![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Смрад, сырость и темнота – вот три слова, которыми можно было исчерпывающе описать Корпрусарий. Нет, пожалуй, нужно добавить еще слово «стон». Стоны, извергаемые десятком глоток, отражаются от каменных стен и сливаются в бесконечное гулкое рыдание, словно сама утроба пещеры издает этот звук.
Баграма Лучник нашел без труда – точно по словам Служителя, пожилого аргонианца-вольноотпущенника. Нужно было просто идти все время прямо и никуда не сворачивать.
Не будь у Лучника Ботинок Апостола и Кольца Хаджита - не удалось бы ему проскользнуть быстро и незаметно мимо бродящих бесцельно туда и сюда корпрусных калек и ловчих.
Ягрум Баграм сидел у очага в довольно теплом и сухом углу, отгороженном от всего остального Корпрусария тремя массивными двемерскими шкафами, полными книг. Сидел он на подвижном кресле, переделанном из двемерского механического центуриона-паука, обеих ног у бедняги не было, а разросшаяся непомерно от корпруса плоть наплывами свисала с кресла между паучьих ножек.
«Бедняга», - подумал Лучник.
Последний двемер беседовал неспешно с еще одной копией Альфы Фир. Лучник прокашлялся, чтобы привлечь их внимание, и снял Кольцо Хаджита.
- Матсэра, - проговорил он древнее данмерское приветствие.
- Ты новенький? – спросила Дельта Фир. В руке у нее блеснул нож. Лучник испустил вздох.
- Нет. Волею богов ли, собственной ли волей – но я здесь не задержусь, прекрасная.
- А, еще один испытатель лекарства, - девушка отвернулась и принялась шарить на полке за какой-то книгой, утратив к Лучнику всякий интерес. Так, еще один живой труп.
- Чего тебе нужно? – неприязненно спросил Баграм.
- Лорд Фир просил ботинки полета.
- Ах, да... – гном пошарил где-то у себя за спиной. – Держи. Передай лорду Фиру мои извинения – десять секунд, вот все, что я сумел отыграть. О, а это что у тебя? Отличная работа. Просто превосходная... Сколько секунд и какого полета они тебе обеспечивают?
Лучник отстегнул от пояса один из Ботинок Апостола и протянул его восхищенному двемеру. Отказать ему было все равно что больному ребенку не дать игрушку.
- Тридцать секунд они держат меня в воздухе. Поднимают на любую высоту – хотя я еще не рисковал подниматься туда, откуда не мог бы спуститься. Дают возможность передвигаться со скоростью пешего хода. Только алтарь Остановленной Луны позволяет двигаться быстрее. Но алтарь нельзя носить все время с собой, - Лучник улыбнулся.
- Изделие Трибунала? – в голосе двемера послышалась язвительная нотка.
- Это имперская работа, - ответил Лучник. – Жрецы Зенитара сделали их.
- Зенитара? – переспросил двемер, вертя ботинок в руках, водя ладонью над источающей ауру кожей алита, отлично выделанной и усиленной заклинаниями. – Что такое Зенитар?
- Зенитар – бог, которому поклоняются в Империи, - терпеливо объяснил Лучник.
- Ах, бог... – разочарованно протянул двемер, и как-то сразу потерял к ботинкам интерес.
«Значит, про двемеров говорят правду, что они нечестивы», - подумал юноша, вешая ботинок обратно на пояс. Говорить же с Баграмом об исчезновении его народа не стал – во-первых, представил себе, сколько народу пыталось с ним об этом говорить две с лишком тысячи лет, во-вторых, подумал – зачем? Если он сейчас и разгадает загадку исчезновения двемеров, то все равно не успеет рассказать об этом Требониусу. А если он выживет после лекарства Фира – то успеет поговорить с Баграмом обо всем.
Взяв двемерские латные башмаки подмышку, он активировал Ботинки Апостола и повернул на пальце Кольцо Хаджита, вновь превращаясь в парящую над землей тень.
Старик Фир принял ботинки и извинения Баграма молча, только головой кивнул. Со стола было уже убрано, и Лучник ощутил вдруг сильное томление, слишком похожее на страх, чтобы выдавать его.
- Ну что ж, - сказал Фир. – Разденься. Я должен осмотреть тебя, чтобы определить дозу.
Подошла одна из дочерей Фира – Лучник уже отчаялся определить, кто из них кто – и начала помогать со шнуровкой черного кожаного доспеха. Лучник почти не стеснялся ее. Она была как Фир – ученый, не женщина.
- Хм. «Слез корпруса» тоже почти нет, - изумился старик. – Ну ладно. Бет, собери то, что есть.
«Слезами корпруса» называлась сукровица, выступающая там, где непомерно быстро растущие мышцы и жировики рвали кожу. У Лучника и в самом деле было всего две такие раны. Обе девица легонько обработала специальным скребком, собрав отвратительную влагу в сосуд.
- Зачем вам? – брезгливо поморщился Лучник.
- Если бы ты знал, какое превосходное целительное зелье получается из этого! – улыбнулся Фир.
Лучник представил себя пьющим такое зелье – и его затошнило.
- Рефлексы, мальчик мой, - засмеялся Фир. – Всего лишь рефлексы. В ходе экстракции этот твой секрет пройдет через две стадии испарения и возгонки. Поверь, ты не ощутишь ни вкуса, ни запаха.
- Поверю на слово, - усмехнулся Лучник.
Фир осмотрев и обмяв его тело, велел надеть принесенную Бет Фир льняную рубаху.
- Сейчас? – внутренне замирая, проговорил Лучник.
- Нет, - покачал головой Фир. – Зелье это можно пить только свежим, так что я должен еще приготовить его. Завтра утром. Натощак. На моих глазах. Скажи Уупса, какое твое любимое блюдо, она приготовит тебе его на ужин. Побалуй себя в последний раз.
Баграма Лучник нашел без труда – точно по словам Служителя, пожилого аргонианца-вольноотпущенника. Нужно было просто идти все время прямо и никуда не сворачивать.
Не будь у Лучника Ботинок Апостола и Кольца Хаджита - не удалось бы ему проскользнуть быстро и незаметно мимо бродящих бесцельно туда и сюда корпрусных калек и ловчих.
Ягрум Баграм сидел у очага в довольно теплом и сухом углу, отгороженном от всего остального Корпрусария тремя массивными двемерскими шкафами, полными книг. Сидел он на подвижном кресле, переделанном из двемерского механического центуриона-паука, обеих ног у бедняги не было, а разросшаяся непомерно от корпруса плоть наплывами свисала с кресла между паучьих ножек.
«Бедняга», - подумал Лучник.
Последний двемер беседовал неспешно с еще одной копией Альфы Фир. Лучник прокашлялся, чтобы привлечь их внимание, и снял Кольцо Хаджита.
- Матсэра, - проговорил он древнее данмерское приветствие.
- Ты новенький? – спросила Дельта Фир. В руке у нее блеснул нож. Лучник испустил вздох.
- Нет. Волею богов ли, собственной ли волей – но я здесь не задержусь, прекрасная.
- А, еще один испытатель лекарства, - девушка отвернулась и принялась шарить на полке за какой-то книгой, утратив к Лучнику всякий интерес. Так, еще один живой труп.
- Чего тебе нужно? – неприязненно спросил Баграм.
- Лорд Фир просил ботинки полета.
- Ах, да... – гном пошарил где-то у себя за спиной. – Держи. Передай лорду Фиру мои извинения – десять секунд, вот все, что я сумел отыграть. О, а это что у тебя? Отличная работа. Просто превосходная... Сколько секунд и какого полета они тебе обеспечивают?
Лучник отстегнул от пояса один из Ботинок Апостола и протянул его восхищенному двемеру. Отказать ему было все равно что больному ребенку не дать игрушку.
- Тридцать секунд они держат меня в воздухе. Поднимают на любую высоту – хотя я еще не рисковал подниматься туда, откуда не мог бы спуститься. Дают возможность передвигаться со скоростью пешего хода. Только алтарь Остановленной Луны позволяет двигаться быстрее. Но алтарь нельзя носить все время с собой, - Лучник улыбнулся.
- Изделие Трибунала? – в голосе двемера послышалась язвительная нотка.
- Это имперская работа, - ответил Лучник. – Жрецы Зенитара сделали их.
- Зенитара? – переспросил двемер, вертя ботинок в руках, водя ладонью над источающей ауру кожей алита, отлично выделанной и усиленной заклинаниями. – Что такое Зенитар?
- Зенитар – бог, которому поклоняются в Империи, - терпеливо объяснил Лучник.
- Ах, бог... – разочарованно протянул двемер, и как-то сразу потерял к ботинкам интерес.
«Значит, про двемеров говорят правду, что они нечестивы», - подумал юноша, вешая ботинок обратно на пояс. Говорить же с Баграмом об исчезновении его народа не стал – во-первых, представил себе, сколько народу пыталось с ним об этом говорить две с лишком тысячи лет, во-вторых, подумал – зачем? Если он сейчас и разгадает загадку исчезновения двемеров, то все равно не успеет рассказать об этом Требониусу. А если он выживет после лекарства Фира – то успеет поговорить с Баграмом обо всем.
Взяв двемерские латные башмаки подмышку, он активировал Ботинки Апостола и повернул на пальце Кольцо Хаджита, вновь превращаясь в парящую над землей тень.
Старик Фир принял ботинки и извинения Баграма молча, только головой кивнул. Со стола было уже убрано, и Лучник ощутил вдруг сильное томление, слишком похожее на страх, чтобы выдавать его.
- Ну что ж, - сказал Фир. – Разденься. Я должен осмотреть тебя, чтобы определить дозу.
Подошла одна из дочерей Фира – Лучник уже отчаялся определить, кто из них кто – и начала помогать со шнуровкой черного кожаного доспеха. Лучник почти не стеснялся ее. Она была как Фир – ученый, не женщина.
- Хм. «Слез корпруса» тоже почти нет, - изумился старик. – Ну ладно. Бет, собери то, что есть.
«Слезами корпруса» называлась сукровица, выступающая там, где непомерно быстро растущие мышцы и жировики рвали кожу. У Лучника и в самом деле было всего две такие раны. Обе девица легонько обработала специальным скребком, собрав отвратительную влагу в сосуд.
- Зачем вам? – брезгливо поморщился Лучник.
- Если бы ты знал, какое превосходное целительное зелье получается из этого! – улыбнулся Фир.
Лучник представил себя пьющим такое зелье – и его затошнило.
- Рефлексы, мальчик мой, - засмеялся Фир. – Всего лишь рефлексы. В ходе экстракции этот твой секрет пройдет через две стадии испарения и возгонки. Поверь, ты не ощутишь ни вкуса, ни запаха.
- Поверю на слово, - усмехнулся Лучник.
Фир осмотрев и обмяв его тело, велел надеть принесенную Бет Фир льняную рубаху.
- Сейчас? – внутренне замирая, проговорил Лучник.
- Нет, - покачал головой Фир. – Зелье это можно пить только свежим, так что я должен еще приготовить его. Завтра утром. Натощак. На моих глазах. Скажи Уупса, какое твое любимое блюдо, она приготовит тебе его на ужин. Побалуй себя в последний раз.