![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Новая тень. Конец 2-й главы
Стоя на галерее и попыхивая трубкой, он смотрел через дверь прямо в глаза певцу, а тот – в глаза Борласу. Старик улыбнулся, когда юноша закончил петь, но не присоединился к одобрительному хлопанью в ладоши, а поискал глазами Саэлона.
Тот уже покинул своих девиц, и теперь стоял у колонны, держа в руках исписанную бумагу – видимо, добился-таки своего «списка». Ощутив взгляд Борласа, он повернулся к старику и заломил бровь – ну как, мол? Борлас усмехнулся. Он начал кое-что понимать, но сомневался – правильно ли понимает.
Юноша тем временем запел другую:
.."Уирги Тангородрима не желают сдаваться!"
Слыша слово такое, Эонвэ засмеялся.
- Не смейся, не смейся, владыка битвы!
Уирги страшны, умереть решившись!
Полки испепелены, - а они не дрогнут,
господин их пал, - а они все воюют!
Если ты не устрашишь их могучим словом,
много крови тэлери сегодня прольется,
а еще того больше крови ваньяров.
Не похвалят за Пелором такое дело!
И послушался властитель.
Как возговорит Эонвэ к победоносному войску:
- О, эльдары и айнуры, все правые верой!
Внемлите обиду, что чинят нам уирги:
Черного Врага, царя их, мы одолели,
а они не говорят покорного слова!
Полки испепелены, - а они не дрогнут,
господин их пал, - а они все воюют!
Борлас докурил трубку и неспешно выбил ее о перильца галереи. Надо было чем-то занять рот, чтобы не обидеть певца неуместным смехом, потому что «уирги», о которых пел юноша – это, по всей видимости, были орки, а каковы в бою орки – юноша в лучшем случае слышал от очевидцев, а вот Борлас прекрасно знал по себе.
Однако его усилия не испортить исполнение (довольно неплохое) смехом пропали втуне. Дверь распахнулась не иначе как от пинка ногой, и в комнату вошел тот, кого Борлас совершенно не ожидал здесь увидеть: его сегодняшний гость Дамрод.
- Вечер добрый всем, - сказал он, выходя на середину комнаты и оглядываясь. Борлас отступил на галерею и Дамрод, не заметив его, повернулся к хозяйке. – Привет, Утариэль. Как дела? Все не замужем? Ни один из этих хвостов не набрался смелости сделать тебе предложение, или ты так и не нашла себе достойной пары?
- Я не звала тебя, - сказала красавица. – Я уже давно объяснила тебе, что ты нежеланный гость и в этом доме, и в доме отца, Дамрод. Ты уйдешь сам, или мне приказать слугам вышвырнуть тебя?
- Каким слугам? Которых я сложил кучкой внизу? Пуст они сначала вспомнят, где их руки, где ноги, а потом уж, так и быть, я дам им себя вышвырнуть. А может, и не дам.
Он взял с блюда померанец и, подбрасывая его в руке, повернулся к юноше с лютней.
- Хельмар, ты помнишь, что я обещал сделать, если поймаю тебя еще раз за исполнением этого паскудства?
Он подбросил померанец высоко в воздух, легко вывернул гриф лютни из руки побледневшего юноши, и ударил его лютней по лицу. Человек вскрикнул и упал на пол, лютня жалобно застонала, разлетаясь на куски. Дамрод отшвырнул гриф, на котором болтались остатки деки на обрывках струн, поймал освободившейся рукой померанец и запихал его несчастному парню в рот.
Борлас вздрогнул от омерзения и выступил вперед, коря себя за промедление. До этого мгновения он следил за Дамродом не без тайного удовлетворения с оттенком любования. Глупые дети пели об орках – и накликали орка. Но сейчас игра зашла слишком далеко. Орк был более чем настоящим.
- Остановись! – крикнул старик. – Что ты творишь?!
- Почтенный Борлас? – черные сросшиеся брови Дамрода изумленно поднялись. Полуорк выпрямился во весь рост. – Вот уж кого не ожидал я здесь увидеть…
Саэлон, в отличие от старика, не тратил времени на разговоры. Он бросился вперед и, схватив за узкое горлышко харадский кувшин, ударил буяна по правой руке, которую тот все это время держал под плащом. Борлас поспешил юноше на помощь, но не в его годы было тягаться с рослым полуорком, обученным рукопашному бою: Дамрод лишь на миг отступил, глухо вскрикнув от боли. В следующий момент он левой рукой ткнул Саэлона в живот, после чего схватил пятерней за лицо и бросил на Борласа. Тому ничего не оставалось, как подхватить друга, чтобы он не споткнулся о лавку и не разбил себе голову о колонну.
- Что ты творишь?! – снова крикнул Борлас, краснея от гнева.
- Я даю им распробовать на вкус, каковы вина и меды благословенной Тьмы, - кривя губы, сказал Дамрод. – Сейчас этот сопляк прожует свой померанец, и вы его расспросите как следует. Рутвэн, за мной.
- Убирайся к балрогам! – завопила, вскакивая, маленькая длинноносенькая девица, отступая за спину полного юноши, похожего на хафлинга – если бы были хафлинги шести футов росту. Парнишка, глядя Дамроду в глаза, похоже, сожалел, что вымахал таким здоровенным. Будь он и вправду хафлингом – он бы смог сейчас куда-нибудь спрятаться.
- Тоже хочешь угоститься? – спросил у него Дамрод, и парень отступил в сторону. – Рутвэн, я ведь не буду пререкаться с тобой. Или ты пойдешь, или я потащу тебя за косы. Вся эта хилая команда, как видишь, не горит желанием за тебя вступиться.
- Ненавижу, - сдавленно проговорила девица. – Ненавижу тебя, тупое вонючее орочье отродье.
- Здесь есть кому вступиться за девушку, - Саэлон высвободился из рук Борласа и выступил вперед. Старик увидел в его руке кинжал, который сам же и принес сюда за голенищем, и попытался удержать молодого друга, но снова не успел, и снова проклял свои годы.
- Парень, - Дамрод, уже держа Рутвэн за руку, пошел к нему навстречу. – Опусти нож, если не хочешь поставить в дурацкое положение и себя, и хозяйку этого дома. Эта девушка – моя сестра. Я и сам предпочел бы кого-нибудь поумнее, но, как сказал сегодня этот почтенный человек – родню мы себе не выбираем. Она несовершеннолетняя, и пока ей не исполнится двадцать, за нее отвечаю я. Если ты не веришь мне, спроси госпожу Утариэль.
Саэлон перевел глаза на хозяйку дома, и та молча кивнула. Саэлон опустил нож.
- Так-то лучше, - сказал Дамрод, и пошел к выходу, ведя Рутвэн за руку.
- Утром я подам на тебя в суд за насилие над моими слугами и гостями! – прокричала в спину Дамроду госпожа Утариэль. Тот расхохотался, и смех его гулко раскатился под сводами прихожей.
- Сестра она ему или нет, - тихо проговорил Саэлон, - а я не позволю выкручивать девушке руки в своем присутствии.
- Согласен, - Борлас пошел к выходу вместе с ним, стараясь поспевать шаг в шаг за молодым человеком. На пороге он обернулся – и увидел, что о побитом певце уже позаботились: девицы уложили его на кушетку и вытирали кровь с его лица.
«Жалкая же компания эти любители Тьмы», - подумал старик, спускаясь по лестнице за Саэлоном.
Тот уже покинул своих девиц, и теперь стоял у колонны, держа в руках исписанную бумагу – видимо, добился-таки своего «списка». Ощутив взгляд Борласа, он повернулся к старику и заломил бровь – ну как, мол? Борлас усмехнулся. Он начал кое-что понимать, но сомневался – правильно ли понимает.
Юноша тем временем запел другую:
.."Уирги Тангородрима не желают сдаваться!"
Слыша слово такое, Эонвэ засмеялся.
- Не смейся, не смейся, владыка битвы!
Уирги страшны, умереть решившись!
Полки испепелены, - а они не дрогнут,
господин их пал, - а они все воюют!
Если ты не устрашишь их могучим словом,
много крови тэлери сегодня прольется,
а еще того больше крови ваньяров.
Не похвалят за Пелором такое дело!
И послушался властитель.
Как возговорит Эонвэ к победоносному войску:
- О, эльдары и айнуры, все правые верой!
Внемлите обиду, что чинят нам уирги:
Черного Врага, царя их, мы одолели,
а они не говорят покорного слова!
Полки испепелены, - а они не дрогнут,
господин их пал, - а они все воюют!
Борлас докурил трубку и неспешно выбил ее о перильца галереи. Надо было чем-то занять рот, чтобы не обидеть певца неуместным смехом, потому что «уирги», о которых пел юноша – это, по всей видимости, были орки, а каковы в бою орки – юноша в лучшем случае слышал от очевидцев, а вот Борлас прекрасно знал по себе.
Однако его усилия не испортить исполнение (довольно неплохое) смехом пропали втуне. Дверь распахнулась не иначе как от пинка ногой, и в комнату вошел тот, кого Борлас совершенно не ожидал здесь увидеть: его сегодняшний гость Дамрод.
- Вечер добрый всем, - сказал он, выходя на середину комнаты и оглядываясь. Борлас отступил на галерею и Дамрод, не заметив его, повернулся к хозяйке. – Привет, Утариэль. Как дела? Все не замужем? Ни один из этих хвостов не набрался смелости сделать тебе предложение, или ты так и не нашла себе достойной пары?
- Я не звала тебя, - сказала красавица. – Я уже давно объяснила тебе, что ты нежеланный гость и в этом доме, и в доме отца, Дамрод. Ты уйдешь сам, или мне приказать слугам вышвырнуть тебя?
- Каким слугам? Которых я сложил кучкой внизу? Пуст они сначала вспомнят, где их руки, где ноги, а потом уж, так и быть, я дам им себя вышвырнуть. А может, и не дам.
Он взял с блюда померанец и, подбрасывая его в руке, повернулся к юноше с лютней.
- Хельмар, ты помнишь, что я обещал сделать, если поймаю тебя еще раз за исполнением этого паскудства?
Он подбросил померанец высоко в воздух, легко вывернул гриф лютни из руки побледневшего юноши, и ударил его лютней по лицу. Человек вскрикнул и упал на пол, лютня жалобно застонала, разлетаясь на куски. Дамрод отшвырнул гриф, на котором болтались остатки деки на обрывках струн, поймал освободившейся рукой померанец и запихал его несчастному парню в рот.
Борлас вздрогнул от омерзения и выступил вперед, коря себя за промедление. До этого мгновения он следил за Дамродом не без тайного удовлетворения с оттенком любования. Глупые дети пели об орках – и накликали орка. Но сейчас игра зашла слишком далеко. Орк был более чем настоящим.
- Остановись! – крикнул старик. – Что ты творишь?!
- Почтенный Борлас? – черные сросшиеся брови Дамрода изумленно поднялись. Полуорк выпрямился во весь рост. – Вот уж кого не ожидал я здесь увидеть…
Саэлон, в отличие от старика, не тратил времени на разговоры. Он бросился вперед и, схватив за узкое горлышко харадский кувшин, ударил буяна по правой руке, которую тот все это время держал под плащом. Борлас поспешил юноше на помощь, но не в его годы было тягаться с рослым полуорком, обученным рукопашному бою: Дамрод лишь на миг отступил, глухо вскрикнув от боли. В следующий момент он левой рукой ткнул Саэлона в живот, после чего схватил пятерней за лицо и бросил на Борласа. Тому ничего не оставалось, как подхватить друга, чтобы он не споткнулся о лавку и не разбил себе голову о колонну.
- Что ты творишь?! – снова крикнул Борлас, краснея от гнева.
- Я даю им распробовать на вкус, каковы вина и меды благословенной Тьмы, - кривя губы, сказал Дамрод. – Сейчас этот сопляк прожует свой померанец, и вы его расспросите как следует. Рутвэн, за мной.
- Убирайся к балрогам! – завопила, вскакивая, маленькая длинноносенькая девица, отступая за спину полного юноши, похожего на хафлинга – если бы были хафлинги шести футов росту. Парнишка, глядя Дамроду в глаза, похоже, сожалел, что вымахал таким здоровенным. Будь он и вправду хафлингом – он бы смог сейчас куда-нибудь спрятаться.
- Тоже хочешь угоститься? – спросил у него Дамрод, и парень отступил в сторону. – Рутвэн, я ведь не буду пререкаться с тобой. Или ты пойдешь, или я потащу тебя за косы. Вся эта хилая команда, как видишь, не горит желанием за тебя вступиться.
- Ненавижу, - сдавленно проговорила девица. – Ненавижу тебя, тупое вонючее орочье отродье.
- Здесь есть кому вступиться за девушку, - Саэлон высвободился из рук Борласа и выступил вперед. Старик увидел в его руке кинжал, который сам же и принес сюда за голенищем, и попытался удержать молодого друга, но снова не успел, и снова проклял свои годы.
- Парень, - Дамрод, уже держа Рутвэн за руку, пошел к нему навстречу. – Опусти нож, если не хочешь поставить в дурацкое положение и себя, и хозяйку этого дома. Эта девушка – моя сестра. Я и сам предпочел бы кого-нибудь поумнее, но, как сказал сегодня этот почтенный человек – родню мы себе не выбираем. Она несовершеннолетняя, и пока ей не исполнится двадцать, за нее отвечаю я. Если ты не веришь мне, спроси госпожу Утариэль.
Саэлон перевел глаза на хозяйку дома, и та молча кивнула. Саэлон опустил нож.
- Так-то лучше, - сказал Дамрод, и пошел к выходу, ведя Рутвэн за руку.
- Утром я подам на тебя в суд за насилие над моими слугами и гостями! – прокричала в спину Дамроду госпожа Утариэль. Тот расхохотался, и смех его гулко раскатился под сводами прихожей.
- Сестра она ему или нет, - тихо проговорил Саэлон, - а я не позволю выкручивать девушке руки в своем присутствии.
- Согласен, - Борлас пошел к выходу вместе с ним, стараясь поспевать шаг в шаг за молодым человеком. На пороге он обернулся – и увидел, что о побитом певце уже позаботились: девицы уложили его на кушетку и вытирали кровь с его лица.
«Жалкая же компания эти любители Тьмы», - подумал старик, спускаясь по лестнице за Саэлоном.
no subject
Завтра последний день "каникул" - вернусь к МД.
no subject
На мой взгляд, после "Илиады", "Песни о Нибелунгах", "Повести о Доме Тайра", "Троецарствия", индийских сказаний, да даже исландских саг, Профессор начинает смотреться в лучшем случае как "один-из-ряда", а лично для меня - бледновато.
Вам не приходило в голову написать что-нибудь по мотивам "Троецарствия"?
Кстати, спасибо за наводку - оно очень хорошо. И читается достаточно легко, когда привыкаешь. Мне нравится намного больше пресловутых "Цветов сливы...": оно как-то динамичнее, масштабнее, интереснее.
no subject
Я тоже не понимаю. Знал бы прикуп - жил бы в Сочи.
По мотивам "Троецарствия" я пишу диплом :) Мне этого хватает.
А "Новая тень" соблазнительно оборвана в самом начале...
Что же касается "Цветов сливы" - то этот роман в полной мере зацениваешь, погрузившись в эпоху Мин. Вот вы кайфуете от разных аллюзий в "Луне" - а в "Цветах сливы" их полно, и я кайфую от этого :).
Кроме того, "Цветы сливы" - это, тыскыть, "энциклопедия китайской жизни в эпоху Мин". "Троецарствие" - вышивка по исторической канве, с соблюдением всех условностей, а в "Цветах сливы" я слышу голос живого Китая, автор пишет о современниках, а не о делах давно минувших дней - и в этом есть особая прелесть.
no subject
Но в "Троецарствии" такие типажи! И так лихо друг друга кидают, просто трындец. Вообще, даже не задумываясь. Это что-то совсем отличное от нас.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject