![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Тизер. 13-я глава
Глава 13
День преломления
Дик лежал на стальной тюремной койке, глядел в потолок, ждал сигнала и думал, что когда все закончится, он обязательно убьет Ройе.
Ну, или хотя бы надает по морде.
Ну, или хотя бы попытается надавать этому кидо из плоти и крови по морде.
Потому что так же нельзя. Врать вот так нельзя.
"Погоди, дорогой, он ни словом тебе не соврал", - сказала внутренняя сволочь. – "Умолчал – было дело. Но соврать – ты его на этом не поймал еще ни разу".
- Это все равно что соврать, - прошептал Дик. – То же самое.
Морлок-охранник вскинул голову – как бот с сенсорными датчиками, отзывающийся на любое шевеление.
Увидев, что никаких иных шевелений не будет, морлок снова задремал. Глаза его были широко раскрыты, но Дик уже успел изучить повадки Рэя и других: они умели дремать с раскрытыми глазами.
Впрочем, их дремота не давала юноше никаких преимуществ. В бодрствующее состояние они переходили без пауз, а глупостей делать не собирались, как Дик убедился час назад, когда в припадке ярости расколошматил об пол барабанчик, разорвал несколько своих ожерелий и выдрал из головы пять-шесть искусственных кос с раздражающе тяжелыми серебряными зажимами.
Морлоки молча смотрели, как он беснуется. Наверняка смотрел и Нуарэ. А может, и не смотрел. Может, он выше того, чтобы торжествовать над бессильной яростью… не соперника даже – так, подвернувшейся под ногу дворняжки.
Ройе был прав – Нуарэ будет не жалко. Он оказался еще хуже, чем при первой встрече, оказался совершенно безнадежным. В преддверии неотвратимой драки тратить время и силы на то, чтобы топтать и без того потоптанную женщину… "Это еще и непрофессионально до скрипа в суставах," – добавила внутренняя сволочь.
Он ведь проспал настоящий сговор – своего подчиненного Дормье и рейдеров, презрительно усмехнулся Ройе. С него даже показаний не возьмешь – невинен, как жертвенная овечка. Ну так пусть умрет.
Дик скривился, не пряча лицо от камер наблюдения. Неужели Ройе было бы наплевать на то, что сделали с другом и женой друга, если бы Нуарэ был профессионалом и вовремя выщемил Дормье? Если бы Джемма Син была хорошей правительницей?
А что же, с него бы сталось. Он сказал, что в охране тюрьмы и резервной энергостанции два боевых коса и шесть человек. Сказал, и глазом не моргнул.
"А с чего бы ему моргать глазом", - хмыкнула внутренняя сволочь, - "если вчера он подписал хартию, в которой обязался обращаться с гемами как с имеющими все права людей. Кстати, на этом пункте хартии настоял ты. Неужели со вчерашнего дня взгляды переменились и считать генетически модифицированных людьми ты больше не готов? Или убивать немодифицированных – меньший грех?"
Дик сжал кулаки. Внутренняя сволочь не стоила того, чтобы вступать с ней в дискуссию. Пусть изгиляется как ей угодно – разница никуда не делась. Немодифицированные сами, добровольно выбрали этого работодателя и эту работу. Морлоки были просто обречены.
"Как и те, кого зарезал мастер Порше, вытаскивая кое-кого с арены", - напомнила внутренняя сволочь.
Нет не так. Те были обречены – но только вместе с ним. От него тогда никто не зависел, кроме него самого, по меньшей мере – ничьи тела и ничьи дела. От того, как сработает он сейчас, зависит несколько больших дел и не меньше сотни живых людей.
Поэтому морлоки обречены.
- Симатта, - прошептал Дик.
"Симатта" – это, в общем-то, не ругательство. "Симау" ставят в конце предложения, чтобы обозначить окончательность и бесповоротность. Наверное, поэтому люди и стали сперва обозначать им еще и досаду по поводу случившегося, а потом и просто употреблять без предисловий, самостоятельно. "Симатта" – "свершилось", а что именно "свершилось"-то? – да для каждого свое, и каждый о своем молчит.
Для этих вот ребят из охраны свершился он, Дик. Только они еще об этом не знают. В диалекте гемов нет этой формы глагола.
Будет очень справедливо, если после этого он "свершится" и для Нуарэ. То есть, Нуарэ-то думает, что он уже "свершился", что ему остается только сидеть в камере и ожидать поединка с заранее известным исходом. Он еще не знает, насколько его понимание слова "симау" ошибочно.
Дик поднялся, собрал с пола останки барабанчика, разорванные ожерелья и обрывки кос.
Неужели нельзя даже попробовать? Жалко ведь ребят.
Он ломал в пальцах крупные пластиковые бусины, порытые фальшивым золотом, и со стороны это тоже наверняка выглядело как продолжение истерики. Пластиковое крошево сыпалось в подол просторной и длинной, до колен, ярко-синей туники.
Карнавальный костюм Кухулина. Синтетика, с виду очень похожая на шелк. Такая же фальшивка, как и почти всё здесь.
Силовой тэссэн на руке – настоящий. Его не отобрали, когда сунули Дика в камеру. Первая большая удача.
Вообще ничего не отобрали. Зачем? Мишура, барахло, дешевка.
Только силовой тэссэн – дорогая штучка, но узнику она никак не может помочь. Сугубо оборонительное оружие, и узкоспециализированное. Для телохранителей. Когда протокол не позволяет даже легчайшую силовую броню, телохранитель закрепляет на запястье и на плече два браслета-генератора силового поля. При резком сгибании руки браслеты, включаясь, создают веерообразный щит, способный выдерживать интенсивный огонь пулевого и плазменного оружия одиннадцать секунд. В смысле, одиннадцать секунд – это при сплошном обстреле, менее интенсивный огонь щит держит тридцать секунд и дольше. Но и одиннадцати квалифицированному телохранителю хватает, чтобы прикрыть отход хозяина в укрытие.
Как правило.
Если оно есть, это укрытие.
Недостаток у силовых тэссэнов тот же, что и у любой силовой защиты: чем ниже энергетика оружия, тем выше вероятность поражения. Проще говоря, человека с силовым тэссэном тяжело застрелить, но легко зарезать.
Что и делает флордсмана ключевой фигурой в предстоящей игре…
Тут Дику пришел в голову еще один резон. Даже не сам пришел – внутренняя сволочь подсказала. Если бы тэссэн отобрали на входе в тюрьму, то как потом доказали бы, что Дик его носил на себе? А это может быть важно, если Ройе проиграет. Потому что тогда получается – Баккарин провела не просто мальчика-хакобия, подыгрывающего на барабанчике. А телохранителя. Значит, понимала, чем может обернуться веселый ночной карнавал праздника Сэцубун, дня Преломления.
Северин Огата и Максим Ройе ведь не приблуды, чтобы зарезать их без всяких формальностей. Нужно хоть для виду изобразить какой-то суд...
Искрошив в подол несколько бусин, Дик, стараясь действовать так же машинально, взял останки барабанчика и оборвал с них мембрану.
Теперь он был готов.
День преломления
Дик лежал на стальной тюремной койке, глядел в потолок, ждал сигнала и думал, что когда все закончится, он обязательно убьет Ройе.
Ну, или хотя бы надает по морде.
Ну, или хотя бы попытается надавать этому кидо из плоти и крови по морде.
Потому что так же нельзя. Врать вот так нельзя.
"Погоди, дорогой, он ни словом тебе не соврал", - сказала внутренняя сволочь. – "Умолчал – было дело. Но соврать – ты его на этом не поймал еще ни разу".
- Это все равно что соврать, - прошептал Дик. – То же самое.
Морлок-охранник вскинул голову – как бот с сенсорными датчиками, отзывающийся на любое шевеление.
Увидев, что никаких иных шевелений не будет, морлок снова задремал. Глаза его были широко раскрыты, но Дик уже успел изучить повадки Рэя и других: они умели дремать с раскрытыми глазами.
Впрочем, их дремота не давала юноше никаких преимуществ. В бодрствующее состояние они переходили без пауз, а глупостей делать не собирались, как Дик убедился час назад, когда в припадке ярости расколошматил об пол барабанчик, разорвал несколько своих ожерелий и выдрал из головы пять-шесть искусственных кос с раздражающе тяжелыми серебряными зажимами.
Морлоки молча смотрели, как он беснуется. Наверняка смотрел и Нуарэ. А может, и не смотрел. Может, он выше того, чтобы торжествовать над бессильной яростью… не соперника даже – так, подвернувшейся под ногу дворняжки.
Ройе был прав – Нуарэ будет не жалко. Он оказался еще хуже, чем при первой встрече, оказался совершенно безнадежным. В преддверии неотвратимой драки тратить время и силы на то, чтобы топтать и без того потоптанную женщину… "Это еще и непрофессионально до скрипа в суставах," – добавила внутренняя сволочь.
Он ведь проспал настоящий сговор – своего подчиненного Дормье и рейдеров, презрительно усмехнулся Ройе. С него даже показаний не возьмешь – невинен, как жертвенная овечка. Ну так пусть умрет.
Дик скривился, не пряча лицо от камер наблюдения. Неужели Ройе было бы наплевать на то, что сделали с другом и женой друга, если бы Нуарэ был профессионалом и вовремя выщемил Дормье? Если бы Джемма Син была хорошей правительницей?
А что же, с него бы сталось. Он сказал, что в охране тюрьмы и резервной энергостанции два боевых коса и шесть человек. Сказал, и глазом не моргнул.
"А с чего бы ему моргать глазом", - хмыкнула внутренняя сволочь, - "если вчера он подписал хартию, в которой обязался обращаться с гемами как с имеющими все права людей. Кстати, на этом пункте хартии настоял ты. Неужели со вчерашнего дня взгляды переменились и считать генетически модифицированных людьми ты больше не готов? Или убивать немодифицированных – меньший грех?"
Дик сжал кулаки. Внутренняя сволочь не стоила того, чтобы вступать с ней в дискуссию. Пусть изгиляется как ей угодно – разница никуда не делась. Немодифицированные сами, добровольно выбрали этого работодателя и эту работу. Морлоки были просто обречены.
"Как и те, кого зарезал мастер Порше, вытаскивая кое-кого с арены", - напомнила внутренняя сволочь.
Нет не так. Те были обречены – но только вместе с ним. От него тогда никто не зависел, кроме него самого, по меньшей мере – ничьи тела и ничьи дела. От того, как сработает он сейчас, зависит несколько больших дел и не меньше сотни живых людей.
Поэтому морлоки обречены.
- Симатта, - прошептал Дик.
"Симатта" – это, в общем-то, не ругательство. "Симау" ставят в конце предложения, чтобы обозначить окончательность и бесповоротность. Наверное, поэтому люди и стали сперва обозначать им еще и досаду по поводу случившегося, а потом и просто употреблять без предисловий, самостоятельно. "Симатта" – "свершилось", а что именно "свершилось"-то? – да для каждого свое, и каждый о своем молчит.
Для этих вот ребят из охраны свершился он, Дик. Только они еще об этом не знают. В диалекте гемов нет этой формы глагола.
Будет очень справедливо, если после этого он "свершится" и для Нуарэ. То есть, Нуарэ-то думает, что он уже "свершился", что ему остается только сидеть в камере и ожидать поединка с заранее известным исходом. Он еще не знает, насколько его понимание слова "симау" ошибочно.
Дик поднялся, собрал с пола останки барабанчика, разорванные ожерелья и обрывки кос.
Неужели нельзя даже попробовать? Жалко ведь ребят.
Он ломал в пальцах крупные пластиковые бусины, порытые фальшивым золотом, и со стороны это тоже наверняка выглядело как продолжение истерики. Пластиковое крошево сыпалось в подол просторной и длинной, до колен, ярко-синей туники.
Карнавальный костюм Кухулина. Синтетика, с виду очень похожая на шелк. Такая же фальшивка, как и почти всё здесь.
Силовой тэссэн на руке – настоящий. Его не отобрали, когда сунули Дика в камеру. Первая большая удача.
Вообще ничего не отобрали. Зачем? Мишура, барахло, дешевка.
Только силовой тэссэн – дорогая штучка, но узнику она никак не может помочь. Сугубо оборонительное оружие, и узкоспециализированное. Для телохранителей. Когда протокол не позволяет даже легчайшую силовую броню, телохранитель закрепляет на запястье и на плече два браслета-генератора силового поля. При резком сгибании руки браслеты, включаясь, создают веерообразный щит, способный выдерживать интенсивный огонь пулевого и плазменного оружия одиннадцать секунд. В смысле, одиннадцать секунд – это при сплошном обстреле, менее интенсивный огонь щит держит тридцать секунд и дольше. Но и одиннадцати квалифицированному телохранителю хватает, чтобы прикрыть отход хозяина в укрытие.
Как правило.
Если оно есть, это укрытие.
Недостаток у силовых тэссэнов тот же, что и у любой силовой защиты: чем ниже энергетика оружия, тем выше вероятность поражения. Проще говоря, человека с силовым тэссэном тяжело застрелить, но легко зарезать.
Что и делает флордсмана ключевой фигурой в предстоящей игре…
Тут Дику пришел в голову еще один резон. Даже не сам пришел – внутренняя сволочь подсказала. Если бы тэссэн отобрали на входе в тюрьму, то как потом доказали бы, что Дик его носил на себе? А это может быть важно, если Ройе проиграет. Потому что тогда получается – Баккарин провела не просто мальчика-хакобия, подыгрывающего на барабанчике. А телохранителя. Значит, понимала, чем может обернуться веселый ночной карнавал праздника Сэцубун, дня Преломления.
Северин Огата и Максим Ройе ведь не приблуды, чтобы зарезать их без всяких формальностей. Нужно хоть для виду изобразить какой-то суд...
Искрошив в подол несколько бусин, Дик, стараясь действовать так же машинально, взял останки барабанчика и оборвал с них мембрану.
Теперь он был готов.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Спасибо, что не забываете о нас :)