гнилой идеи "меньшего зла". То есть, на первый взгляд, это верная идея - если ты водиночку не в силах справиться с Большим Злом, найди Меньшее и заключи с ним союз. На деле это всегда продажа дьяволу половины души, о чем не устают твердить нам в фильмах серии "Чужой", где компания Вейланда то и дело пытается заполучить Чужого и заставить его работать на Прогресс. Ага. Щаз.
Кроме того, в восхищении Хищниками (а я побегала по форумам и почитала - таки да, восхищаются) меня настораживает именно то, что здесь нравственный выбор делается на эстетической основе. Хищник прямоходящ, нсит доспех, соблюдает какой-то свой воинский кодекс и даже готов отнестись к человеку с одобрением, если тот прикроет ему спину. Вау, это воин, это боец, это свой парень. Нет уж простите, други-братья. Если он, в отличие от Чужого, договороспособен и обладает какими-то зачатками нравственности, то и вина его перед нами поболе будет, и незачем очаровываться доспехами или воинской доблестью. Хищники начисто лишены того едитнственного, за что можно любить силу: рыцарственности. Милости к слабым. Так что если с Чужими - война на истребление, то и с этими - война до победного конца. Иначе - где гарантия тому, что на Земле не построят нового кровавого Диснейленда, в котором людям опять будет кготована роль питательной среды - за исключением особенно боевитых особей, таких, как Вудс, которым позволят быть на ролях и правах борзых собак? Одним словом, крутые и лихие Хищники, по идее, должны вызывать еще большее омерзение, чем Чужие - а вот ведь не вызывают. Что и повергает меня в несколько меланхолический настрой.
*История настолько занимательная и поучительная, что ее нельзя пересказать, нужно изложить полностью. Вот, как об этом рассказывает Стивен Кинг:
<Вероятно, это будет рекордно
длинное примечание, но мне нужно передохнуть, и я расскажу два харлановских
анекдота: один - апокриф, другой - версия того же происшествия, но самого
Харлана.
Апокрифический вариант я впервые услышал в книжном магазине фантастики,
а потом на нескольких разных конгрессах фэнтези и научной фантастики.
Говорят, "Парамаунт пикчерс" провела перед началом съемок картины "Звездный
путь: фильм" (Star Trek The Movie) совещание Фантастов с Большим Именем.
Предполагалось обсудить некое грандиозное приключение, которое позволило бы
кораблю "Энтерпрайз" перелететь с катодной трубки на большой экран..,
проводивший совещание чиновник кинокомпании постоянно подчеркивал слово
"ГРАНДИОЗНОЕ". Один писатель предположил: пусть "Энтерпрайз" втянет в черную
дыру (три месяца спустя "Дисней" высмеял эту идею). Чиновник из "Парамаунт"
решил, что эта идея недостаточно грандиозная. Другой писатель предложил,
чтобы Кирк, Спок и компания обнаружили пульсар, который на самом деле
является живым организмом. И снова идеи не хватило грандиозности;
присутствующим в очередной раз напомнили, что они должны придумать
что-нибудь грандиозное. Говорят, что Эллисон сидел молча, но медленно
закипал - только в случае с Харланом "медленно" означает пять секунд.
Наконец он заговорил. "Энтерпрайз", - сказал он, - проходит через
межзвездное искривление - прапрадедушку всех межзвездных искривлений. За
несколько секунд корабль переносится через бамбиллион световых лет и
оказывается у гигантской серой стены. Стена означает конец всей вселенной.
Скотта пускает в ход ионные бластеры на полном заряде, они пробивают стену,
так что можно заглянуть за край всего сущего. И в отверстии, окутанное
невероятным белым сиянием, видно лицо Самого Господа".
Наступило короткое молчание. Затем чиновник сказал: "Недостаточно
грандиозно. Ребята, разве я не сказал, что нужно придумать что-то
грандиозное?" В ответ Эллисон сделал жест, как будто бьет этого парня, и
ушел. А вот рассказ самого Эллисона о том, как все происходило. "Парамаунт"
уже довольно долго пытался начать работу над фильмом "Звездный путь".
Родденберри требовал, чтобы его имя было указано в числе авторов сценария
Беда в том, что он не умеет писать. Его собственная идея, шесть или семь раз
использовавшаяся в сериале, а потом еще и в фильме, заключалась в том, что
экипаж "Энтерпрайз" находит в глубоком космосе Бога, и Бог оказывается
безумцем, или ребенком, или и тем и другим. Меня дважды приглашали для
обсуждения сюжета. Доили и других писателей. "Парамаунт" никак не мог
принять решение и даже несколько раз пытался отстранить Джина от проекта,
пока тот не воспользовался услугами адвокатов Потом в "Парамаунт" снова
сменилась дворцовая стража, из Эй-би-си явились Диллер и Айснер и привели с
собой толпу приятелей. Одним из этих приятелей был бывший установщик
декораций по имени Марк Трабулус.
Родденберри предложил мне написать сценарий фильма совместно с этим
Трабулусом, последним.., из всех невежественных неудачников, которым
"Парамаунт" поручал делать картину. Я обсудил сюжет с Джином. Он мне сказал,
что требуется грандиозный сюжет и все, что ни предлагается, кажется
недостаточно грандиозным. Я придумал сюжет. Джину он понравился, и Джин
назначил встречу с Трабулусом на 11 декабря 1975 года. Встречу отменили но
наконец мы все же сошлись - 15 декабря. Джин (Родденберри), Трабулус и я
встретились в кабинете Джина на студии "Парамаунт".
Я рассказал им сюжет. В нем говорилось о полете к границам известной
вселенной и возвращении во времени в плейстоценовый период, когда впервые
появляется человек. Я предложил параллельное развитие рептилий, которые
могли бы стать господствующим видом на Земле, если бы не победили
млекопитающие. Предложил чуждый разум из далекой галактики, где змеи
действительно стали господствующим видом; и вот разумная змея прилетает на
Землю в будущее "Звездного пути" и видит, что ее соплеменники уничтожены;
она возвращается в далекое прошлое Земли, чтобы исказить временной поток и
дать возможность пресмыкающимся победить млекопитающих. "Энтерпрайз" летит в
прошлое, чтобы восстановить правильный ход времени, находит пришельца-змею,
и тут перед человеческим экипажем встает дилемма: имеет ли он право
уничтожить целый вид, чтобы обеспечить собственное господство в настоящем и
будущем? Короче говоря, в сюжете переплетаются время и пространство, этика и
мораль.
Трабулус все это выслушал и несколько минут сидел молча. Потом сказал:
- Знаете, я тут прочел книгу Ван Деникена. Этот парень доказал, что у
майя был точно такой же календарь, как у нас, так что они непременно
происходят от пришельцев Можно ли поместить в фильм несколько майя?
Я посмотрел на Джина, Джин посмотрел на меня, я посмотрел на Трабулуса
и сказал:
- В то далекое время никаких майя не было. А он ответил:
- Ну кому об этом известно? Я сказал:
- Мне известно. Это глупое предложение. Трабулус очень рассердился,
сказал, что ему нравятся майя и если я хочу работать над картиной, то должен
придумать, как их туда запихнуть. Тогда я сказал:
- Я писатель, а вот кто вы такой, я не знаю! Встал и вышел. Тем и
окончилось мое участие в фильме "Звездный путь". У все мы, прочие смертные,
мы, не умеющие произнести нужные слова в нужное время, можем только
воскликнуть:
- Ты прав, Харлан! - Примеч. автора.>.
Светлой памяти сержанта Рипли посвящается.
Вместо эпиграфа:
Папа, а если кит на слона налезет – кто кого сборет?
Л. Кассиль, «Кондуит и Швамбрания»
Я сейчас буду ругаться. Возможно, даже матом. Надеюсь, все чистоплюи уже разбежались, потому что разговор пойдет суровый. Прямо-таки недетский пойдет разговор. Я эту фильму по кочкам понесу. И совсем не за то, за что вы думаете. Штирлиц знал, на что шел – и порог критичности у меня был занижен до минимума в тот момент, когда я опускала зад в кресло кинотеатра «Коммунар». Ну в самом деле, все ведь было заранее понятно, потому что уже и трейлер я посмотрела. Будет какая-то дурацкая пирамида – и хрен с ней. И что Чужих с Хищниками скрестили - тоже ладно. И от друзей-комиксофилов я уже знала, что главный-то цимес в том, что Чужие – это такие специальные охотничьи звери Хищников. И будет сие ристалище зело банально – в Антарктиде подо льдом найдут пирамиду непонятного назначения, туда пошлют ученых и военных, и глупые военные не послушают умных ученых и сунутся куды не след, а оттуда ка-а-ак прыгнет прям на морду! Да ка-а-ак засадит яйцеклад свой поганый прям в глотку! Да ка-а-ак потом выскочит из грудной клетки – и пойдут клочки по закоулочкам. И компашка, собравшись держаться вместе, конечно, по уважительным причинам разбредется, и Чужие начнут отлавливать их по одному, а кого не доедят Чужие – подколют Хищники. В конце концов останется один, кто подорвет заветную бонбу, чтобы спасти матушку-Землю от своего же идиотизма.
Я даже не буду убирать этот «спойлер» под кат, настолько все предсказуемо после четырех «Чужих» и двух «Хищников». Я даже ни одной претензии не предъявлю к этой уродской пирамиде – после истории с Харланом Эллисоном* я понимаю, что сценаристов, способных написать по мотивам продюсерского бреда что-то смотрибельное, нужно поить молоком за вредность их трудной работы. Но я всех их виртуально передушу за непростительное и мерзкое деяние – за выхолащивание того героического духа, которым пронизаны были все четыре фильмы о Чужих и по меньшей мере один «Хищник» - тот, первый, со Шварцем.
В сем этот спирит состоит – до конца поймут лишь те, кто первого «Чужого» и «Хищника» в своей жизни смотрел между 12 и 18 годами, замирая от ужаса и всей душой болея за Рипли и Датча. Лично я намерена своих детей лично ознакомить с этими шедеврами мировой культуры и попутно объяснить им, что к чему.
Непонятная, непреодолимая, непобедимая Сила убивает людей по совершенно невразумительным причинам, не считаясь с их разумом, достоинством, душой. Она, как стало модно говорить, «по ту сторону добра и зла» - короче, это зло, почти невинное в своей бесчеловечности. Спасения нет и быть не может. Люди гибнут один за другим – но последний, обреченный, начинает кусаться, как загнанная в ловушку крыса. Он превращается из жертвы в преследователя. Он атакует. «Медведь уходит на охоту – душить собак». Вот этот вот дух, это великолепное мужество обреченного и чудо победы и составляют основу всех фильмов о Чужом и Хищнике. По большому счету, это гимн человеческому достоинству. Это песнь о тех, кто бросает вызов самозваным богам. За что мы и прощаем все остальное.
Что мы имеем в «ЧПХ»? Полную кастрацию этого самого духа. Мало того, что люди гибнут просто как кролики – так в самом конце эта щекастая дурища, инструктор по выживанию, еще и принимает на свою пухлую щечку воинское тавро от Хищника – типа, это для нее честь! Взываю ко всем, кто смотрел первого «Хищника» в видеосалонах, замирая от восторга и ужаса – помните, как израненный и избитый Датч, уже в лапах Хищника, бросает ему – «Ну и урод же ты, братец!». Арни! О, Арни! Я тебе за это прощу даже губернаторство в Калифорнии! А этой дурище Вудс – не прощу. Очень пафосная сцена там в финале – Хищники забирают на свой корабль тело павшего товарища, а их главный, рассмотрев на лице у инструкторши-дурищи тавро охотника, потягивает ей копьецо покойника – типа, признал за равную. Что сделала бы на месте дурищи сержант Рипли? Она бы ему это копье засунула в его хищническую задницу! И там расклинила! Ишь ты! Эти г-гады прилетали сюда охотиться. А мы для них были – даже не дичью, нет, это в первом «Хищнике» отщепенец такой решил побаловаться людями. А так они нами брезговать изволили: они в нас разводили чужих! И вот же ж, блин, заценили, оказали честь – копьецо вручили. Да провалитесь вы в ад, да горите там синим пламенем все в куче, Чужие вместе с Хищниками! Вот так вот поступила бы сержант Рипли. Потому что человек – это должно звучат гордо! Это наша планета, Чужие здесь не ходють!
Нет, слабые потуги на spirit в фильме есть. Вейланд, подпаливающий задницу Хищника своим аэрозольным баллончиком, ученый, до последнего вздоха отстреливающийся от личинок… Но отчего-то воля к сопротивлению просыпается в героях только тогда, когда уже поздно пить боржом. То ли дело в тех, "первых" фильмах - когда рудовозы, зэки, даже пираты - вдруг осознавали: все, они - последний бастион, их мужество и стойкость сейчас решат, быть или не быть человечеству. Они - мерзавцы, отщепенцы, отбросы общества, ну в лучшем случае - простые работяги и солдаты, вдруг оказались предстоятелями и поединщиками за все человечество. Давид против Голиафа. Ах! А тут вместо Давида - такой же Голиаф, а инструкторша у него так, на подхвате, спинку прикрыть.
Сами герои – ну просто никакие. Чтобы оценить, насколько они никакие, достаточно вспомнить спецкоманду из «Чужих». У каждого – свое лицо, своя манера речи и жестикуляция… А диалоги? «Ты выглядишь, как я себя чувствую». «Васкес, тебе говорили, что ты выглядишь как мужик? – «Да, а тебе?». «Вы мне только одно скажите: где эти твари?» И каждый был обречен, и мы это знали, и каждого было жалко, и каждая смерть оставляла на сердце царапину… А тут – даже пальцы загибать неинтересно: еще одного почикали… Еще одним закусили… Авторы сценария забыли одну важную истину – если уж ты снимаешь фильм, в котором вся соль будет «кого убьют первым» - то следуй совету юного Оськи из «Кондуита»: «А чего они все умирают, кого не жалко? Пусть умрет хоть один, кого жалко!»
Единственное, на что приятно смотреть – это как на фоне уходящей земли из покойного Хищника вылупляется Чужой. Ну держитесь, заразы – он вам покажет кузькину мать…
Я бы ни единым словом не удостоила эту серятину, если бы не выражала она одну популярную и нездоровую тенденцию последних лет: восхищаться каким угодно паскудством, лишь бы оно было чужим и древним. Надо услышать, с каким пиететом археолог произносит в фильме: «это зал для жертвоприношений», чтобы понять, как был прав Кортес, расколбасив несколько таких храмов, и какая жалость, что он не успел расколбасить все – чтобы такие придурки, как тот археолог из фильма, остались без работы.
В ходе обсуждения этой скромной зарисовки в ЖЖ появилось мнение, что фильма не стоит того, чтобы о ней говорить. А я думаю, стоит. Шедевры ведь не определяют общего уровня, шедевры задают верхнюю планку. А общий уровень виден по срезу ширпотреба. Да, ЧпХ можно назвать скорее духовными фекалиями, нежели духовной пищей - но врач по анализу кала ставит диагноз. Культурологу иногда приходится выполнять работу сродни работе того лаборанта, который по отходам нашего метаболизма определяет, что с этим метаболизмом не так. И, глядя на образей под названием "Чужой против Хищника", я диагностирую несварение идей. Первый "Хищник" тоже был весьма непритязательным боевичком - но его основная мысль, прямая и короткая, как извилина в мозгу полицейского, в основе своей весьма здрава: сражайся со злом там, где оно тебя настигло, сражайся до последнего. ЧпХ при том же уровне исполнения является носителем гнилой идеи "меньшего зла". То есть, на первый взгляд, это верная идея - если ты водиночку не в силах справиться с Большим Злом, найди Меньшее и заключи с ним союз. На деле это всегда продажа дьяволу половины души, о чем не устают твердить нам в фильмах серии "Чужой", где компания Вейланда то и дело пытается заполучить Чужого и заставить его работать на Прогресс. Ага. Щаз.
Кроме того, в восхищении Хищниками (а я побегала по форумам и почитала - таки да, восхищаются) меня настораживает именно то, что здесь нравственный выбор делается на эстетической основе. Хищник прямоходящ, нсит доспех, соблюдает какой-то свой воинский кодекс и даже готов отнестись к человеку с одобрением, если тот прикроет ему спину. Вау, это воин, это боец, это свой парень. Нет уж простите, други-братья. Если он, в отличие от Чужого, договороспособен и обладает какими-то зачатками нравственности, то и вина его перед нами поболе будет, и незачем очаровываться доспехами или воинской доблестью. Хищники начисто лишены того едитнственного, за что можно любить силу: рыцарственности. Милости к слабым. Так что если с Чужими - война на истребление, то и с этими - война до победного конца. Иначе - где гарантия тому, что на Земле не построят нового кровавого Диснейленда, в котором людям опять будет кготована роль питательной среды - за исключением особенно боевитых особей, таких, как Вудс, которым позволят быть на ролях и правах борзых собак? Одним словом, крутые и лихие Хищники, по идее, должны вызывать еще большее омерзение, чем Чужие - а вот ведь не вызывают. Что и повергает меня в несколько меланхолический настрой.
*История настолько занимательная и поучительная, что ее нельзя пересказать, нужно изложить полностью. Вот, как об этом рассказывает Стивен Кинг:
<Вероятно, это будет рекордно
длинное примечание, но мне нужно передохнуть, и я расскажу два харлановских
анекдота: один - апокриф, другой - версия того же происшествия, но самого
Харлана.
Апокрифический вариант я впервые услышал в книжном магазине фантастики,
а потом на нескольких разных конгрессах фэнтези и научной фантастики.
Говорят, "Парамаунт пикчерс" провела перед началом съемок картины "Звездный
путь: фильм" (Star Trek The Movie) совещание Фантастов с Большим Именем.
Предполагалось обсудить некое грандиозное приключение, которое позволило бы
кораблю "Энтерпрайз" перелететь с катодной трубки на большой экран..,
проводивший совещание чиновник кинокомпании постоянно подчеркивал слово
"ГРАНДИОЗНОЕ". Один писатель предположил: пусть "Энтерпрайз" втянет в черную
дыру (три месяца спустя "Дисней" высмеял эту идею). Чиновник из "Парамаунт"
решил, что эта идея недостаточно грандиозная. Другой писатель предложил,
чтобы Кирк, Спок и компания обнаружили пульсар, который на самом деле
является живым организмом. И снова идеи не хватило грандиозности;
присутствующим в очередной раз напомнили, что они должны придумать
что-нибудь грандиозное. Говорят, что Эллисон сидел молча, но медленно
закипал - только в случае с Харланом "медленно" означает пять секунд.
Наконец он заговорил. "Энтерпрайз", - сказал он, - проходит через
межзвездное искривление - прапрадедушку всех межзвездных искривлений. За
несколько секунд корабль переносится через бамбиллион световых лет и
оказывается у гигантской серой стены. Стена означает конец всей вселенной.
Скотта пускает в ход ионные бластеры на полном заряде, они пробивают стену,
так что можно заглянуть за край всего сущего. И в отверстии, окутанное
невероятным белым сиянием, видно лицо Самого Господа".
Наступило короткое молчание. Затем чиновник сказал: "Недостаточно
грандиозно. Ребята, разве я не сказал, что нужно придумать что-то
грандиозное?" В ответ Эллисон сделал жест, как будто бьет этого парня, и
ушел. А вот рассказ самого Эллисона о том, как все происходило. "Парамаунт"
уже довольно долго пытался начать работу над фильмом "Звездный путь".
Родденберри требовал, чтобы его имя было указано в числе авторов сценария
Беда в том, что он не умеет писать. Его собственная идея, шесть или семь раз
использовавшаяся в сериале, а потом еще и в фильме, заключалась в том, что
экипаж "Энтерпрайз" находит в глубоком космосе Бога, и Бог оказывается
безумцем, или ребенком, или и тем и другим. Меня дважды приглашали для
обсуждения сюжета. Доили и других писателей. "Парамаунт" никак не мог
принять решение и даже несколько раз пытался отстранить Джина от проекта,
пока тот не воспользовался услугами адвокатов Потом в "Парамаунт" снова
сменилась дворцовая стража, из Эй-би-си явились Диллер и Айснер и привели с
собой толпу приятелей. Одним из этих приятелей был бывший установщик
декораций по имени Марк Трабулус.
Родденберри предложил мне написать сценарий фильма совместно с этим
Трабулусом, последним.., из всех невежественных неудачников, которым
"Парамаунт" поручал делать картину. Я обсудил сюжет с Джином. Он мне сказал,
что требуется грандиозный сюжет и все, что ни предлагается, кажется
недостаточно грандиозным. Я придумал сюжет. Джину он понравился, и Джин
назначил встречу с Трабулусом на 11 декабря 1975 года. Встречу отменили но
наконец мы все же сошлись - 15 декабря. Джин (Родденберри), Трабулус и я
встретились в кабинете Джина на студии "Парамаунт".
Я рассказал им сюжет. В нем говорилось о полете к границам известной
вселенной и возвращении во времени в плейстоценовый период, когда впервые
появляется человек. Я предложил параллельное развитие рептилий, которые
могли бы стать господствующим видом на Земле, если бы не победили
млекопитающие. Предложил чуждый разум из далекой галактики, где змеи
действительно стали господствующим видом; и вот разумная змея прилетает на
Землю в будущее "Звездного пути" и видит, что ее соплеменники уничтожены;
она возвращается в далекое прошлое Земли, чтобы исказить временной поток и
дать возможность пресмыкающимся победить млекопитающих. "Энтерпрайз" летит в
прошлое, чтобы восстановить правильный ход времени, находит пришельца-змею,
и тут перед человеческим экипажем встает дилемма: имеет ли он право
уничтожить целый вид, чтобы обеспечить собственное господство в настоящем и
будущем? Короче говоря, в сюжете переплетаются время и пространство, этика и
мораль.
Трабулус все это выслушал и несколько минут сидел молча. Потом сказал:
- Знаете, я тут прочел книгу Ван Деникена. Этот парень доказал, что у
майя был точно такой же календарь, как у нас, так что они непременно
происходят от пришельцев Можно ли поместить в фильм несколько майя?
Я посмотрел на Джина, Джин посмотрел на меня, я посмотрел на Трабулуса
и сказал:
- В то далекое время никаких майя не было. А он ответил:
- Ну кому об этом известно? Я сказал:
- Мне известно. Это глупое предложение. Трабулус очень рассердился,
сказал, что ему нравятся майя и если я хочу работать над картиной, то должен
придумать, как их туда запихнуть. Тогда я сказал:
- Я писатель, а вот кто вы такой, я не знаю! Встал и вышел. Тем и
окончилось мое участие в фильме "Звездный путь". У все мы, прочие смертные,
мы, не умеющие произнести нужные слова в нужное время, можем только
воскликнуть:
- Ты прав, Харлан! - Примеч. автора.>.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 5