![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ФАНФИГ!
Дисклэймер. Персонажи по-прежнему принадлежат сами-знаете-кому, но эпизод, для разннобразия, полностью мой.
Харчевня «Кабан и мост» действительно была у моста, и если не знать, что «кабанами» в Надоре называют мостовые опоры, то можно было долго искать глазами вывеску с кабаном. А на самом деле харчевня получила свое название именно от того, что передняя стена ее была сложена из деревянных «кабанов» моста через Данар, разрушенного после того, как построили новый мост, каменный. После этого расширили и харчевню.
Здесь было дымно, шумно и несколько грязновато. Наль, переступив порог и выпрямившись у низкой притолоки, застыл – он явно полагал, что кузен назначил встречу в заведении почище. А здесь даже на «чистой» половине пахло прогорклым жиром и пауки вполне уютно чувствовали себя под потолком, другую же половину почти целиком занимал длинный стол, вокруг которого топтались в простом танце десятка три мужчин.
Пегги, увидев Наля, хотела было сказать ему, что мест нет – но Дик засвистел ей и замахал руками, и она провела виконта Ларака к угловому столу, каковой являл собой две бочки с приколоченной широкой доской. Сиденьями служили такие же бочки.
- Пегги, - Дик поймал служанку за локоть и сунул ей монетку в корсаж. – Еще два кувшина темного, яичницу с копченым беконом, той моченой травки, что ты приносила в прошлый раз и один поцелуй.
- Ну ты как скажешь, Дикки, - кудрявая служанка фыркнула и исчезла.
- Ну и местечко, - Наль, которого по дороге чуть не сбили танцующие, отдуваясь, умостился за столом. – Что ты здесь делаешь?
- Здесь шумно, - они сидели голова к голове и орать не приходилось. – Значит, нас не подслушают. А еще сюда не пролезет чужой. Видишь, Пегг тебя чуть с порога не завернула?
- А ты не чужой здесь?
- Недели три как свой.
Наль поглядел на кузена. Да, тот действительно казался своим здесь – в потертом замшевом камзоле, в свободной рубахе, ворот которой не стягивали ни пуговицы, ни шнуровка, ни модный шейный платок, с заткнутым за пояс беретом – он выглядел молоденьким обедневшим дворянином, который приехал в столицу ловить удачу. Только шпага отличала его от студентов и цеховых подмастерьев.
Ловко уворачиваясь от танцоров, кудрявая Пегги прошмыгнула к их столу и поставила две огромные кружки с темным пенным питьем, и Дик повернулся к ней.
– Бекон и поцелуй, красавица.
- Поцелуй можно сейчас. Бекон потом, - Пегги захихикала. Дик привстал, обхватил ее рукой за талию и прижался губами к губам. Служанка оттолкнула его – но игриво, без злости, - снова хихикнула и убежала.
- Ты пьешь пиво? – удивился Наль. – Как бергер?
- Бергеры, - фыркнул Дикон, - умеют делать только светлое пиво. А я пью темное. Как истинный надорец.
- Кажется, здесь все надорцы, - кузен обвел глазами зал.
- В столице много наших, - Дик приложился к кружке, потом стер пену из-под носа. – Приходят на заработки, многие так и остаются. Половина родилась здесь и Надора уже не знает. Этот квартал от Данара аж до улицы Скобарей заселяют одни надорцы. Плотники, каменщики, жестянщики, всякие ремесленные люди… У нас бедная земля, Наль. Кэналлоа платит налоги своими герцогами, Надор – своими простолюдинами.
Наль тоже пригубил пиво.
- Н-неплохо… неуверенно сказал он.
- Что? – возмутился Дик. – Неплохо? Да просто божественно! Чувствуешь привкус дыма? Солод коптят после того, как он пророс. Бергеры добавляют жженый сахар – разве эт о дело?
- И давно ты… разбираешься в пиве?
- Каждый истинный надорец познает вкус пива как только его отлучают от груди, - Дик скорчил чопорную рожу, потом выдохнул. – Это вкусно, дешево и… Алва ничегошеньки не понимает в пиве.
- Я тоже, - признался Наль.
- Вот видишь. Хоть в чем-то ты сравнялся с Алвой. А я, - Дик сделал жест кружкой, - превзошел.
Снова пришла Пегги – на этот раз со сковородкой яичницы. Наль с сомнением ковырнул вилкой ломтик бекона.
- Это вкусно, - сказал Дик. – А я голоден.
Танцоры, видимо, притомились. Музыка стихла, и Дику пришлось понизить голос.
- В Октавианскую ночь ты привел к нам гостей. Я имею в виду не Оноре. А тех, кто искал его.
- Я… - Наль задохнулся. – Дик, я никогда…
- Я не сказал, что ты нарочно. Но ты увалень, Наль, и не смотришь, кто и что у тебя за спиной. За тобой следили. Черноленточники попытались вломиться в дом Алвы.
- Извини.
- Я не за извинениями тебя позвал. Пей пиво, Наль. Мы просто пьем пиво и болтаем. Меня хотят убить.
- Кхх-хто? – Наль поперхнулся и Дику пришлось постучать его по спине.
- Сейчас я тебе все скажу, что я думаю. Не спеши. Помнишь, что было год назад, когда мы возвращались из «Шпоры»? И что случилось, когда мы вернулись с войны?
- А разве… - у толстого кузена побелел кончик носа, - стреляли не в эра Рокэ?
- Нет. Стреляли и попали в меня. Если бы не щит – мне конец. Все думают, что в Рокэ. Кому нужен сопливый Окделл, когда рядом Первый Маршал.
- Это Дорак, - уверенно сказал Наль.
- Я тоже так думал. Нет, Реджинальд. Дорак меня бы уже давно убил. И он не рисковал бы жизнью Алвы. Пуля рикошетом попала в Моро – а если бы во всадника? Поп тут ни при чем.
- А кто?
- Подумай. Кому отойдет майорат, если меня убьют?
- Мне, но… Ричард…
- Я знаю, что это не ты, Наль. Но тебя убить еще проще, чем меня – и лучше даже не убить, а обвинить в убийстве. Смотри как ловко: меня режут черноленточники, а тебя обвиняют в том, что ты их навел. Свидетелей – куча.
- Я не понимаю, кому это нужно… Нам наследует…
- Неважно, кто. Надора им не видать как своих ушей, потому что найдутся другие охотники. Те, кто может сделать Надор богатым в одночасье.
- Как? – не понял Наль. Дик поднял глаза к закопченному потолку и застонал.
- М-м-м! Да скостив половину налогов! Дорогой кузен, вы часом не знаете никого, имеющего такую власть? Знающего ваши привычки и вкусы? Рыжего? На букву М?
- Но это… - Наль так взмахнул руками, что едва не спихнул кружку со стола. – Этого быть не может!
- Почему?
- Потому что… тессорий…
- Жадная свинья? – приподнял брови Дик. – Так ведь и я о том же. Он свою матушку морискам бы продал, только покупателя не сыскал.
- Не надо так! – жалобно воскликнул Наль. – Так сразу... без доказательств… это нельзя!
- Доказательства, - Дик сгреб увальня за ворот, безжалостно сминая крахмальные складки, - ты ему сам дашь. На дыбе. Признаешься и как стрелка нанимал, и как Колиньяра натравливал… Наль, у меня не так много кузенов, чтобы ими разбрасываться!
Дик ослабил хватку и виконт Ларак хлопнулся на свою бочку.
- Чего ты хочешь?
- Чтобы ты удрал. В Надор, а лучше... Чем дальше, тем лучше.
- В Багряные Земли? – грустно улыбнулся Наль.
- Неплохая мысль.
- А ты?
- А от меня бы поотстали Манрики – и тогда мне легче было бы выследить второго. Понимаешь, - Дик прыснул, - их больше одного. Ты не пьешь? – дай мне.
- Кого больше одного? – не понял Наль. – Манриков?
- Ну какой же ты тупой. Манриков – это само собой. Без этого никак. Но убийц – их тоже двое. Один – Манрик. Второй – хитрее.
- Кто?
- Да как же я узнаю, если ты будешь здесь вертеться?
- Дик, тебе нельзя столько пить. Ты уже много выпил, а сегодня нужно пойти к эру Штанцлеру… Ты не можешь с ним говорить в таком виде!
- Могу, - Дик стукнул пустой кружкой по столу. – Хочу. И буду.
- По-моему, ты… немножко переволновался.
- Ох, какие мы вежливые, Наль. Умереть – не встать. Скажи что думаешь: я спятил. Только кошки с две я спятил. Хотел бы я в самом деле свихнуться – от меня бы все наконец-то отстали. Но нет. Не выходит. Остается только напиваться. Не волнуйся, Наль. От пива быстро хмелеют и быстро трезвеют. Пока я дойду до эра Штанцлера, у меня будет ясная голова. А жаль.
Он забрал кружку кузена и отпил сразу треть.
- Зря ты не пьешь пива. Хорошее пиво лучше плохого вина. Твое здоровье, Наль.
В большом зале снова послышалась музыка и слаженный грохот каблуков: там танцевали.
- У них что, праздник какой-то? – Наль выглянул в щель.
- Вроде того, - Дик выпил еще. – Поминки.
- Поминки?!! – глаза Наля стали вдвое больше.
- Угу. Цех оружейников. В Октавианскую ночь погибло много наших, Наль. Люди обрадовались, что эсператистов гонять перестанут. Головы подняли – а тут их и… - Дик с силой ударил ладонью по столу.
Наль кивнул. Среди надорцев было много тайных эсператистов. Не то чтобы жители этой провинции отличались истинным благочестием – просто эра Алана любили, а Франциск начал свое правление с того, что срубил ему голову. Может быть, и хороший способ удержать власть, но куда как скверный, если нужно завоевать любовь новых подданных. Так что олларианских священников там встретили бы в пики, даже будь они ангелами во плоти. А они не были.
К тому же надорцы – упрямый народ. Они могут вдребезги ссориться со священниками и не ходить по праздникам в церковь – но только они сами согласны решать, в какую церковь им не ходить.
- Дорак ответит за это, - тихо сказал Наль. – Когда-нибудь.
- Когда-нибудь он ответит за все, - кивнул Дик. – Но это не Дорак. То есть… не только Дорак.
- Ты его защищаешь?
- Если бы он горел, я бы на него и не помочился, - Дик сплюнул сквозь зубы на земляной пол. – Но это не он. Иначе, Алва бы пальцем не шевельнул, чтоб защитить людей.
- Вот как… - Наль сглотнул. – А я почти начал думать…
- Зря, - перебил его Дик. – Начинать думать – опасное занятие. Пока я не начинал – был счастливым дураком. А как начал - так хоть не просыхай, так паршиво кругом.
- Но ты говорил… что он хороший человек.
- Хороший, - Дик опустошил кружку. – Когда спит. Или когда выпьет. А во все остальное время не может он быть хорошим. Не разрешает себе. И правильно делает: на хороших воду возят. Вон Вейзель хороший человек – плакал, не хотел озеро взрывать. Ну и войны бы он не выиграл. А Алва его прижал как следует – он и взорвал. Перетопил тысяч пять людей, как котят, ни своих, ни чужих не разбирая. Но войну выиграл и теперь – герой. Ну что ты смотришь на меня, как теленок? Да, так эту войну и выиграли. Запиши себе куда-нибудь: победу делают хоть из козьего дерьма, хоть из утопленных младенцев. Высказывание великого Рокэ Алвы.
- Я думаю... – Наль поднялся. - ...нам пора.
Но выйти из "чистой" комнаты было не так просто: нужно было либо искусно прошмыгнуть между танцующими, либо дождаться конца песни.
- Надорские поминки, - улыбнулся Дик. – Наль, ты знаешь, чем надорская свадьба отличается от надорских похорон? На похоронах один человек не пьет и не танцует!
- В первый раз слышу.
- Я тоже только недавно узнал. Проклятье. Что мы знали о Надоре? О народе? Кого из нас растили?
- Все равно, - Наль покачал головой, окидывая взглядом зал. – Веселиться и плясать не поминках... это ужасно.
- Нет! – Дик грохнул кулаком в стену, и музыканты от неожиданности опустили смычки и флейты. – Нет, это прекрасно! Это значит, что смерть не имеет над нами власти! Что никто не заставит нас выть! Что мы верим в то, что еще будет встреча! Мы будем петь!
- Отменно сказано, Дикки! – крикнул какой-то молодой оружейник. – Давай, пой!
Окделл одним прыжком взлетел на бочку-стол. Его голос обладал лишь одним несомненным достоинством: он был громким. Но вот уж этого было не отнять.
Придворный патриот, слово дай, слово дай!
Придворный патриот, слово дай!
Придворный патриот,
Что лжив твой черный рот –
Услышит весь народ,
Так и знай, так и знай!
Услышит весь народ,
Так и знай!
Наль опять выпучил глаза и побелел. В любом из надорских городов за эту повстанческую песню времен Гонта певцов – а за Диком потянулись все, как один - немедленно бы арестовали. Но то ли шпики Олларии плохо знали повстанческие песни, то ли их здесь быстро вскрывали и выпроваживали – на памяти Дика "Патриот" исполнялся здесь уже раз в четвертый, и никогда никому ничего не было.
Законы пишет Бог не пером, не пером,
Законы пишет Бог не пером!
Проводит сталь клинка
И крепкая рука
Границу между злом и добром,
И добром,
Границу между злом и добром!
В старые времена, говорят, пели "Притворный патриот" – но сегодня "Придворный звучало лучше, и Дик упирал на "д".
А кто нам воевать разрешил, разрешил?
А кто нам воевать разрешил?
А тот нам разрешил,
Кто край наш разорил,
Родителей с детьми погубил, погубил...
- Зачем ты это сделал? – напустился на него Наль, когда он допел и под общие одобрительные крики соскочил с бочонка. – Что я скажу эру кансилльеру? Герцог Окделл, Повелитель Скал, стоя, на бочке, веселил чернь песнями – а я молча на это глазел?!
В тишине, повисшей так внезапно, его слова – "Герцог Окделл, Повелитель Скал" – прозвучали как колокол в тихий ясный день. Все проболжали смотреть на Дика – но теперь уже так, словно перед ними был то ли ангел, пришедший из Рассветных Садов, то ли сам Леворукий. "Герцог... герцог..." – прошелестело по харчевне. Кто-то поклонился. Кто-то обалдело хлопал глазами, не понимая, в чем дело.
Дик, мгновенно побелевший и протрезвевший, медленно повернулся к кузену.
- На-аль... – простонал он. - Ты толстозадый деревянный чурбан, Наль. Ты понимаешь... Ты... ты всё, всё мне испортил...
no subject
no subject
Да, и я наконец-то поняла, что в оригинальной книге хотел сказать афтор :) Шпашииииииба...
no subject
no subject
Просто интересно, совпадает ли.
no subject
no subject
Хотя вот мне кажется, что Наль кузена подставил в Октавианскую ночку намеренно.
no subject
no subject
no subject
no subject
Мечтательно
Re: Мечтательно
Re: Мечтательно
no subject
Протестую
Это мой анимус.
И с другой внешностью:))
Сто процентов сочувствующих Дику представляют себя на месте Дика и тогда...:)))