![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ЛулЗыки
Я теперь буду так называть лулзы от Зыкова: лулзыки.
На сей раз лулз не языковой, а, как бы это сказать, предметно-идейный. Кто в армии служил, заценит особенно.
Итак, Зыков описывает жисть новиска-наемника в тренировочном лагере во времена условного средневековья:
Вскоре он узнал, почему, несмотря на количество солдат, их подразделение
называется именно десятком. Во время прохождения полосы препятствий с
бревна сорвался один из солдат и свернул шею. В десятке стало
четырнадцать человек. Как понял К'ирсан, расчет делался на высокую
смертность солдат. И ведь этот комплекс назывался только Малой пыточной!
Значит, есть и большая?! Да еще и в Малой оставались жутковатая
Молотилка, Волчий капкан, Зубы рыкача и прочие смертоубийственные
машины. Что же тогда будет в Большой?
На всю мощь Малая пыточная включалась раз в седмицу, когда ее проходили
сержант с капралами. Смотреть на это действо собирался весь взвод.
Способность выйти целым и невредимым из этой мешанины ударов бездумных
машин казалась сродни чуду. Все-таки старые вояки не зря носили свои
звания. Каждый из этих опытных ветеранов мог дать фору любому, пусть
даже более молодому новобранцу, и все равно победить.
Вот и сейчас, стоя под обжигающими лучами Тасса, К'ирсан еще раз подумал
о двужильности сержанта и капралов. Вон, подняли всех за час до
рассвета, погоняли бегом по периметру лагеря, следом легкая, по их
понятиям, разминка, а затем обучение бою на шестах. И так до полудня!
Обед где-то через час с четвертью, но до него дотянут немногие. В
подтверждение этих мыслей рядом с К'ирсаном на плац рухнул тот самый
солдат, похожий на студента. У него и кличка оказалась подходящей —
Школяр! Капрал Сенур тут же махнул рукой двум сидящим в тени бака с
водой солдатам, которым по причине различного рода травм и увечий
полковой лекарь запретил тренировки на несколько дней. Те живо оттащили
сомлевшего парня в сторону и начали поливать водой из бака. Не желая
захлебнуться, пациент сразу же начал подавать признаки жизни, которые
проявились в размахивании руками и булькающей ругани.
(...)
Сам К'ирсан держался лишь за счет различных осторожных магических уловок
и умения управлять собственным телом. Вот и сейчас он потянулся к
голубой линии Силы Воздуха, проходящей прямо над ним, и зачерпнул там
энергии. Сразу же полегчало. Теперь неглубокий транс Сат'тор, и мышцы
перестают так уж сильно ныть. Хотя из-за своей выносливости новичок уже
не раз и не два ловил на себе изучающие взгляды командиров…
А потом начались тренировки в группах. То, сбившись в клин, солдаты
должны были идти на прорыв, то, образовав шеренгу, сдерживать натиск
врага, а то и разбиваться на тройки и участвовать в свалке всех против
всех. Учебные бои между тремя десятками проводились практически
ежедневно, изматывая людей, то и дело снабжая полкового лекаря работой.
Хотя в таких учебных схватках и использовалось затупленное оружие,
переломы и ушибы возникали постоянно. Покажется насмешкой судьбы или,
что более похоже на правду, задумкой сержанта Мургаба Седого, но в
тройку с К'ирсаном входил бывший крестьянин Ярпин и… Терн. А если
вспомнить, что отрабатывать маневрирования именно тройками являлось
ключевым моментом всей системы тренировок, то соперникам приходилось
сотрудничать друг с другом, так как в случае любой неудачи подвергались
наказанию со стороны сержанта все члены тройки. Никого не волновало,
почему ты не справился с задачей, главным был результат…
Итак, Зыков описывает звэрскую муштру, призванную сделать из солдата обермана. В реальных наемных армиях такой хренью никто не заморачивался, оберманов старались брать готовыми: лучше сразу положить хорошее жалованье спецу, чем брать новичка и вкладывать в него деньги с неизвестным результатом. Ну да хрен с ними, с реальными наемными армиями. Лулзык состоит не столько в этом, сколько в том, каков оказался результат этой муштры:
До Двух Сестер добрались на третьи сутки. Как оказалось, стояли они в
довольно удачном месте, где правый берег Оленди вырастал в высокий холм,
да и ширина самой реки не превышала здесь двухсот саженей. Внизу, у
самой воды, располагалась Младшая Сестра, сотней саженей выше, на
вершине холма — Старшая. Нижняя крепость контролировала реку, верхняя —
подходы вокруг. Правда, К'ирсан не слишком-то хорошо представлял, каким
образом можно контролировать реку без пушек, но наверняка здешние
умельцы выкручивались. С помощью той же магии, например. Хотя за время
службы ему не встретилось пока ничего и никого сверхъестественного, за
исключением полковых магов, конечно.
Несмотря на движение по довольно сносной дороге, общее состояние солдат
оказалось не самым лучшим. Если в первый день едва ли не половина
легионеров сбила ноги и заработала судороги икр, то к четвертому дню они
только-только втянулись в ритм этого изматывающего для новичков марш-броска.
Нормально себя чувствовали только ветераны из первой и второй рот.
Привычные к тяготам армейской жизни, имея за плечами не одну военную
кампанию — будь то подавление очередного мятежа или уничтожение банды из
Вольных баронств, — они с усмешкой наблюдали за страданиями менее
опытных товарищей.
В задачке спрашивается - на хрена все эти "пыточные" и полосы препятствий с ловушками, если солдаты передохли от обычного четырехдневного, даже не форсированного, марша?
Но особенный тыц начался, когда Зыков решил, что пора подпустить в роман какую-нито индею. Лучше бы он и дальше гнал листаж.
Я эту индею даже под кат прятать не буду. Вот она:
Соплеменники К'ирсана там, на невообразимо далекой Земле, со своим
гуманизмом и пиететом перед человеческой жизнью давно уже поставили во
главу угла человека и его права, забыв про обязанности. Стало немодным
держать слово, быть честным и обязательным. Пещерный эгоизм
интеллигенции теперь называется разумностью и выдается за эталон
человечности, лживость вообще стала нормой. Но для человека — такого же
дитя своего времени, всеми гонимого и преследуемого, полк стал настоящим
домом. Домом, в котором жестокие порядки, но где у тебя есть шанс на
будущее, и потому мысль о возможном предательстве затрагивает
нравственные основы души.
Мне вот чиста по-человечески интересно: где, когда, как, при каких обстоятельствах герой Зыкова умудрился, живя на пространстве пост-СНГ постоять во главе угла и до такой степени обожраться прав человека, чтоб ему, вишь ты, захотелось обязанностей. Покажите мне такую обитель, я туда хочу. Я хочу немножко постоять во главе угла и подержаться за права человека, которые господину Ярику-Кирсану надоели. Может, он пришлет их мне по почте наложенным платежом?
На сей раз лулз не языковой, а, как бы это сказать, предметно-идейный. Кто в армии служил, заценит особенно.
Итак, Зыков описывает жисть новиска-наемника в тренировочном лагере во времена условного средневековья:
Вскоре он узнал, почему, несмотря на количество солдат, их подразделение
называется именно десятком. Во время прохождения полосы препятствий с
бревна сорвался один из солдат и свернул шею. В десятке стало
четырнадцать человек. Как понял К'ирсан, расчет делался на высокую
смертность солдат. И ведь этот комплекс назывался только Малой пыточной!
Значит, есть и большая?! Да еще и в Малой оставались жутковатая
Молотилка, Волчий капкан, Зубы рыкача и прочие смертоубийственные
машины. Что же тогда будет в Большой?
На всю мощь Малая пыточная включалась раз в седмицу, когда ее проходили
сержант с капралами. Смотреть на это действо собирался весь взвод.
Способность выйти целым и невредимым из этой мешанины ударов бездумных
машин казалась сродни чуду. Все-таки старые вояки не зря носили свои
звания. Каждый из этих опытных ветеранов мог дать фору любому, пусть
даже более молодому новобранцу, и все равно победить.
Вот и сейчас, стоя под обжигающими лучами Тасса, К'ирсан еще раз подумал
о двужильности сержанта и капралов. Вон, подняли всех за час до
рассвета, погоняли бегом по периметру лагеря, следом легкая, по их
понятиям, разминка, а затем обучение бою на шестах. И так до полудня!
Обед где-то через час с четвертью, но до него дотянут немногие. В
подтверждение этих мыслей рядом с К'ирсаном на плац рухнул тот самый
солдат, похожий на студента. У него и кличка оказалась подходящей —
Школяр! Капрал Сенур тут же махнул рукой двум сидящим в тени бака с
водой солдатам, которым по причине различного рода травм и увечий
полковой лекарь запретил тренировки на несколько дней. Те живо оттащили
сомлевшего парня в сторону и начали поливать водой из бака. Не желая
захлебнуться, пациент сразу же начал подавать признаки жизни, которые
проявились в размахивании руками и булькающей ругани.
(...)
Сам К'ирсан держался лишь за счет различных осторожных магических уловок
и умения управлять собственным телом. Вот и сейчас он потянулся к
голубой линии Силы Воздуха, проходящей прямо над ним, и зачерпнул там
энергии. Сразу же полегчало. Теперь неглубокий транс Сат'тор, и мышцы
перестают так уж сильно ныть. Хотя из-за своей выносливости новичок уже
не раз и не два ловил на себе изучающие взгляды командиров…
А потом начались тренировки в группах. То, сбившись в клин, солдаты
должны были идти на прорыв, то, образовав шеренгу, сдерживать натиск
врага, а то и разбиваться на тройки и участвовать в свалке всех против
всех. Учебные бои между тремя десятками проводились практически
ежедневно, изматывая людей, то и дело снабжая полкового лекаря работой.
Хотя в таких учебных схватках и использовалось затупленное оружие,
переломы и ушибы возникали постоянно. Покажется насмешкой судьбы или,
что более похоже на правду, задумкой сержанта Мургаба Седого, но в
тройку с К'ирсаном входил бывший крестьянин Ярпин и… Терн. А если
вспомнить, что отрабатывать маневрирования именно тройками являлось
ключевым моментом всей системы тренировок, то соперникам приходилось
сотрудничать друг с другом, так как в случае любой неудачи подвергались
наказанию со стороны сержанта все члены тройки. Никого не волновало,
почему ты не справился с задачей, главным был результат…
Итак, Зыков описывает звэрскую муштру, призванную сделать из солдата обермана. В реальных наемных армиях такой хренью никто не заморачивался, оберманов старались брать готовыми: лучше сразу положить хорошее жалованье спецу, чем брать новичка и вкладывать в него деньги с неизвестным результатом. Ну да хрен с ними, с реальными наемными армиями. Лулзык состоит не столько в этом, сколько в том, каков оказался результат этой муштры:
До Двух Сестер добрались на третьи сутки. Как оказалось, стояли они в
довольно удачном месте, где правый берег Оленди вырастал в высокий холм,
да и ширина самой реки не превышала здесь двухсот саженей. Внизу, у
самой воды, располагалась Младшая Сестра, сотней саженей выше, на
вершине холма — Старшая. Нижняя крепость контролировала реку, верхняя —
подходы вокруг. Правда, К'ирсан не слишком-то хорошо представлял, каким
образом можно контролировать реку без пушек, но наверняка здешние
умельцы выкручивались. С помощью той же магии, например. Хотя за время
службы ему не встретилось пока ничего и никого сверхъестественного, за
исключением полковых магов, конечно.
Несмотря на движение по довольно сносной дороге, общее состояние солдат
оказалось не самым лучшим. Если в первый день едва ли не половина
легионеров сбила ноги и заработала судороги икр, то к четвертому дню они
только-только втянулись в ритм этого изматывающего для новичков марш-броска.
Нормально себя чувствовали только ветераны из первой и второй рот.
Привычные к тяготам армейской жизни, имея за плечами не одну военную
кампанию — будь то подавление очередного мятежа или уничтожение банды из
Вольных баронств, — они с усмешкой наблюдали за страданиями менее
опытных товарищей.
В задачке спрашивается - на хрена все эти "пыточные" и полосы препятствий с ловушками, если солдаты передохли от обычного четырехдневного, даже не форсированного, марша?
Но особенный тыц начался, когда Зыков решил, что пора подпустить в роман какую-нито индею. Лучше бы он и дальше гнал листаж.
Я эту индею даже под кат прятать не буду. Вот она:
Соплеменники К'ирсана там, на невообразимо далекой Земле, со своим
гуманизмом и пиететом перед человеческой жизнью давно уже поставили во
главу угла человека и его права, забыв про обязанности. Стало немодным
держать слово, быть честным и обязательным. Пещерный эгоизм
интеллигенции теперь называется разумностью и выдается за эталон
человечности, лживость вообще стала нормой. Но для человека — такого же
дитя своего времени, всеми гонимого и преследуемого, полк стал настоящим
домом. Домом, в котором жестокие порядки, но где у тебя есть шанс на
будущее, и потому мысль о возможном предательстве затрагивает
нравственные основы души.
Мне вот чиста по-человечески интересно: где, когда, как, при каких обстоятельствах герой Зыкова умудрился, живя на пространстве пост-СНГ постоять во главе угла и до такой степени обожраться прав человека, чтоб ему, вишь ты, захотелось обязанностей. Покажите мне такую обитель, я туда хочу. Я хочу немножко постоять во главе угла и подержаться за права человека, которые господину Ярику-Кирсану надоели. Может, он пришлет их мне по почте наложенным платежом?
no subject
no subject
Простите, вы о ком? О Дивове, что ль?
no subject
no subject
Здесь собираются любители хороших книг и вполне естественно, что им не нравится те, кто пишет "как умеет", а нравятся те, кто пишет хорошо.
no subject
no subject
Писать хорошие книги для тех, кто Перумовыми-Зыковыми приучен думать на канцелярите - это проблема.
Писатель работает с языком. В моем случае - с русским. И я вижу, как рабочий материал просто исчезает. Я-то не пропаду, если он исчезнет, я на украинский перейду. Москалей вот только жалко чего-то...
no subject
no subject
Мы, кажется, говорим о разных писателях, по несчастью - однофамильцах.
Впрочем, я прекрасно понимаю, какого рода красоту вы имеете в виду. Этой красотой полны прилавки магазинов типа "Копейка" - китайские шкатулочки, обсыпанные бисером и оклеенные кружевами, веера цвета "вырви глаз" и вазочки, покрытые золотой глазурью. Материальный аналог красоты, поставляемой Перумовым.
Знаете, кто вы, Парвати? Вы - принцесса из сказки Андерсена, которая плюет на живую розу и натурального соловья, но пищит от восторга при виде увенчанного бубенчиками горшочка, который умеет наигрывать "ах, мой милый Августин". Дитя той самой радиоактивной пустыни, которую перумоиды создают в фантастике. И вот я смотрю на вас и думаю: я могла бы прикинуться свинопасом и сообразить для этой принцессы трещотку, которая сыграет все польки и вальсы на свете. Но я это сделаю только тогда, когда ваша братия окончательно меня достанет - и только затем, чтобы сказать в конце концов: "Ты не поняла толку в соловье и розе, а свинопаса целовала за игрушки! Теперь я только презираю тебя!"
no subject
а Вам не кажется, что быдлом народ считает, в том числе, и тот, кто пишет книги, как Зыков? более того, что он считает своих читателей "быдлом" и "пиплом, который схавает" не на словах, а на деле?
потому что никакого реального рецепта борьбы с тем, на что, как Вы утверждаете, он свой "памфлет" направил, этот господин не дает, и те, против кого "типа памфлет", плевать потому хотели на многотиражность и число его поклонников? чем он больше издается, тем им лучше, потому что "быдло" занято очередной компьютерной игрушкой, в виде его книжек, а не делом?
я бы даже сказала, что прямо наоборот, - поклонники Зыкова никакой реальной конкуренции нынешней власти составить не могут и ничего с ней сделать не могут, а кто на что-то способен, тем не может быть незаметна вся неправда Зыкова;
это, безотносительно, качества языка и писательских талантов