![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Глава 7
Глава 7
Дом Игры
Ох, этот Белокаменный Город! Сколько раз Тэд смотрел на него с западных склонов Эмин Арнен, мечтая, как однажды войдет в его украшенные митрилом Врата, чтобы встать под черное знамя с белым Древом как один из защитников Города! Но чтобы вступить в Стражу, нужно было прожить еще пять лет. Целую вечность!
Тэд бывал в Минас-Аноре четыре раза, когда вся семья выезжала на рынок за большими покупками. Но разве это считается? Туда не ходи, того не делай, этого не смей. Четырежды побывал в Городе – а даже к Великим Вратам не приблизился! Бери, тащи, складывай на воз, присмотри за сестренкой, получишь сахарный рожок и новую полированную бабку…
То ли дело сейчас! Первым делом господин поручил сбегать в Старый Город, отнести в один дом записку. А в Старый Город – это же мимо Врат, мимо страшного Гронда, брошенного со времен осады, и мраморного изваяния роханского витязя, как бы стоящего у Гронда на пути!
Излишне и говорить, что Тэд обошел изваяние и страшный таран со всех сторон. Орудие Врага было огромно, оно превосходило всякое воображение. И хотя со дней войны минуло сто лет и скобы с цепями кое-где взялись ржавчиной, а могучий ствол выгорел пол солнцем и вылинял под дождями до бледно-серого цвета, оскаленная волчья морда, что венчала таран, по-прежнему грозно скалилась на Город. Дети резвились и играли на нем, взбирались на бревно, взбегали на звериную голову и залезали в пасть, хохоча и поддразнивая друг друга. Какой-то мальчик, высунув голову меж стальных клыков, дразнил прыгающих внизу товарищей, оттопыривая уши и показывая язык.
На миг Тэд представил себе, что железные челюсти смыкаются, и ему стало жутко. Бурые потеки на морде твари показались потеками крови – как будто волк проглотил уже многих детей. Тэду хотелось закричать, оттащить мелюзгу от этой опасной штуки, прекратить глупую игру – но он сдержался, и через миг наваждение прошло: был по-прежнему теплый солнечный день, кругом раздавался детский смех, а потеки на морде зверя оказались просто ржавчиной: во время дождей в пасть набиралась, как видно, вода…
Надо прийти сюда после темноты, подумал Тэд. Тогда эта штука будет выглядеть по-настоящему страшной…
Он подошел к бревну и погладил цепь, на которой это страшилище было некогда подвешено к станине. Станину, вестимо, давно уже разломали и сожгли, либо как-то иначе пустили в дело, но по цепям можно было представить себе ее исполинские размеры: одно лишь звено было длиной от кисти до локтя мальчика.
Тэд отошел к роханскому всаднику. Белый воин тоже страдал от дождей и ветров, и хотя позолоту на его доспехах постоянно подновляли, подкрашивали лицо и серебрили меч, выглядел он каким-то облезлым. Размерами изваяние вдвое превышало обычного человека и обычного коня, но по сравнению с Грондом оно все равно казалось маленьким, и простертый в сторону чудовищного орудия меч выглядел как-то беспомощно. Тэд хотел сбегать еще к курганам роханских воинов, поднимавшим над домами свои покатые зеленые плечи, но прикинул расстояние, вздохнул и пошел к воротам. Ничего, сказал он себе, завтра будет новый день, и уж тогда-то я везде побываю.
Вот уж что-что, а ворота не разочаровали. Белое Древо, сотворенное гномами из мифрила, так и сияло на солнце, и пусть оно сейчас было разъято на две половинки – поскольку ворота в дневное время открывались – красота от этого нисколько не уменьшалась.
Тэд прошел в ворота, узнал, какие лестницы и улицы ведут на четвертый ярус и бодро побежал по брусчатке, ловко петляя между степенными горожанами, торговцами вразнос, что волокли свои разноцветные короба, лудильщиками и точильщиками, в чих грубых ящиках побрякивали тяжелые орудия их труда, телегами водовозов и паланкинами знатных дам.
Он отдал письмо домоправительнице, дождался ответа и понес его обратно в «Три голубки», где мастер Борлас, уже вернувшийся от войсковых казарм, пил охлажденный чай.
Он прочел письмо, улыбнулся и передал Тэда в распоряжение Саэлона, которому был нужен помощник на торгах.
Тэд приуныл. По опыту своих прежних поездок в Город, от торгов он не ждал ничего хорошего. Но там, куда привел его Саэлон, было все совсем не так, как на рынке в Новом городе, куда ездила Тэдова семья.
В высоких каменных палатах под сводчатыми потолками стояла приятная прохлада. Здесь собралось множество людей и все они шумели, напропалую выкрикивая свои цены, как на настоящем торжище – но штука в том, что товара-то никакого и не было. Из рук в руки переходили только клочки пергамента, Тэд сам несколько раз приносил такие Саэлону и уносил по его поручению разным людям, а Саэлон постоянно беседовал то с одним, то с другим хорошо одетым мужем, сидящим на длинной скамье под стеной.
Тэд был достаточно смышлен, чтобы вскоре сообразить: здесь и в самом деле шла торговля, да не такая, как в Новом городе – здесь овечью шерсть продавали не на мотки, не на тюки, а целыми возами, лес – плотами, зерно – кораблями. Крикуны, что ходили туда-сюда на середине залы, были не хозяевами товара, но глашатаями хозяев. Если кто-то был готов совершить сделку, он брал у глашатая бирку и шел к сидящим под стеной почтенным мужам, которым товар принадлежал. Там можно было сговориться о покупке напрямую и заключить сделку, но никто этого не делал – или Тэд просто не заметил, чтобы так кто-нибудь делал. Побегав по залу из конца в конец, он понял, что через Саэлона ведут переговоры пятеро богатых купцов, двое из которых занимали места так близко друг к другу, что могли бы, слегка наклонившись, пожать друг другу руки. Отчего же они не могут просто поговорить? – удивился Тэд.
Проведя в торговом зале еще немного времени, он понял, что, кроме ярко одетых глашатаев и степенных богатых купцов, зал полон мелкими нешумными посредниками –такими, как Саэлон. Когда с ударом колокола торги прекратились, Саэлон отправился в «Три голубки».
- Отчего те двое не договорятся без вас? – осмелился спросить Тэд, поглощая кусок хлеба с маслом и медом.
- Оттого, что люди не должны видеть их вместе, - охотно пояснил Саэлон, прихлебывая пиво. – Эти богатые купцы постоянно следят друг за другом и норовят перехватить друг у друга выгодную сделку. Когда что-нибудь поднимается в цене и есть основания предположить, что оно и дальше будет подниматься, они стремятся сегодня скупить как можно больше, чтобы завтра продать и заработать – или придержать, и послезавтра заработать еще больше. Однако цеховые правила запрещают одному человеку скупать более половины всего товара и сговариваться меж собой. Поэтому богатые купцы пользуются услугами купцов мелких – таких, как я. Мы покупаем для них товар и держим у себя. Товар принадлежит нам – но мы должны перепродать его по их слову. Понятно?
Тэд кивнул.
- Ну а коли понятно, так пойди в Старый Город и отнеси эту записку… - и Саэлон назвал место и приметы дома.
- Обернешься до пятого колокола, - сказал он, - уговорю мастера Борласа вечером отпустить тебя со мной в Дом Игры.
Дом Игры
Ох, этот Белокаменный Город! Сколько раз Тэд смотрел на него с западных склонов Эмин Арнен, мечтая, как однажды войдет в его украшенные митрилом Врата, чтобы встать под черное знамя с белым Древом как один из защитников Города! Но чтобы вступить в Стражу, нужно было прожить еще пять лет. Целую вечность!
Тэд бывал в Минас-Аноре четыре раза, когда вся семья выезжала на рынок за большими покупками. Но разве это считается? Туда не ходи, того не делай, этого не смей. Четырежды побывал в Городе – а даже к Великим Вратам не приблизился! Бери, тащи, складывай на воз, присмотри за сестренкой, получишь сахарный рожок и новую полированную бабку…
То ли дело сейчас! Первым делом господин поручил сбегать в Старый Город, отнести в один дом записку. А в Старый Город – это же мимо Врат, мимо страшного Гронда, брошенного со времен осады, и мраморного изваяния роханского витязя, как бы стоящего у Гронда на пути!
Излишне и говорить, что Тэд обошел изваяние и страшный таран со всех сторон. Орудие Врага было огромно, оно превосходило всякое воображение. И хотя со дней войны минуло сто лет и скобы с цепями кое-где взялись ржавчиной, а могучий ствол выгорел пол солнцем и вылинял под дождями до бледно-серого цвета, оскаленная волчья морда, что венчала таран, по-прежнему грозно скалилась на Город. Дети резвились и играли на нем, взбирались на бревно, взбегали на звериную голову и залезали в пасть, хохоча и поддразнивая друг друга. Какой-то мальчик, высунув голову меж стальных клыков, дразнил прыгающих внизу товарищей, оттопыривая уши и показывая язык.
На миг Тэд представил себе, что железные челюсти смыкаются, и ему стало жутко. Бурые потеки на морде твари показались потеками крови – как будто волк проглотил уже многих детей. Тэду хотелось закричать, оттащить мелюзгу от этой опасной штуки, прекратить глупую игру – но он сдержался, и через миг наваждение прошло: был по-прежнему теплый солнечный день, кругом раздавался детский смех, а потеки на морде зверя оказались просто ржавчиной: во время дождей в пасть набиралась, как видно, вода…
Надо прийти сюда после темноты, подумал Тэд. Тогда эта штука будет выглядеть по-настоящему страшной…
Он подошел к бревну и погладил цепь, на которой это страшилище было некогда подвешено к станине. Станину, вестимо, давно уже разломали и сожгли, либо как-то иначе пустили в дело, но по цепям можно было представить себе ее исполинские размеры: одно лишь звено было длиной от кисти до локтя мальчика.
Тэд отошел к роханскому всаднику. Белый воин тоже страдал от дождей и ветров, и хотя позолоту на его доспехах постоянно подновляли, подкрашивали лицо и серебрили меч, выглядел он каким-то облезлым. Размерами изваяние вдвое превышало обычного человека и обычного коня, но по сравнению с Грондом оно все равно казалось маленьким, и простертый в сторону чудовищного орудия меч выглядел как-то беспомощно. Тэд хотел сбегать еще к курганам роханских воинов, поднимавшим над домами свои покатые зеленые плечи, но прикинул расстояние, вздохнул и пошел к воротам. Ничего, сказал он себе, завтра будет новый день, и уж тогда-то я везде побываю.
Вот уж что-что, а ворота не разочаровали. Белое Древо, сотворенное гномами из мифрила, так и сияло на солнце, и пусть оно сейчас было разъято на две половинки – поскольку ворота в дневное время открывались – красота от этого нисколько не уменьшалась.
Тэд прошел в ворота, узнал, какие лестницы и улицы ведут на четвертый ярус и бодро побежал по брусчатке, ловко петляя между степенными горожанами, торговцами вразнос, что волокли свои разноцветные короба, лудильщиками и точильщиками, в чих грубых ящиках побрякивали тяжелые орудия их труда, телегами водовозов и паланкинами знатных дам.
Он отдал письмо домоправительнице, дождался ответа и понес его обратно в «Три голубки», где мастер Борлас, уже вернувшийся от войсковых казарм, пил охлажденный чай.
Он прочел письмо, улыбнулся и передал Тэда в распоряжение Саэлона, которому был нужен помощник на торгах.
Тэд приуныл. По опыту своих прежних поездок в Город, от торгов он не ждал ничего хорошего. Но там, куда привел его Саэлон, было все совсем не так, как на рынке в Новом городе, куда ездила Тэдова семья.
В высоких каменных палатах под сводчатыми потолками стояла приятная прохлада. Здесь собралось множество людей и все они шумели, напропалую выкрикивая свои цены, как на настоящем торжище – но штука в том, что товара-то никакого и не было. Из рук в руки переходили только клочки пергамента, Тэд сам несколько раз приносил такие Саэлону и уносил по его поручению разным людям, а Саэлон постоянно беседовал то с одним, то с другим хорошо одетым мужем, сидящим на длинной скамье под стеной.
Тэд был достаточно смышлен, чтобы вскоре сообразить: здесь и в самом деле шла торговля, да не такая, как в Новом городе – здесь овечью шерсть продавали не на мотки, не на тюки, а целыми возами, лес – плотами, зерно – кораблями. Крикуны, что ходили туда-сюда на середине залы, были не хозяевами товара, но глашатаями хозяев. Если кто-то был готов совершить сделку, он брал у глашатая бирку и шел к сидящим под стеной почтенным мужам, которым товар принадлежал. Там можно было сговориться о покупке напрямую и заключить сделку, но никто этого не делал – или Тэд просто не заметил, чтобы так кто-нибудь делал. Побегав по залу из конца в конец, он понял, что через Саэлона ведут переговоры пятеро богатых купцов, двое из которых занимали места так близко друг к другу, что могли бы, слегка наклонившись, пожать друг другу руки. Отчего же они не могут просто поговорить? – удивился Тэд.
Проведя в торговом зале еще немного времени, он понял, что, кроме ярко одетых глашатаев и степенных богатых купцов, зал полон мелкими нешумными посредниками –такими, как Саэлон. Когда с ударом колокола торги прекратились, Саэлон отправился в «Три голубки».
- Отчего те двое не договорятся без вас? – осмелился спросить Тэд, поглощая кусок хлеба с маслом и медом.
- Оттого, что люди не должны видеть их вместе, - охотно пояснил Саэлон, прихлебывая пиво. – Эти богатые купцы постоянно следят друг за другом и норовят перехватить друг у друга выгодную сделку. Когда что-нибудь поднимается в цене и есть основания предположить, что оно и дальше будет подниматься, они стремятся сегодня скупить как можно больше, чтобы завтра продать и заработать – или придержать, и послезавтра заработать еще больше. Однако цеховые правила запрещают одному человеку скупать более половины всего товара и сговариваться меж собой. Поэтому богатые купцы пользуются услугами купцов мелких – таких, как я. Мы покупаем для них товар и держим у себя. Товар принадлежит нам – но мы должны перепродать его по их слову. Понятно?
Тэд кивнул.
- Ну а коли понятно, так пойди в Старый Город и отнеси эту записку… - и Саэлон назвал место и приметы дома.
- Обернешься до пятого колокола, - сказал он, - уговорю мастера Борласа вечером отпустить тебя со мной в Дом Игры.
no subject
Да откуда ж в Гондоре биржа? Этого быть не может! Дунэдайн не могут играть на бирже и сговариваться о ценах!
no subject
no subject
no subject
http://antoin.livejournal.com/728751.html
http://antoin.livejournal.com/729222.html
no subject
no subject
А про кроввавые подтеки - хорошооо, саспенс навевает :)
no subject
мысли вслух
Re: мысли вслух
Re: мысли вслух
no subject
no subject
-
Re: -