![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Король демонов - продолжение
Вспоминая то, что я видел через мутное стекло в простой деревянной хижине, жители этой деревни были очень дружелюбны и любопытны. В печи горел яркий огонь, согревающий всю комнату, и моя школьная форма сохла понемножку, что было очень кстати, потому что на дворе-то всего лишь май. Хотя – это в Японии май, а здесь? Где тут вообще восток, где запад? В это закопченое окно и не разглядишь, откуда льются лучи заходящего солнца...
Влага из общественного туалета в парке все еще не испарилась полностью. Эх, был бы я дома – принял бы ванну сейчас!
Все еще в плохом настроении из-за этой сырости, я снял верхнюю одежду и развесил ее поближе к огню. Вид моей школьной формы привел Гюнтера почему-то в восторг:
- Ваше величество изволит носить черное всегда? Какой утонченный вкус! Как вам идет этот цвет! Эта мнимая простота выражает истинное великодушие и близость монарха к его подданным! А эти благородные черные волосы и черные глаза – вы действительно мой король!
- Да это же просто школьная форма, ну как бы это сказать… у нас в Японии почти все ее носят, и почти у всех черные волосы и черные глаза. Иногда с возрастом цвет глаз, волос и кожи меняется – но не сильно. Бывает, возникает мода на смуглых, как Масадзуки Сигэру - тогда все как оглашенные кидаются загорать. Я обычно ношу шапочку-бейсболку, потому что играл в бейсбол в средней школе, но летом я ее снимаю, и волосы у меня слегка выгорают.
- Школьная форма? Эта одежда называется школьная форма? Очень искусно сшито, и сидит просто идеально.
- Да что вы, самый обычный заводской ширпотреб. Честно, почти все школьники носят такую. Мне она даже немного велика.
- Ваше величество, вам, должно быть, холодно, - вмешался Конрад, занявший позицию в дверях. – В нашей стране еще весна.
Пожоже, он решил и во сне выполнять обязанности телохранителя – с мечом у пояса и руками, скрещенными на груди прислонился к стене и медленно прикрыл глаза – будто отдыхает.
Я тоже решил подвинуться ближе к огню и сделать вид, будто интересуюсь только изделиями местного народного промысла – грубыми стульями, самодельным столом… Обычно с потолка свисают электрические лампочки, но в этой горной хижине болтался какой-то непривычный светильник.
- Будем считать, что это такой аттракцион в этом сезоне.
- Это не аттракцион, - поправил меня Конрад, так и не открывая глаз.
- Но надо же мне было во что-то верить, чтобы не спятить, - объяснил я. – Вот я и заставил себя верить, что это тематический парк, на туристах деньги зарабатывать. Или шоу "Вас снимают скрытой камерой". Или просто сон. Три возможности на выбор. Надо же хоть на что-то надеяться.
Конрад мне не ответил, а Гюнтер сделал такое озадаченное лицо, какое бывает у людей довоенного воспитания, когда они слышат новые слова.
- Математический парк? "Шо у вас снимают…"? Погодите, ваше величество, если вы не соблаговолите объяснить смысл ваших слов, ваш покорный слуга ничего не поймет. Позвольте мне сначала кое-что вам обхяснить.
- Окей, - сказал я. - Это такое американское слово. Означает, что я согласен.
Гюнтер, подняв руки, словно при сдаче в плен, подался вперед на стуле, сказав:
- Я недолго буду посягать на ваше внимание. Восемнадцать лет назад душа вашего величества должна была возродиться здесь, в этой стране. Однако после разразившейся здесь войны возник некий мятеж, в ходе которого заговорщики покусились на вашу жизнь. И, дабы обезопасить ваше величество от вражеских поползновений, вашу душу отправили в иной мир. При помощи указаний звезд мы вычислили место вашего рождения и послали за вами близкого вам по крови человека, который должен был охранять вас в час вашего появления на свет. Ваши почтенные батюшка и матушка сотворили ваше тело, и вы воспитывались в том мире. Однако обстоятельства сложились так, что вам пришлось послать зов до того, как вы изволили достичь совершеннолетия.
- Эй, стоп, вы что-то слишком замысловато варажаетесь. Давайте как-нибудь попроще, не такая уж я важная цаца.
- Прошу прощения, но вы ведете неподобающие речи. Ваше величество изволит быть королем и требует соответствубщего обращения со стороны вашего скромного подданного.
- Величество-шмеличество! Чего я требую – это чтобы со мной разговаривали по-человечески и называли меня по имени. Зовут меня Юри, Сибуя Юри. Может прибавлять "в Сибуя выгода, в Харадзюку ерунда", я уже привык. Так, кое во что я въехал: я должен был родиться тут, а по каким-то причинам родился там, у нас. Воспитывался я тоже там, пока вам не занадобился по каким-то причинам, и вы меня сюда вернули, так?
- Восхитительно! Именно так! Вашей мудростью невозможно не восхищаться! – Гюнтер, к моему глубокому разочарованию, не переменил свой идиотски-восторженный тон.
Не объяснять же ему про Нарнию . Или про анимэ и манга, где школьники попадают в другой мир. Нас, поколение, выкормленное фантастикой, просто ничем уже не удивишь. Какие бы новые фортеля судьба ни выкинула – обо всем уже кто-то написал.
И все-таки ни один из героев этих сказок не попадал в иной мир через общественный сортир. Так что даже на фоне других избранников судьбы я оказался чем-то выдающимся.
- А вы в курсе, что меня сюда втянуло через дыру в унитазе и шлепнуло прямо посреди горной дороги?
- Этого не было в планах. Мы знали только пределы воображаемого круга, в который вы с большей или меньшей точностью попадете. Однако вмешалась непредвиденная сила и вы упали по ту сторону границы, где на вас напали люди чужой деревни. Мне нет прощения, ваше величество! На всякий случай мы выдвинули к границе отряды, и какое счастье, что Конрад успел вовремя! Но здесь вы уже на нашей территории, и беспокоиться больше не о чем. Вы можете с легким сердцем отдыхать.
- А вы на моем месте смогли бы отдыхать с легким сердцем? Вы точно увверены, что именно я – тот человек, который вам нужен? В Японии, знаете ли, плотность населения ого-го, вы точно не могли обмишуриться и прихватить меня вместо другого? У меня никаких таких особенных способностей нет, и всяких там загадочных родинок на теле тоже нигде не наблюдается. Хотите, все сниму и сами посмотрите? Вот, это я коленкой ударился, когда еще малым был. А вот на левой руке - это я немножко обжегся утюгом, а это мне посадили, когда я играл в бейсбол. Никаких таинственных отметок.
Ох и дурак же я был, рассчитывая их немного этим остудить. Гюнтер глядел на меня как влюбленная девочка на актера. Или как кошка на хозяина.
- Да, это наш король. Достаточно одного только взгляда на его восхитительное тело, чтобы понять – ошибки быть не может! Эта скромность, это возввшенное благородство мысли, эти волосы цвета черного дерева, эти глаза, глубокие, как непроглядная тьма! Этот цвет кожи, так прекрасно оттеняемый черной одеждой – нет, нет, ни о ком другом и помыслить невозможно! Так прекрасен может быть только один человек на земле!
- Я, конечно, польщен и все такое – но должен вам сказать, что Адальберту я что-то не показался. Кажется, если бы ему предложили пойти на склад душ и из ста миллионов выбрать одну, я был бы последним кандидатом в короли. Кроме того, я совсем ничего не помню из своей прежней жизни. Если я и в самом деле живу не в первый раз, то почему ничего не помню?
- Нет же, вы помните! Вы вспомнили наш язык, когда Адальберт сорвал с вашей памяти первую печать – разве нет? Ах, этот дикарь, трус, предатель, низкий обманщик рода людского!
- Да ладно, он мне вроде помог, - я попробовал прервать этот поток страстных ругательств.
- Ах, это совсем не то, что вы думаете! Да, он распечатал кое-какие ваши воспоминания, но поверьте, он вовсе не хотел оказать вам этим услугу! Разбуженные невовремя воспоминания могли помешать вашему успешному перевоплощению!
- Ой, если бы вы знали, сколько народу в Японии хочет узнать о своих прошлых жизнях.
Тут снова вмешался Конрад, который до сих пор стоял у входа как бы в дреме.
- Гюнтер, но ведь сейчас именно благодаря его колдовству ты имеешь счастье общаться с его величеством. Что сделано, то сделано, не будем горевать о пролитом молоке, ваша светлость фон Крайст.
- Но у меня были уже готовы планы уроков языка и хороших манер, - расстроенно сказал фон Крайст. – И одежда, подобающая его величеству…
У него был такой голос, словно он вот-вот расплачется. Я решил его утешить:
- Ну, раз уж я тут главный, то мне определенно нужно будет многому научиться. Так что вы не огорчайтесь.
Влага из общественного туалета в парке все еще не испарилась полностью. Эх, был бы я дома – принял бы ванну сейчас!
Все еще в плохом настроении из-за этой сырости, я снял верхнюю одежду и развесил ее поближе к огню. Вид моей школьной формы привел Гюнтера почему-то в восторг:
- Ваше величество изволит носить черное всегда? Какой утонченный вкус! Как вам идет этот цвет! Эта мнимая простота выражает истинное великодушие и близость монарха к его подданным! А эти благородные черные волосы и черные глаза – вы действительно мой король!
- Да это же просто школьная форма, ну как бы это сказать… у нас в Японии почти все ее носят, и почти у всех черные волосы и черные глаза. Иногда с возрастом цвет глаз, волос и кожи меняется – но не сильно. Бывает, возникает мода на смуглых, как Масадзуки Сигэру - тогда все как оглашенные кидаются загорать. Я обычно ношу шапочку-бейсболку, потому что играл в бейсбол в средней школе, но летом я ее снимаю, и волосы у меня слегка выгорают.
- Школьная форма? Эта одежда называется школьная форма? Очень искусно сшито, и сидит просто идеально.
- Да что вы, самый обычный заводской ширпотреб. Честно, почти все школьники носят такую. Мне она даже немного велика.
- Ваше величество, вам, должно быть, холодно, - вмешался Конрад, занявший позицию в дверях. – В нашей стране еще весна.
Пожоже, он решил и во сне выполнять обязанности телохранителя – с мечом у пояса и руками, скрещенными на груди прислонился к стене и медленно прикрыл глаза – будто отдыхает.
Я тоже решил подвинуться ближе к огню и сделать вид, будто интересуюсь только изделиями местного народного промысла – грубыми стульями, самодельным столом… Обычно с потолка свисают электрические лампочки, но в этой горной хижине болтался какой-то непривычный светильник.
- Будем считать, что это такой аттракцион в этом сезоне.
- Это не аттракцион, - поправил меня Конрад, так и не открывая глаз.
- Но надо же мне было во что-то верить, чтобы не спятить, - объяснил я. – Вот я и заставил себя верить, что это тематический парк, на туристах деньги зарабатывать. Или шоу "Вас снимают скрытой камерой". Или просто сон. Три возможности на выбор. Надо же хоть на что-то надеяться.
Конрад мне не ответил, а Гюнтер сделал такое озадаченное лицо, какое бывает у людей довоенного воспитания, когда они слышат новые слова.
- Математический парк? "Шо у вас снимают…"? Погодите, ваше величество, если вы не соблаговолите объяснить смысл ваших слов, ваш покорный слуга ничего не поймет. Позвольте мне сначала кое-что вам обхяснить.
- Окей, - сказал я. - Это такое американское слово. Означает, что я согласен.
Гюнтер, подняв руки, словно при сдаче в плен, подался вперед на стуле, сказав:
- Я недолго буду посягать на ваше внимание. Восемнадцать лет назад душа вашего величества должна была возродиться здесь, в этой стране. Однако после разразившейся здесь войны возник некий мятеж, в ходе которого заговорщики покусились на вашу жизнь. И, дабы обезопасить ваше величество от вражеских поползновений, вашу душу отправили в иной мир. При помощи указаний звезд мы вычислили место вашего рождения и послали за вами близкого вам по крови человека, который должен был охранять вас в час вашего появления на свет. Ваши почтенные батюшка и матушка сотворили ваше тело, и вы воспитывались в том мире. Однако обстоятельства сложились так, что вам пришлось послать зов до того, как вы изволили достичь совершеннолетия.
- Эй, стоп, вы что-то слишком замысловато варажаетесь. Давайте как-нибудь попроще, не такая уж я важная цаца.
- Прошу прощения, но вы ведете неподобающие речи. Ваше величество изволит быть королем и требует соответствубщего обращения со стороны вашего скромного подданного.
- Величество-шмеличество! Чего я требую – это чтобы со мной разговаривали по-человечески и называли меня по имени. Зовут меня Юри, Сибуя Юри. Может прибавлять "в Сибуя выгода, в Харадзюку ерунда", я уже привык. Так, кое во что я въехал: я должен был родиться тут, а по каким-то причинам родился там, у нас. Воспитывался я тоже там, пока вам не занадобился по каким-то причинам, и вы меня сюда вернули, так?
- Восхитительно! Именно так! Вашей мудростью невозможно не восхищаться! – Гюнтер, к моему глубокому разочарованию, не переменил свой идиотски-восторженный тон.
Не объяснять же ему про Нарнию . Или про анимэ и манга, где школьники попадают в другой мир. Нас, поколение, выкормленное фантастикой, просто ничем уже не удивишь. Какие бы новые фортеля судьба ни выкинула – обо всем уже кто-то написал.
И все-таки ни один из героев этих сказок не попадал в иной мир через общественный сортир. Так что даже на фоне других избранников судьбы я оказался чем-то выдающимся.
- А вы в курсе, что меня сюда втянуло через дыру в унитазе и шлепнуло прямо посреди горной дороги?
- Этого не было в планах. Мы знали только пределы воображаемого круга, в который вы с большей или меньшей точностью попадете. Однако вмешалась непредвиденная сила и вы упали по ту сторону границы, где на вас напали люди чужой деревни. Мне нет прощения, ваше величество! На всякий случай мы выдвинули к границе отряды, и какое счастье, что Конрад успел вовремя! Но здесь вы уже на нашей территории, и беспокоиться больше не о чем. Вы можете с легким сердцем отдыхать.
- А вы на моем месте смогли бы отдыхать с легким сердцем? Вы точно увверены, что именно я – тот человек, который вам нужен? В Японии, знаете ли, плотность населения ого-го, вы точно не могли обмишуриться и прихватить меня вместо другого? У меня никаких таких особенных способностей нет, и всяких там загадочных родинок на теле тоже нигде не наблюдается. Хотите, все сниму и сами посмотрите? Вот, это я коленкой ударился, когда еще малым был. А вот на левой руке - это я немножко обжегся утюгом, а это мне посадили, когда я играл в бейсбол. Никаких таинственных отметок.
Ох и дурак же я был, рассчитывая их немного этим остудить. Гюнтер глядел на меня как влюбленная девочка на актера. Или как кошка на хозяина.
- Да, это наш король. Достаточно одного только взгляда на его восхитительное тело, чтобы понять – ошибки быть не может! Эта скромность, это возввшенное благородство мысли, эти волосы цвета черного дерева, эти глаза, глубокие, как непроглядная тьма! Этот цвет кожи, так прекрасно оттеняемый черной одеждой – нет, нет, ни о ком другом и помыслить невозможно! Так прекрасен может быть только один человек на земле!
- Я, конечно, польщен и все такое – но должен вам сказать, что Адальберту я что-то не показался. Кажется, если бы ему предложили пойти на склад душ и из ста миллионов выбрать одну, я был бы последним кандидатом в короли. Кроме того, я совсем ничего не помню из своей прежней жизни. Если я и в самом деле живу не в первый раз, то почему ничего не помню?
- Нет же, вы помните! Вы вспомнили наш язык, когда Адальберт сорвал с вашей памяти первую печать – разве нет? Ах, этот дикарь, трус, предатель, низкий обманщик рода людского!
- Да ладно, он мне вроде помог, - я попробовал прервать этот поток страстных ругательств.
- Ах, это совсем не то, что вы думаете! Да, он распечатал кое-какие ваши воспоминания, но поверьте, он вовсе не хотел оказать вам этим услугу! Разбуженные невовремя воспоминания могли помешать вашему успешному перевоплощению!
- Ой, если бы вы знали, сколько народу в Японии хочет узнать о своих прошлых жизнях.
Тут снова вмешался Конрад, который до сих пор стоял у входа как бы в дреме.
- Гюнтер, но ведь сейчас именно благодаря его колдовству ты имеешь счастье общаться с его величеством. Что сделано, то сделано, не будем горевать о пролитом молоке, ваша светлость фон Крайст.
- Но у меня были уже готовы планы уроков языка и хороших манер, - расстроенно сказал фон Крайст. – И одежда, подобающая его величеству…
У него был такой голос, словно он вот-вот расплачется. Я решил его утешить:
- Ну, раз уж я тут главный, то мне определенно нужно будет многому научиться. Так что вы не огорчайтесь.
no subject
no subject