![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В целях опять же прокачки опять же английского
Читаю Диану Гэблдон, "Чужестранка".
Если бы мне кто сначала выдал сначала описание, я бы сказала в духе незабвенного мультика: "Не полезу я на энту страсть. Что я, одичала, што ли?"
Потому что любовный роман.
Мимикрирующий под фэнтези.
С псевдоисторической основой.
Про попаданку.
В 17 век.
Ма-ма.
Однако ж читаю, и с удовольствием. Причем получаю удовольствие ну вот знаете, как от хорошего массажа: Гэблдон знает, что нужно тетке под сорок массировать, и массирует.
Неторопливая, спокойная завязка: супружеская пара проводит медовый месяц в Шотландии.
Местные поверья, "ведьмин круг" из камней, женщина идет собирать травы - и в какой-то момент "проваливается".
Причем действие происходит в 1945 году, а героиня - медсестра, прошедшая Вторую Мировую. С английской стороны прошедшая, то есть, раненых ползком она с поля боя не выносила, а чинно ассистировала хирургу в полевом госпитале. Но все равно бывала под артобстрелом и хлебнула суровой походной жизни, так что, оказавшись в суровых условиях выползающей из средневековья Шотландии, тетка не растерялась и при том не ударилась в неуместную браваду. Ее медсестринские скиллы пригодились отряду охламонов, занимавшихся какими-то неблаговидными делами по английскую сторону условной границы, и там наша героиня (кстати, зовут ее Клэр) встречает свой судьбец.
Судьбец зовут Джейми Мак-Тэвиш, он рыж, чуть моложе героини, и по жизни представляет собой героического расхлебая. Наотличку от всех из себя суровых и загадочных героев других женских романов Джейми - по меньшей мере, на первый взгляд - прост, как бревно. И хотя по всему своему бэкграунду и исторической обстановке должен быть брутальным мачо, отнюдь таковым не является - наоборот, по отношению к героине он почти сразу занимает положение "снизу" - подчиняется ей вначале как пациент доктору, потом - как человек менее образованный более образованному. Правда, традиционный уклад горной Шотландии требует от него доминировать, но он это делает так, чисто отрабатывая номер, без всякого удовольствия.
Очень понравилось бытописание. Чувствуется, что автор тщательно провентилировал вопрос жизни в Шотландии в указанный период, и подходит к вопросу со знанием дела. Доставил, например, момент, когда героиня разбирает записи и шкафы покойного замкового лекаря. Нравится, как говорят персонажи. Очень хорошо передан сухой шотланский юмор, когда нельзя понять вообще, шутит человек или нет.
Все бы хорошо, но фансервис! Лютый, бешеный фансервис! Еще немного - и он перешел бы в бессмысленный и беспощадный, но Гэблдон удается удержаться на грани. Хотя и с трудом. Чувствуется, что ей хочется как можно скорее раздеть героя и поиграть с ним. Но Гэблдон не из тех авторов, которые плюют на логику сюжета и развитие отношений, она не может со второй же встречи бросить героев друг к другу в объятия, и все заверте... Поэтому на помощь приходит... дададада, всем нам хорошо знакомая Кровавая Эротика. Потому что именно Джейме с самого начала погружения героини в Шотландию требуется медицинская помощь, и это хороший повод для того, чтобы героиня его раздевала и подолгу трогала.
При этом Гэблдон подвергает героя такому количеству разнообразных телесных мук, что даже мне, записной домомучительнице, хе-хе, хочется воскликнуть порой: "Схаменіться, тітко! Ніхто не міг цього пережити!" Судите сами: начинается все с пулевого ранения в плечо и вывиха того же плеча при падении с лошади. Не успела героиня вправить вывих и нормально перевязать рану, как герой налетает на нож. Схлопотав от героини очередной нагоняй, в самые кратчайшие сроки герой забывает о нем и напрашивается получить наказание вместо девицы, которую отец привел к лэрду, чтобы тот ее выпорол за неблаговидное поведение (была, сталбыть, в Шотландии такая воспитательная практика). Как мужчина, Джейми может выбирать между поркой и мордобоем, и выбирает, есснно, мордобой, каковой люди лэрда ему обеспечивают. Тадааам, героиня должна заниматься еще и его синяками. Все это, заметьте, в то время, пока не зажило плечо. Проницательные читатели наверняка догадались, что в его трудовой биографии была и порка. Правильно догадались. Была. Два раза. Плюс его некогда отоварили по голове чем-то вроде топора. Словом, интересную жизнь вел герой. Как не сдох - сам удивляется.
Не, ну все бы это ничего, если бы писательница всем этим столь явно не любовалась.
The scars covered his entire back from shoulders to waist. While many had faded to little more than thin white lines, the worst formed thick silver wedges, cutting across the smooth muscles. I thought with some regret that it must have been quite a beautiful back at one time. His skin was fair and fresh, and the lines of bone and muscle were still solid and graceful, the shoulders flat and square-set and the backbone a smooth, straight groove cut deep between the rounded columns of muscle that rose on either side of it.
Jamie was right too. Looking at this wanton damage, I could not avoid a mental picture of the process that had caused it. I tried not to imagine the muscular arms raised, spread-eagled and tied, ropes cutting into wrists, the coppery head pressed hard against the post in agony, but the marks brought such images all too readily to mind. Had he screamed when it was done? I pushed the thought hastily away. I had heard the stories that trickled out of postwar Germany, of course, of atrocities much worse than this, but he was right; hearing is not at all the same as seeing.
Involuntarily, I reached out, as though I might heal him with a touch and erase the marks with my fingers. He sighed deeply, but didn’t move as I traced the deep scars, one by one, as though to show him the extent of the damage he couldn’t see. I rested my hands at last lightly on his shoulders in silence, groping for words.
He placed his own hand over mine, and squeezed lightly in acknowledgment of the things I couldn’t find to say.
“There’s worse has happened to others, lass,” he said quietly. Then he let go and the spell was broken.
(Шрамы покрывали всю его спину от плеч до пояса. Большинство выцвело до тонких белых линий, но худшие образовали грубые серебристые клинья, рассекавшие гладкие мышцы. Я с сожалением подумала, какая, наверное, это прежде была красивая спина. Кожа светлая и упругая, очертания костей и мускулов твердые и ясные, широкие крутые плечи и позвоночник - ровная, прямая ложбина между округлыми колоннами мышц по обе стороны.
Джейми тоже был прав. Глядя на разрушенную красоту, я не могла не рисовать в воображении картину процесса разрушения. Я попыталась не представлять себе эти мускулистые руки поднятыми, раскинутыми и привязанными - веревки впиваются в запястья, медно-рыжая голова поникла в агонии на столб - но отметины настойчиво пробуждали эти образы в сознании. Кричал ли он, когда это делали? Я поспешно подавила эту мысль. Я слышала истории о много худших зверствах, происходивших в Германии, после войны просачивались слухи - но он был прав: слышать - это не то же самое, что видеть.
Безотчетно я коснулась его, словно могла излечить прикосновением и стереть отметины пальцами. Он глубоко вздохнул, но не шевелился, пока я следила рукой глубокие шрамы, один за другим, словно желала показать ему то, чего он не мог видеть. Наконец, я положила руки ему на плечи, пытаясь собраться с мыслями.
Он накрыл мою руку своей и легонько пожал, подтверждая несказанное.
- С другими бывало и похуже, лэсс, - сказал он тихо. Потом разжал пальцы, и чары рассеялись).
И мне уже проспойлерили, что там какие-то пытки намечаются дальше. А с учетом того, что главзлодей - далекий предок актуального героининого мужа в ХХ веке, и похож на этого самого мужа как две капли воды, нас ждет еще и вторая попытка изнасилования с неизбежным стокгольмским синдромом. И, возможно, не одна.
Но я все равно дочитаю.
Если бы мне кто сначала выдал сначала описание, я бы сказала в духе незабвенного мультика: "Не полезу я на энту страсть. Что я, одичала, што ли?"
Потому что любовный роман.
Мимикрирующий под фэнтези.
С псевдоисторической основой.
Про попаданку.
В 17 век.
Ма-ма.
Однако ж читаю, и с удовольствием. Причем получаю удовольствие ну вот знаете, как от хорошего массажа: Гэблдон знает, что нужно тетке под сорок массировать, и массирует.
Неторопливая, спокойная завязка: супружеская пара проводит медовый месяц в Шотландии.
Местные поверья, "ведьмин круг" из камней, женщина идет собирать травы - и в какой-то момент "проваливается".
Причем действие происходит в 1945 году, а героиня - медсестра, прошедшая Вторую Мировую. С английской стороны прошедшая, то есть, раненых ползком она с поля боя не выносила, а чинно ассистировала хирургу в полевом госпитале. Но все равно бывала под артобстрелом и хлебнула суровой походной жизни, так что, оказавшись в суровых условиях выползающей из средневековья Шотландии, тетка не растерялась и при том не ударилась в неуместную браваду. Ее медсестринские скиллы пригодились отряду охламонов, занимавшихся какими-то неблаговидными делами по английскую сторону условной границы, и там наша героиня (кстати, зовут ее Клэр) встречает свой судьбец.
Судьбец зовут Джейми Мак-Тэвиш, он рыж, чуть моложе героини, и по жизни представляет собой героического расхлебая. Наотличку от всех из себя суровых и загадочных героев других женских романов Джейми - по меньшей мере, на первый взгляд - прост, как бревно. И хотя по всему своему бэкграунду и исторической обстановке должен быть брутальным мачо, отнюдь таковым не является - наоборот, по отношению к героине он почти сразу занимает положение "снизу" - подчиняется ей вначале как пациент доктору, потом - как человек менее образованный более образованному. Правда, традиционный уклад горной Шотландии требует от него доминировать, но он это делает так, чисто отрабатывая номер, без всякого удовольствия.
Очень понравилось бытописание. Чувствуется, что автор тщательно провентилировал вопрос жизни в Шотландии в указанный период, и подходит к вопросу со знанием дела. Доставил, например, момент, когда героиня разбирает записи и шкафы покойного замкового лекаря. Нравится, как говорят персонажи. Очень хорошо передан сухой шотланский юмор, когда нельзя понять вообще, шутит человек или нет.
Все бы хорошо, но фансервис! Лютый, бешеный фансервис! Еще немного - и он перешел бы в бессмысленный и беспощадный, но Гэблдон удается удержаться на грани. Хотя и с трудом. Чувствуется, что ей хочется как можно скорее раздеть героя и поиграть с ним. Но Гэблдон не из тех авторов, которые плюют на логику сюжета и развитие отношений, она не может со второй же встречи бросить героев друг к другу в объятия, и все заверте... Поэтому на помощь приходит... дададада, всем нам хорошо знакомая Кровавая Эротика. Потому что именно Джейме с самого начала погружения героини в Шотландию требуется медицинская помощь, и это хороший повод для того, чтобы героиня его раздевала и подолгу трогала.
При этом Гэблдон подвергает героя такому количеству разнообразных телесных мук, что даже мне, записной домомучительнице, хе-хе, хочется воскликнуть порой: "Схаменіться, тітко! Ніхто не міг цього пережити!" Судите сами: начинается все с пулевого ранения в плечо и вывиха того же плеча при падении с лошади. Не успела героиня вправить вывих и нормально перевязать рану, как герой налетает на нож. Схлопотав от героини очередной нагоняй, в самые кратчайшие сроки герой забывает о нем и напрашивается получить наказание вместо девицы, которую отец привел к лэрду, чтобы тот ее выпорол за неблаговидное поведение (была, сталбыть, в Шотландии такая воспитательная практика). Как мужчина, Джейми может выбирать между поркой и мордобоем, и выбирает, есснно, мордобой, каковой люди лэрда ему обеспечивают. Тадааам, героиня должна заниматься еще и его синяками. Все это, заметьте, в то время, пока не зажило плечо. Проницательные читатели наверняка догадались, что в его трудовой биографии была и порка. Правильно догадались. Была. Два раза. Плюс его некогда отоварили по голове чем-то вроде топора. Словом, интересную жизнь вел герой. Как не сдох - сам удивляется.
Не, ну все бы это ничего, если бы писательница всем этим столь явно не любовалась.
The scars covered his entire back from shoulders to waist. While many had faded to little more than thin white lines, the worst formed thick silver wedges, cutting across the smooth muscles. I thought with some regret that it must have been quite a beautiful back at one time. His skin was fair and fresh, and the lines of bone and muscle were still solid and graceful, the shoulders flat and square-set and the backbone a smooth, straight groove cut deep between the rounded columns of muscle that rose on either side of it.
Jamie was right too. Looking at this wanton damage, I could not avoid a mental picture of the process that had caused it. I tried not to imagine the muscular arms raised, spread-eagled and tied, ropes cutting into wrists, the coppery head pressed hard against the post in agony, but the marks brought such images all too readily to mind. Had he screamed when it was done? I pushed the thought hastily away. I had heard the stories that trickled out of postwar Germany, of course, of atrocities much worse than this, but he was right; hearing is not at all the same as seeing.
Involuntarily, I reached out, as though I might heal him with a touch and erase the marks with my fingers. He sighed deeply, but didn’t move as I traced the deep scars, one by one, as though to show him the extent of the damage he couldn’t see. I rested my hands at last lightly on his shoulders in silence, groping for words.
He placed his own hand over mine, and squeezed lightly in acknowledgment of the things I couldn’t find to say.
“There’s worse has happened to others, lass,” he said quietly. Then he let go and the spell was broken.
(Шрамы покрывали всю его спину от плеч до пояса. Большинство выцвело до тонких белых линий, но худшие образовали грубые серебристые клинья, рассекавшие гладкие мышцы. Я с сожалением подумала, какая, наверное, это прежде была красивая спина. Кожа светлая и упругая, очертания костей и мускулов твердые и ясные, широкие крутые плечи и позвоночник - ровная, прямая ложбина между округлыми колоннами мышц по обе стороны.
Джейми тоже был прав. Глядя на разрушенную красоту, я не могла не рисовать в воображении картину процесса разрушения. Я попыталась не представлять себе эти мускулистые руки поднятыми, раскинутыми и привязанными - веревки впиваются в запястья, медно-рыжая голова поникла в агонии на столб - но отметины настойчиво пробуждали эти образы в сознании. Кричал ли он, когда это делали? Я поспешно подавила эту мысль. Я слышала истории о много худших зверствах, происходивших в Германии, после войны просачивались слухи - но он был прав: слышать - это не то же самое, что видеть.
Безотчетно я коснулась его, словно могла излечить прикосновением и стереть отметины пальцами. Он глубоко вздохнул, но не шевелился, пока я следила рукой глубокие шрамы, один за другим, словно желала показать ему то, чего он не мог видеть. Наконец, я положила руки ему на плечи, пытаясь собраться с мыслями.
Он накрыл мою руку своей и легонько пожал, подтверждая несказанное.
- С другими бывало и похуже, лэсс, - сказал он тихо. Потом разжал пальцы, и чары рассеялись).
И мне уже проспойлерили, что там какие-то пытки намечаются дальше. А с учетом того, что главзлодей - далекий предок актуального героининого мужа в ХХ веке, и похож на этого самого мужа как две капли воды, нас ждет еще и вторая попытка изнасилования с неизбежным стокгольмским синдромом. И, возможно, не одна.
Но я все равно дочитаю.
no subject
1) Душевные муки круче и эротичнее телесных.
2) Женщины способны причинить мужчине множество страданий, особенно в заданную эпоху в заданном социуме. И причиняют, пока мужчине не встретится наша Мэри-Сью. Лишь она одна способна понять, принять, залечить и приласкать мужчину с ОБВМ, страдающим от жестокого мира, правильным образом.
Вот бы их всех отправить к читательницам, страждущим именно такого, дабы всем настало окончательное Щастье... Даже представился стёбный вариант "Апреля в Париже" Ле Гуин, с таким вот объединением, но я этого писать не буду, нафиг-нафиг.
no subject
no subject
no subject
no subject
У меня приятель - маркетолог в эксмо. Знает топ зебест фонтастоф. В этом топе какой-то хрюндель, написавший за 2 года 40 романов. И что теперь, читать его из-за этого, штоле?
Но я в целом не по поводу зебестов, а по поводу любования последствиями пыток. Фу и фи.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Женщины ещё любят вместе ходить писать, а я и к этой привычке отношусь прохладно - И массовость никак не означает, что данное явление распространяется на всех.
no subject
no subject
НИПРИЛИЧНА ТАК СРАЗУ же.
no subject
Я так делаю.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
хоккейчитатель нам нужен.no subject
no subject
А эту "Чужестранку" я читать пробовала, но забросила в самом начале - не моё даже по стилю.
А ты пыталась читать какую-то там современную популярную англописательницу (забыла ея фамилиё) про попаданку в средневековую Шотландию, с эльфями и ибучими горцами? вот где жесть...
п.с. - Монинг, Карен Мари её кличут.
no subject
Карен Монинг это же-есть! Про средневековое попадалово я и читать не стала, но у нее еще есть про нынешний Дублин, по которому тоже ходят злобные эльфы и безобразия нарушают. И про некую сексуальную девицу, которая с ними сражается.
При этом и замысел не так уж плох, и самоирония у авторши есть, но получилось барахло.
no subject
Казалось бы - любовный роман, а я что-то ржу, как лошадь:) Что ни сцена - то на ржач пробивает. И никакой эротичности, как по мне...
no subject
В оригинала оно читабельней, если бы не фансервис, все было бы ОК.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
но если опцию "тренировать язык" убрать, то читать его можно исключительно из любопытства "сколько раз автор повторится с фансервисом" и "когда уже автор поймет, что повторяется"
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject