Кривые, глухие, окольные тропы...
А также риторические фигуры и сравнения. Шутка. Бамбарбия кергуду.
Что такое переводческая трансформация на всех четырех уровнях (по Швейцеру) - я расскажу на примере одного стихотворения. Стихотворение знаменитое, это "Трусость" Ёсано Акико в переводе Веры Марковой:
Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти,
И я с полпути повернула вспять.
С тех пор все тянутся предо мною кривые, глухие окольные тропы…
А вот оригинал:
卑怯
その路(みち)をずつと行(ゆ)くと
死の海に落ち込むと教へられ、
中途で引返した私、
卑怯(ひけふ)な利口者(りこうもの)であつた私、
それ以来、私の前には
岐路(えだみち)と 迂路(まはりみち)と
ばかりが続いてゐる。
Транскрипция:
Хикё:
коно мити-о дзутто юку то
си-но уми-ни отикому-то осиэрарэ
тю:то-дэ хикикаэсита ватаси,
хикё:на рико:моно дэ атта ватаси
сорэ ирай, ватаси-но маэ-ни ва
эдамити то маваримити то
бакари га цудзуйтэиру
Буквальный перевод:
С тех пор, как трусливая и знающая свою выгоду я, будучи научена, что, идя прямо этим путем, войду (впаду) в море смерти, повернула назад с полпути, передо мной тянутся только развилки и обходные пути.
Итак, что мы видим первым делом? Первым делом мы видим совершенно неизбежные при переводе с другого языка трансформации на компонентном уровне семантической эквивалентности: замена грамматических средств лексическими - вместо "если идти, то войду/впаду" - "меня приведет", другими морфологическими - активный залог вместо пассивого ("сказали мне" вместо "я была научена"), синтаксическими (разбиние одного предложения на два) и т. д.
Затем мы видим трансформации на референциальном уровне семантической эквивалентности: вместо "развилки и обходные пути" - "кривые, глухие окольные тропы", вместо "моря смерти" - "океан смерти" и т. д.
Мы видим также трансформации на прагматическом уровне: японские стилистические срадства (использование оппозиции канго-ваго) заменены русскими - перестройка ритмической структуры, перестановка логических ударений.
Текст Ёсано Акико представляет собой одно развернутое предложение. Это сделано не зря - очень многие японские стихи написаны таким образом, это почтенная литературная традиция. До недавнего времени танка даже записывались в одну строку - а запись в три строки была воспринята как революция, подобно "лесенке" Маяковского в России. В переводе предложений стало два, причем стихотворение сделалось походим на перевод танка (хотя оригинал - не танка никоим образом). Но это уже следующий уровень - стилистический. Самые сильные изменения произошли на этом уровне.
Трансформации на уровне стилистическом – компрессия и расширение. Под компрессией подразумевается эллипсис, семантическое стяжение, опущение избыточных элементов и лексическое свертывание. Под расширением, соответственно, расширение текста. Так вот, Вера Маркова, ничтоже сумняшеся, опустила как избыточный элемент, целую строку:
卑怯な利口者であつた私、
трусливая и знающая свою выгоду я
Давайте рассмотрим подробно этот случай опущения.
Начнем сначала. Ритмический рисунок первых строк стиха сделан органичным и традиционным для японской поэзии пятисложником. Для большей наглядности я запишу его, оформляя цезуру как разрыв строки:
коно мити-о
дзутто юку то
си-но уми-ни
отикому-то
осиэрарэ
Затем ритм ломается, и мысль, до сих пор оформленная в жестком, почти маршевом темпе, как бы спотыкается, отражая слабость и колебания лирической героини:
тю:то-дэ хикикаэсита ватаси,
хикё:на рико:моно дэ атта ватаси
Определенная твердость ритма еще сохраняется, слегка "подпертая" в конце строки эпифорой - но в последних трех строчках ритм окончательно расползается, как мокрый песок.
сорэ ирай, ватаси-но маэ-ни ва
эдамити то маваримити то
бакари га цудзуйтэиру
Как видим опущенная Верой Марковой строчка с точки зрения ритмики - самый напряженный момент стихотворения: ритм еще есть, но он вот-вот поплывет, в следующей строке его уже не будет. А с точки зрения стилистики?
Это тоже очень интересно. Все стихотворение написано с импользованием только японской лексики - ваго. И только в этой строке использованы два канго, китайских слова:
卑怯 (хикё:) - трус, трусость, трусливый (у канго довольно легко меняются грамматические значения)
利口 (рико:) - умный, хитрый, сообразительный в житейском смысле слова.
Оба эти канго, как и все канго, несут двуслойную смысловую нагрузку: в каждом слове прячутся две лексемы, обозначенные иероглифом. Первая лексема слова "трус" - "хи" - означает "низкий, подлый", вторая - "бояться, колебаться, дрожать от страха". "Рико:" состоит из знаков "выгода, польза" и "рот", и в японском обиходе слово "рико:" может быть и оскорбительным - это не просто умный, это тот самый "умный", который "в гору не пойдет", хитрован, выжига. Таким образом, в опущенной строке содержится самохарактеристика лирической героини, причем характеристика очень жесткая. Будучи оформлена лексикой канго, эта характеристика противопоставлена стилистически всему остальному стиху. Завершая первую часть предложения, она логически и ритмически подытоживает ее.
И вот Вера Маркова берет этот гвоздь, на котором все стихотворение висит - и выдергивает его из стенки.
И - о, чудо! - стихотворение продолжает висеть в воздухе.
Почему так происходит? Потому что смысл стиха на прагматическом уровне не изменился. Акт коммуникации состоялся, что хотела сказать Ёсано - то Вера Маркова в точности донесла. Ну, по ходу стихотворение "жанр сменило" - хотя В. Маркова нигде не заявляла его как танка, русскоязычный народ думает, что это танка. Ну и что?
Пока на прагматическом уровне коммуникация происходит - на остальных уровнях переводчик может позволить себе многое. "Я так думаю". Школа Кашкина и те, на кого она повлияла (Трауберг и Вера Маркова в том числе), позволяла себе много, но не больше, чем доместикаторы 19-го века или романтики. Я не придерживаюсь принципов этой школы, я сама переводила бы и Честертона, и Ёсано иначе - но говорить, что принципы этой школы на деле есть не больше чем непрофессионализм ее приверженцев - есть признак "прекрасного дилетанта".
Что такое переводческая трансформация на всех четырех уровнях (по Швейцеру) - я расскажу на примере одного стихотворения. Стихотворение знаменитое, это "Трусость" Ёсано Акико в переводе Веры Марковой:
Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти,
И я с полпути повернула вспять.
С тех пор все тянутся предо мною кривые, глухие окольные тропы…
А вот оригинал:
卑怯
その路(みち)をずつと行(ゆ)くと
死の海に落ち込むと教へられ、
中途で引返した私、
卑怯(ひけふ)な利口者(りこうもの)であつた私、
それ以来、私の前には
岐路(えだみち)と 迂路(まはりみち)と
ばかりが続いてゐる。
Транскрипция:
Хикё:
коно мити-о дзутто юку то
си-но уми-ни отикому-то осиэрарэ
тю:то-дэ хикикаэсита ватаси,
хикё:на рико:моно дэ атта ватаси
сорэ ирай, ватаси-но маэ-ни ва
эдамити то маваримити то
бакари га цудзуйтэиру
Буквальный перевод:
С тех пор, как трусливая и знающая свою выгоду я, будучи научена, что, идя прямо этим путем, войду (впаду) в море смерти, повернула назад с полпути, передо мной тянутся только развилки и обходные пути.
Итак, что мы видим первым делом? Первым делом мы видим совершенно неизбежные при переводе с другого языка трансформации на компонентном уровне семантической эквивалентности: замена грамматических средств лексическими - вместо "если идти, то войду/впаду" - "меня приведет", другими морфологическими - активный залог вместо пассивого ("сказали мне" вместо "я была научена"), синтаксическими (разбиние одного предложения на два) и т. д.
Затем мы видим трансформации на референциальном уровне семантической эквивалентности: вместо "развилки и обходные пути" - "кривые, глухие окольные тропы", вместо "моря смерти" - "океан смерти" и т. д.
Мы видим также трансформации на прагматическом уровне: японские стилистические срадства (использование оппозиции канго-ваго) заменены русскими - перестройка ритмической структуры, перестановка логических ударений.
Текст Ёсано Акико представляет собой одно развернутое предложение. Это сделано не зря - очень многие японские стихи написаны таким образом, это почтенная литературная традиция. До недавнего времени танка даже записывались в одну строку - а запись в три строки была воспринята как революция, подобно "лесенке" Маяковского в России. В переводе предложений стало два, причем стихотворение сделалось походим на перевод танка (хотя оригинал - не танка никоим образом). Но это уже следующий уровень - стилистический. Самые сильные изменения произошли на этом уровне.
Трансформации на уровне стилистическом – компрессия и расширение. Под компрессией подразумевается эллипсис, семантическое стяжение, опущение избыточных элементов и лексическое свертывание. Под расширением, соответственно, расширение текста. Так вот, Вера Маркова, ничтоже сумняшеся, опустила как избыточный элемент, целую строку:
卑怯な利口者であつた私、
трусливая и знающая свою выгоду я
Давайте рассмотрим подробно этот случай опущения.
Начнем сначала. Ритмический рисунок первых строк стиха сделан органичным и традиционным для японской поэзии пятисложником. Для большей наглядности я запишу его, оформляя цезуру как разрыв строки:
коно мити-о
дзутто юку то
си-но уми-ни
отикому-то
осиэрарэ
Затем ритм ломается, и мысль, до сих пор оформленная в жестком, почти маршевом темпе, как бы спотыкается, отражая слабость и колебания лирической героини:
тю:то-дэ хикикаэсита ватаси,
хикё:на рико:моно дэ атта ватаси
Определенная твердость ритма еще сохраняется, слегка "подпертая" в конце строки эпифорой - но в последних трех строчках ритм окончательно расползается, как мокрый песок.
сорэ ирай, ватаси-но маэ-ни ва
эдамити то маваримити то
бакари га цудзуйтэиру
Как видим опущенная Верой Марковой строчка с точки зрения ритмики - самый напряженный момент стихотворения: ритм еще есть, но он вот-вот поплывет, в следующей строке его уже не будет. А с точки зрения стилистики?
Это тоже очень интересно. Все стихотворение написано с импользованием только японской лексики - ваго. И только в этой строке использованы два канго, китайских слова:
卑怯 (хикё:) - трус, трусость, трусливый (у канго довольно легко меняются грамматические значения)
利口 (рико:) - умный, хитрый, сообразительный в житейском смысле слова.
Оба эти канго, как и все канго, несут двуслойную смысловую нагрузку: в каждом слове прячутся две лексемы, обозначенные иероглифом. Первая лексема слова "трус" - "хи" - означает "низкий, подлый", вторая - "бояться, колебаться, дрожать от страха". "Рико:" состоит из знаков "выгода, польза" и "рот", и в японском обиходе слово "рико:" может быть и оскорбительным - это не просто умный, это тот самый "умный", который "в гору не пойдет", хитрован, выжига. Таким образом, в опущенной строке содержится самохарактеристика лирической героини, причем характеристика очень жесткая. Будучи оформлена лексикой канго, эта характеристика противопоставлена стилистически всему остальному стиху. Завершая первую часть предложения, она логически и ритмически подытоживает ее.
И вот Вера Маркова берет этот гвоздь, на котором все стихотворение висит - и выдергивает его из стенки.
И - о, чудо! - стихотворение продолжает висеть в воздухе.
Почему так происходит? Потому что смысл стиха на прагматическом уровне не изменился. Акт коммуникации состоялся, что хотела сказать Ёсано - то Вера Маркова в точности донесла. Ну, по ходу стихотворение "жанр сменило" - хотя В. Маркова нигде не заявляла его как танка, русскоязычный народ думает, что это танка. Ну и что?
Пока на прагматическом уровне коммуникация происходит - на остальных уровнях переводчик может позволить себе многое. "Я так думаю". Школа Кашкина и те, на кого она повлияла (Трауберг и Вера Маркова в том числе), позволяла себе много, но не больше, чем доместикаторы 19-го века или романтики. Я не придерживаюсь принципов этой школы, я сама переводила бы и Честертона, и Ёсано иначе - но говорить, что принципы этой школы на деле есть не больше чем непрофессионализм ее приверженцев - есть признак "прекрасного дилетанта".

no subject
Мне НРАВЯТЬСЯ Ваши лингвистические изыски. (ну что уж тут поделать-то)
no subject
no subject
А характеристика здешней героини - "хикё:-на рико:-моно дэ ару" - по-моему, у Марковой хорошо уместилась в построение фразы: "сказали мне... и я повернула...". Ведь получается именно такая особа, как надо: и испугалась, и попробовала спастись. Боязливая, но себе на уме.
По-японски ей, мне кажется, говорили даже худшую вещь. "Научили"-то ее, но само наставление звучало в общем смысле: кто идет по этой дороге, тот угодит в море смерти... - то есть эта дорога гибельна вообще, а не именно для героини. А она: вот все тонут, а я возьму и не утону. Действительно, рико:моно.
Насчет самой "пропущенной" строчки - а как с ней быть? Это же не просто самохарактеристика, а приложение к себе двух расхожих нелестных оценок, двух слов, которыми часто ругают. Есть ли подходящие русские оценочные словечки, да еще и не бытовые, а ученые? "Малодушна и себялюбива"? Не то. Если строчку с оценками сохранять, то пришлось бы, наверное, давать большое примечание - почему стыдно быть хикё: и рико:, почему японцы за это друг дружку корят. А в книгах поэтических переводов такие примечания делать не полагалось...
no subject
no subject
а "изыски" - вызывает антагонистичные изысканиям - небесные взвышенные ассоциации..
... у меня...
а Лингво говорит меж тем:
изыскание
1. изыскивать
2. Результат такого действия; научное изучение, исследование.
3. Предварительное изучение условий строительства чего-либо или разработки полезных ископаемых в какой-либо местности.
изыск
I `изыск, из`ыск Научное изучение, исследование, изыскание.
II `изыск, из`ыск Внешнее, претенциозное новшество
В общем "что в лоб - что по-бу", а - все едино... Но "изыск" - красивее, а?
no subject
"Сказали мне" - тут нерешительность, неготовность к риску, сожаление о собственной доверчивости и неспособности понять ситуацию. Какая-то непорядочность или неслучайность домысливается вне контекста. А вот, допустим, дама не решилась на рискованную операцию, предпочтя консервативное лечение - почему бы не?
"трусливая и знающая свою выгоду я, будучи научена" - тут однозначное понимание, что определённый путь ведёт к смерти. Понимание себя как оказавшейся ещё задолго до этого выбора в жёстких условиях и привыкшей к недостойным решениям. Похоже, однажды такая "я" влетела, конкретно попала и т.п. "Почувствуйте разницу".
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Спасибо за статью!
Действительно, мерилом переводческого искусства можно считать состоялся акт коммуникации или нет. Конечно, важно подобрать такие слова и выразительные средства, чтобы акт коммуникации состоялся у большинства читателей. Умение находить такие слова сравнимо, на мой взгляд, с даром языков от Святого Духа.
no subject
Пытаться же уложить японские (равно как и китайские) ритмические стандарты в лоно русского языка вообще занятие заведомо неблагодарное. Просто эти титанические усилия все равно сможет оценить только ... тот, кто и так может прочитать переводимое стихотворение в оригинале.
no subject
Спасибо!
no subject
no subject
А запись в пять или три строки не имеет значения: во времена Ёсано Акико их записывали в одну строку.
no subject
А со строками не совсем ясно. Я же говорю не про оригинальное стихотворение, а уже про перевод Веры Марковой.
no subject
Поскольку в русском языке зачастую нет возможности (да и смысла) соблюдать точную 17 и 31-сложность, то написание в 3 или 5 строк помогает различать танка и хокку в переводах. Ну, чтобы была жанровая определенность.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Мое мнение - смысл опущенной фразы
"трусливая и знающая свою выгоду я"
содержится в логической цепочке (выборе героя)
"Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти, И я с полпути повернула вспять."
Без долгих раздумий так сделает только трусоватый и хитрожопенький. И суть повести Стругацких именно об этом выборе. Кто-то сворачивает с полпути быстро, сразу, кто-то не сворачивает никогда, кто-то мучается не в силах сделать выбор.
no subject