![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
И обратно же о Пирогове
В севастопольских письмах встретила следующую реплику: «Истинные сестры милосердия. Настоящий героический проступок! Застрелили аптекаря — одним мошенником меньше! Я горжусь их действиями».
Хотелось бы побольше узнать об этом инциденте.
Хотелось бы побольше узнать об этом инциденте.
no subject
UPD: (погуглив) В общем, там была полная неразбериха в поставках лекарств, к которым причислялись также вино и водка, фельдшеры в сговоре с аптекарями воровали нещадно, особенно спиртное, ссылаясь на плохое снабжение, контроля не было. Потом за учет-контроль взялись титулованные дамы-сестры милосердия, ну и херсонского аптекаря до суда довели, тот на себя руки наложил.
no subject
Очерки по истории общин сестер милосердия
http://www.mnepu.ru/i006/mkr/soc-prava/med-soc-exp/Posternak.htm
"В это же время в херсонском госпитале трудилось пять сестер. Одна из них кратко описала свой рабочий день. В 8 и 12 утра - помощь при перевязках; затем доктор, старшая и дежурная сестры обходили больных, в 6 и 9 вечера они опять перевязывали, а в полночь обе сестры совершали обход. Затем дежурная оставалась ночевать в госпитале, а старшая возвращалась домой в час ночи. Здесь, как и в Симферополе, контроль над госпитальными служителями был одной из главных функций сестер. Спустя несколько месяцев Пирогов писал: "...Они в Херсоне аптекаря, говорят, застрелили. Истинные сестры милосердия - так и нужно, одним мошенником меньше ... Правда, аптекарь сам застрелился или зарезался, - до оружия дела нет; но это все равно. Сестры подняли дело, довели до следствия, и дела херсонского госпиталя, верно, были хороши, коли уж аптекарь решился себя на тот свет отправить".
"Как говорилось выше, одной из главных функций сестер в Крыму по-прежнему оставался контроль за госпитальными служителями. Случай с херсонским аптекарем был не единственным - осенью 1855 года Пирогов и одна из старших сестер Елизавета Петровна Карцева отдали под следствие смотрителя симферопольского госпиталя и за неделю поставили запущенный лазарет на ноги, после чего были введены контрольные дежурства сестер. Но даже несмотря на принятые меры, Пирогов со своими сотрудницами "не успели поймать, отчего куриный суп, в который на 360 человек кладется 90 кур, таким выходит, что на вкус не куриный, а крупой одной действует, тогда как сестры варят меньшее количество и меньше кур кладут, а вкус лучше... и котлы запечатывали, все не помогает, а надобно подкараулить...".
В начале 1856 года в Крыму вспыхнула эпидемия тифа. Из ста больных, поступивших в госпиталь Николаева в январе, до 80 человек были тифозными. Весной тиф пошел на убыль, зато увеличились заболевания лихорадкой и дизентерией. 14 февраля новый главный врач общины В. И. Тарасов писал в Петербург: "Правда, сестрам будет довольно трудно - на каждую приходится до 200 больных и кроме того через пять-шесть дней каждой из сестер будет необходимо нести дежурство два дня бессменно, но этот труд не пугает их. Мы принимаем дома, в которых больные лежат на полу и при том, так, что где можно поместить 100 - там находится 200, где - 200, там - 400. Надеюсь, что наши сестры не потеряются... Цифры больных в Симферопольских госпиталях достигали 13000, смертность от 125 до 142 человек в сутки, умирают преимущественно от тифа...".
Постепенно взгляд госпитальной администрации на общину, прежде весьма неодобрительный, стал меняться: по крайней мере, никто уже открыто не выступал против контроля со стороны сестер; этому улучшению в значительной степени способствовали медики, прибывшие с Пироговым, такие, как упомянутый Тарасов, прибывший в Севастополь по собственному желанию в январе 1855 года вместе с Е. М. Бакуниной, еще молодой Сергей Павлович Боткин, позднее возглавивший одну из самых многочисленных общин Петербурга - Георгиевскую. Введение помощи сестер "не нравилось людям старого закала; они предвидели, что этим может быть подорвано ненасытное хищничество госпитальной администрации".
no subject
Думаю, тот аптекарь был не из этого семейства: "Вдруг приятный голосок раздается подле меня: "Маменька просит вас пожаловать к нам чай пить". И хорошенькая 12-летняя девочка стоит передо мной.
- А кто ваша маменька?
- А папенька мой здесь с аптекой из Херсона.
- С удовольствием! Сестра сейчас пойдет с вами, а мне надо видеть офицера и знать, что весь транспорт приехал.
Я скоро дождалась офицера и потом пошла в большой господский дом. Аптекарь занимает только две комнаты. Он - немец, она - русская. Прием и угощение были самые радушные. Разговорились про Севастополь, и она рассказала, что ее брат лежал в Собрании, что у него была отнята нога. Тогда я вспомнила, что это тот юнкер, которого я 6 июня провожала до баркаса. Он, бедный, через неделю умер. Мы собрались идти ночевать в нашу хатку, но аптекарша просила сделать ей великое одолжение - остаться ночевать у нее. Хотя нам и было совестно, но мы согласились.
Не мудрено дать лишнюю комнату, но аптекарша делилась с нами своей; а комната была хорошая, высокая, теплая, сухая. И после волнений этого дня мы хорошо могли отдохнуть".
Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины
http://krotov.info/lib_sec/02_b/bak/unina_e.htm