![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Письмо императора Брендана Второго клану Рива
Не имея возможности называть вас подданными или гражданами, обращусь к вам апостольским приветствием:
Братья мои!
Вы не хуже моего знаете ответ на вопрос, который задали. И судя по форме, в которой он задан, вы сами ни в какую не желаете и попытаться думать о нас правильно – так что возражения, которые я мог бы привести, мне и приводить-то лень, тем паче вам они известны. Все равно они будут истолкованы с намерением их отвергнуть, а не с намерением их понять, как уже было не раз, и мою горечь по этому поводу словами не выразить. Я и не буду ее выражать из опасения быть принятым за лицемера.
Конечно, я вас понимаю, братья мои, и как же мне вас не понимать, если сам я искушаюсь таким манером по три раза на дню. Вот, например, нравится мне скопление дискретных зон у Андрады. Оно бы мне очень пригодилось для повышения связности пространства Империи, оживления торговли между Парцефалем, Нитой и Статусом… да что я вам рассказываю то, что давно уже вам свои аналитики рассказали. Вы же не ради развлечения строите там форт первого класса? Ну, вот и я так думаю.
В общем, мне нравится пространство Андрады. Может, я был бы куда лучшим государем, если бы попытался атаковать его, пока вы не достроили форт. Тем кто выжил бы в войне, достались бы лишние плюшки и среднее количество плюшек на душу населения в Империи немного, но повысилось бы.
Но в силу своего рабского подчинения тому, что я (конечно же по ошибке) считаю Объективным Добром, я поберегу свои и ваши жизни, и атаковать Андраду не буду – если вы, конечно, не используете ее как форпост для прыжка к Статусу. Потому что захват Статуса приведет к аналогичному повышению количества плюшек на душу населения у вас – для тех, кто выживет, конечно. Ну а чтобы искушения вас не слишком мучили – добавлю, что хоть станция в пространстве Крюка и достроена всего на 84% - вооружением она уже укомплектована на все 100.
Возвращаясь от вопросов конкретной этики к вопросам теологии, со своего мирянского уровня замечу, что подменять тезис «сотворивший ВСЕ» тезисом «сотворивший многое» не есть лучший путь к взаимопониманию. Ссылок на неведение не приму – уж Катехизис-то ваши синоби могли бы раздобыть.
Главная же подмена заключается в том, что мы не видим никакой необходимости особым актом передавать себя Сотворившему всё «раз и навсегда во всем подчинив свою волю и совесть его воле, что бы ни говорили ваши собственные желания, чувства, честь и разум». Ибо оно и так Ему принадлежит. Напротив – это Он особым актом нам все передал, в силу чего мы и способны иметь собственные желания, чувства, честь и разум. Ни одного угла души, куда Он не может заглянуть, у нас и так нет, а если кому кажется, что есть – так это и ребенок может закрыть глаза и думать, что всем темно стало. Возмущаться же этим – все равно что возмущаться тем, что под одеждой мы все наги.
Ну а объявлять те или иные вещи бессмыслицей «вроде «треугольной музыки» или «четырехмерной точки»» я вам запретить никак не могу, вольному воля, жаль, что я при случае к такому приему прибегнуть не могу, ибо Объективное Добро, которому я предал свою императорскую честь, мешает мне объявить бессмыслицей слово Клятва и ликвидировать тем самым наши с вами мирные договоренности. Тем паче, что для меня Клятва, которую никто ни с кем ни на словах ни на бумаге не заключал – тоже бессмыслица типа «треугольной музыки».
Чувства, которыми вы руководствуетесь, я уважаю и посягать на них не намерен. Я готов их признать возвышенными и объективно добрыми, какой бы катахрезой это вам ни казалось. Ибо достоинство сына Божия у человека не отнять, как бы он криво его ни понимал. Я не сомневаюсь, что, будучи обворован бедняком, любой из вас не погонится за ним с палкой, чтобы вернуть украденное, а погонится с другим караваем хлеба, чтобы дать еще. Я верю вам в этом вопросе на слово – если я, конечно, правильно понимаю слова «не поставим в вину». Потому что мои советники подсказывают мне, что вы можете делать и то, и другое одновременно: и в вину деяние не ставить, и палкой содеявшего бить. Наверное, они заблуждаются. Но значит ли это, что если я узнаю об очередном налете Рива на скваттеров, я могу записать их низкими лжецами и ни одному их слову больше не верить? Ибо кто же беднее скваттеров? И кто, как не они, понуждается к межзвездному разбою исключительно нуждой?
Может, мы слишком жестоки, называя грех грехом в любом случае – это не мешает нам пытаться быть милостивыми к грешникам, памятуя о том, что мы грешники сами. А уж будет ли один грешник гоняться с палкой за другим – как раз и зависит от того, насколько рабски он предал свою волю Богу. Если он гордо стоит на позиции «моя честь требует, чтобы вор своими ногами не ушел» - мне трудно зачислить его достаточно рабски преданным. Он, по-моему, ближе к вашему лагерю. А вот если он сделался таким же жалким рабом, как Св. Франциск – молись о нас, грешных – то он погонится за вором не с палкой, а со вторым хлебом. И если он при этом назовет вора грешником – то это будет правда, а не жестокость.
Ну и на противоречие в ваших словах хотелось бы обратить ваше благосклонное внимание, братья мои. Ибо из первых строк письма вашего следует, что мы стремимся «абсолютно и безусловно повиноваться ему (Богу) во всем, чего он ни пожелает, раз и навсегда во всем подчинив свою волю и совесть его воле, что бы ни говорили ваши собственные желания, чувства, честь и разум? Не иметь ни одного угла своей души, который вы бы заранее и навечно не отдали бы ему в полную бесконтрольную власть, что бы он ни делал?» и держим на вас зуб за то, что вы не стремитесь. А дальше по тексту у вас выходит, что «Вновь мы видим, что вы прилежите добру и отвергаетесь зла не более или не менее ревностно, чем мы» - а стало быть, мы так же как и вы, следуем зачастую своей, а не Божьей воле. Так в чем же проявляется «полая и бесконтрольная власть», коей мы себя предали, коль скоро мы так же свободно нарушаем ее предписания, как и вы? Это мне непонятно. Когда мне из одного угла кричат, что я тиран, а из другого – что я либерал, я спокоен за свою политику. Но если бы это кричал один и тот же человек – я бы обеспокоился состоянием его рассудка.
Напоследок укажу, что если бы меня не поддерживало в верности моему Богу ничего, кроме выбора моей свободной личной воли – эта верность споткнулась бы всеми четырьмя ногами на первом же серьезном искушении. Ибо без нее, поверьте, мне было бы гораздо легче оправдывать себя в тех случаях, когда я не прав. Нет, моя верность поддерживается встречной непоколебимой верностью, и слава Богу.
Несомненно, у нас наблюдалось разномыслие по поводу рабства вообще и в частности – по поводу разрешения кораблям работорговцев и рабоизготовителей проходить через локальное пространство имперских планет. И доминаторы, которые остро нуждаются в рабочих руках, давили на своих епископов с тем, чтобы голосовали против догмата о человеческом достоинстве. И многие епископы, которые на Писании и Предании собаку съели, доказывали, что рабство не есть чем-то с точки зрения бога предосудительным. Однако Собор постановил иначе, а я как Император и сын Церкви принял решение это дело в Империи запретить и никак не поощрять, в том числе и пропуском транзитных рейсов. Любой гем, ступивший на территорию любой имперской планеты, объявляется свободным, любой капитан корабля-работоровца приравнивается к пирату и идет на каторгу. Это пересмотрено не будет.
А в остальном, братья мои, желаю вам всего хорошего.
Волею Божией владетель Эрин, протектор Нова-Рутении и системы Идзанаги, Император Брендан Риордан.
Братья мои!
Вы не хуже моего знаете ответ на вопрос, который задали. И судя по форме, в которой он задан, вы сами ни в какую не желаете и попытаться думать о нас правильно – так что возражения, которые я мог бы привести, мне и приводить-то лень, тем паче вам они известны. Все равно они будут истолкованы с намерением их отвергнуть, а не с намерением их понять, как уже было не раз, и мою горечь по этому поводу словами не выразить. Я и не буду ее выражать из опасения быть принятым за лицемера.
Конечно, я вас понимаю, братья мои, и как же мне вас не понимать, если сам я искушаюсь таким манером по три раза на дню. Вот, например, нравится мне скопление дискретных зон у Андрады. Оно бы мне очень пригодилось для повышения связности пространства Империи, оживления торговли между Парцефалем, Нитой и Статусом… да что я вам рассказываю то, что давно уже вам свои аналитики рассказали. Вы же не ради развлечения строите там форт первого класса? Ну, вот и я так думаю.
В общем, мне нравится пространство Андрады. Может, я был бы куда лучшим государем, если бы попытался атаковать его, пока вы не достроили форт. Тем кто выжил бы в войне, достались бы лишние плюшки и среднее количество плюшек на душу населения в Империи немного, но повысилось бы.
Но в силу своего рабского подчинения тому, что я (конечно же по ошибке) считаю Объективным Добром, я поберегу свои и ваши жизни, и атаковать Андраду не буду – если вы, конечно, не используете ее как форпост для прыжка к Статусу. Потому что захват Статуса приведет к аналогичному повышению количества плюшек на душу населения у вас – для тех, кто выживет, конечно. Ну а чтобы искушения вас не слишком мучили – добавлю, что хоть станция в пространстве Крюка и достроена всего на 84% - вооружением она уже укомплектована на все 100.
Возвращаясь от вопросов конкретной этики к вопросам теологии, со своего мирянского уровня замечу, что подменять тезис «сотворивший ВСЕ» тезисом «сотворивший многое» не есть лучший путь к взаимопониманию. Ссылок на неведение не приму – уж Катехизис-то ваши синоби могли бы раздобыть.
Главная же подмена заключается в том, что мы не видим никакой необходимости особым актом передавать себя Сотворившему всё «раз и навсегда во всем подчинив свою волю и совесть его воле, что бы ни говорили ваши собственные желания, чувства, честь и разум». Ибо оно и так Ему принадлежит. Напротив – это Он особым актом нам все передал, в силу чего мы и способны иметь собственные желания, чувства, честь и разум. Ни одного угла души, куда Он не может заглянуть, у нас и так нет, а если кому кажется, что есть – так это и ребенок может закрыть глаза и думать, что всем темно стало. Возмущаться же этим – все равно что возмущаться тем, что под одеждой мы все наги.
Ну а объявлять те или иные вещи бессмыслицей «вроде «треугольной музыки» или «четырехмерной точки»» я вам запретить никак не могу, вольному воля, жаль, что я при случае к такому приему прибегнуть не могу, ибо Объективное Добро, которому я предал свою императорскую честь, мешает мне объявить бессмыслицей слово Клятва и ликвидировать тем самым наши с вами мирные договоренности. Тем паче, что для меня Клятва, которую никто ни с кем ни на словах ни на бумаге не заключал – тоже бессмыслица типа «треугольной музыки».
Чувства, которыми вы руководствуетесь, я уважаю и посягать на них не намерен. Я готов их признать возвышенными и объективно добрыми, какой бы катахрезой это вам ни казалось. Ибо достоинство сына Божия у человека не отнять, как бы он криво его ни понимал. Я не сомневаюсь, что, будучи обворован бедняком, любой из вас не погонится за ним с палкой, чтобы вернуть украденное, а погонится с другим караваем хлеба, чтобы дать еще. Я верю вам в этом вопросе на слово – если я, конечно, правильно понимаю слова «не поставим в вину». Потому что мои советники подсказывают мне, что вы можете делать и то, и другое одновременно: и в вину деяние не ставить, и палкой содеявшего бить. Наверное, они заблуждаются. Но значит ли это, что если я узнаю об очередном налете Рива на скваттеров, я могу записать их низкими лжецами и ни одному их слову больше не верить? Ибо кто же беднее скваттеров? И кто, как не они, понуждается к межзвездному разбою исключительно нуждой?
Может, мы слишком жестоки, называя грех грехом в любом случае – это не мешает нам пытаться быть милостивыми к грешникам, памятуя о том, что мы грешники сами. А уж будет ли один грешник гоняться с палкой за другим – как раз и зависит от того, насколько рабски он предал свою волю Богу. Если он гордо стоит на позиции «моя честь требует, чтобы вор своими ногами не ушел» - мне трудно зачислить его достаточно рабски преданным. Он, по-моему, ближе к вашему лагерю. А вот если он сделался таким же жалким рабом, как Св. Франциск – молись о нас, грешных – то он погонится за вором не с палкой, а со вторым хлебом. И если он при этом назовет вора грешником – то это будет правда, а не жестокость.
Ну и на противоречие в ваших словах хотелось бы обратить ваше благосклонное внимание, братья мои. Ибо из первых строк письма вашего следует, что мы стремимся «абсолютно и безусловно повиноваться ему (Богу) во всем, чего он ни пожелает, раз и навсегда во всем подчинив свою волю и совесть его воле, что бы ни говорили ваши собственные желания, чувства, честь и разум? Не иметь ни одного угла своей души, который вы бы заранее и навечно не отдали бы ему в полную бесконтрольную власть, что бы он ни делал?» и держим на вас зуб за то, что вы не стремитесь. А дальше по тексту у вас выходит, что «Вновь мы видим, что вы прилежите добру и отвергаетесь зла не более или не менее ревностно, чем мы» - а стало быть, мы так же как и вы, следуем зачастую своей, а не Божьей воле. Так в чем же проявляется «полая и бесконтрольная власть», коей мы себя предали, коль скоро мы так же свободно нарушаем ее предписания, как и вы? Это мне непонятно. Когда мне из одного угла кричат, что я тиран, а из другого – что я либерал, я спокоен за свою политику. Но если бы это кричал один и тот же человек – я бы обеспокоился состоянием его рассудка.
Напоследок укажу, что если бы меня не поддерживало в верности моему Богу ничего, кроме выбора моей свободной личной воли – эта верность споткнулась бы всеми четырьмя ногами на первом же серьезном искушении. Ибо без нее, поверьте, мне было бы гораздо легче оправдывать себя в тех случаях, когда я не прав. Нет, моя верность поддерживается встречной непоколебимой верностью, и слава Богу.
Несомненно, у нас наблюдалось разномыслие по поводу рабства вообще и в частности – по поводу разрешения кораблям работорговцев и рабоизготовителей проходить через локальное пространство имперских планет. И доминаторы, которые остро нуждаются в рабочих руках, давили на своих епископов с тем, чтобы голосовали против догмата о человеческом достоинстве. И многие епископы, которые на Писании и Предании собаку съели, доказывали, что рабство не есть чем-то с точки зрения бога предосудительным. Однако Собор постановил иначе, а я как Император и сын Церкви принял решение это дело в Империи запретить и никак не поощрять, в том числе и пропуском транзитных рейсов. Любой гем, ступивший на территорию любой имперской планеты, объявляется свободным, любой капитан корабля-работоровца приравнивается к пирату и идет на каторгу. Это пересмотрено не будет.
А в остальном, братья мои, желаю вам всего хорошего.
Волею Божией владетель Эрин, протектор Нова-Рутении и системы Идзанаги, Император Брендан Риордан.